Эзопов язык в произведениях Салтыкова-Щедрина (сказках, баснях)

Эзопов язык: что значит, примеры из литературы

Эзопов язык представляет собой особый стиль повествования, где используется совокупность иносказательных приемов – аллегорий, аллюзии, перифраз, иронии и т.д. для выражения конкретной мысли.

Зачастую используется для того, чтобы замаскировать, скрыть, завуалировать истинные мыcли автора или имена персонажей.

Баснописец Эзоп

Сам термин «Эзопов язык» был введен в употребление Салтыковым-Щедриным.

О жизни самого Эзопа известно немного. Жил в VI веке до нашей эры в Древней Греции мудрец Эзоп. Историк Герадот утверждал, что родился Эзоп на острове Самос, однако спустя век Гераклид Понтийский заявил, что Эзоп был родом из Фракии. Его жизнью интересовался также и древнегреческий писатель Аристофан.

В конце концов, на основании некоторых фактов и упоминаний сложилась некая легенда о мудреце Эзопе. Он был хромой, юродивый, весьма пытлив, умен, сообразителен, хитер и изворотлив. Будучи рабом одного дельца с острова Самос, Эзоп не мог говорить открыто, свободно о том, что думал, видел.

Он сочиняет притчи (как потом их назовут баснями), где персонажами были животные и предметы, однако их характер и манеры преподносились так, что легко улавливалась людская натура. Иносказательные басни Эзопа высмеивали людские пороки: тупость, скупость, жадность, зависть, гордыню, тщеславие и невежество. За свою службу баснописец был отпущен и обрел свободу.

По легенде смерть мудреца была трагической. Будучи в Дельфах, Эзоп своими язвительными замечаниями настроил против себя нескольких жителей города. И те в отместку, подложив ему похищенные золотые чаши из храма, забили тревогу о пропаже и указали, кто из богомольцев предположительно мог их украсть. После обыска чаша была найдена, а Эзоп побит камнями. Позже его невиновность была доказана и потомки тогдашних убийц были вынуждены заплатить виру – штраф за убийства свободного человека.

Эзопов язык — значение фразеологизма

Фразеологизм “эзопов язык” сегодня достаточно широко употребляется. Эзоповым языков назовут речь, полную намеков, умолчаний и аллегорий; или же намеренно завуалированный смысл сказанного.

Эзопов язык в литературе

Эзопов язык распространён в таких литературных жанрах, как басня, сказка, легенда, в жанрах публицистики, политической сатиры.

Примеры эзопова языка можно найти в произведениях Крылова, Салтыкова-Щедрина, Гаршина, Пушкина, Лермонтова, Чернышевского, Добролюбова, Некрасова, Курочкина.

Эзопов язык стал неотъемлемым элементом в произведениях времен жесткой цензуры, когда писатели не могли открыто выражать свои мысли и давать оценку происходящим событиям, которая зачастую противоречила официальной идеологии.

Ярким примером использования эзопово языка можно назвать повесть-притчу написанную Дж. Оруэллом в сатирической манере «Скотный двор». В ней изображены исторические события революционной России 1917 года. Главные персонажи – животные, которые живут на английской ферме мистера Джонса. Каждое животное олицетворяет социальный слой. Условия, в которых они живут, кажутся им несправедливыми, поэтому звери решаются совершить революцию и создать равное бесклассовое справедливое существование. Однако равенства так и не получилось добиться.

Примеры у Салтыкова-Щедрина

Среди русских писателей наиболее ярко использовал язык Эзопа Салтыков-Щедрин. Обратимся к его иносказательному произведению “История одного города”. Писатель знакомит читателя с городом Глуповым и его жителями – глуповцами. Описывает их ленивыми, бездеятельными, не способными самими принимать решения, желающими поскорее найти кого-то, кто будет решать за них, примет ответственность за их судьбу.

В самом начале глуповцы отправляются на поиски князя, причем предпочтение отдают иноземным правителям, признают собственную несостоятельность: “Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет…”.

Читая произведение, понимаешь, что автор описывает не конкретный город, а целую Россию и его народ. Можно найти и более явные соответствия: Негодяев — Павел I, Беневоленский — Сперанский, Угрюм-Бурчеев — Аракчеев, Грустилов — Александра I. И концовка произведения символична: как безуспешны усилия Угрюм-Бурчеева остановить течения реки, также тщетно пытаться препятствовать решениям тиранов, стоящим у власти.

Эзопов язык у Салтыкова-Щедрина присутствует и в его сказке «Пескарь» о трусливой рыбке, которая символизирует трусость, эгоистичность людей, которые остаются равнодушными ко всему кроме себя.

В «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» автор повествует о покорности народа через изображения иносказательного образа мужика, который принялся по приказу вить веревку, чтобы привязать себя; или о глупости, недальновидности чиновников, которые далеки от насущных житейских проблем, которые полагают, что на деревьях растут французские булки.

Эзопов язык Салтыкова-Щедрина

Отличительной особенностью произведений писателя является использование в них художественного иносказательного языка, называемого самим автором эзоповым, по имени известного баснописца Эзопа, раба, вынужденного свои высказывания описывать не в прямой речи, а в завуалированной форме.

Прочтение творений писателя представляется порой несколько сложным в связи с применением им странных, слишком мудреных выражений, но это объясняется тяжелой зависимостью писателя от царской цензуры и желанием автора донести до читателей собственное независимое от правящей власти мнение.

Использование в оригинальной форме литературного языка «рабьей манеры», как именовал писатель свое иносказательное творчество, позволяет автору с особой меткостью и силой изобличать пороки и недостатки существующего самодержавного строя, красиво и легко обходя цензуру.

Применение сказочно-фантастической формы произведений позволяет писателю доносить глубокую реалистичность, вкладывая в фактическое содержание сказок сатирическое заострение и преувеличение, проявляя исключительную изобретательность в использовании аллегорических приемов. Доведение фантастического содержания до реально-абсурдного состояния является одним из проявлений применения эзоповой манеры в сказках писателя.

Кроме того, одним из особенных признаков эзопового языка представляется специальное использование пропуска слов или целой текстовой части, дающих читателю возможность самому придумать дальнейшее развитие событий.

Понижение тонального окраса в повествовании также является одним из приемов эзоповой манеры, сочетающейся с сознательным созданием двузначных текстов, заключающихся в чередовании прямого смысла и авторских идей.

В изложении сказочных историй писатель применяет присущею ему ядовитую сатиру, включая в текст произведения иносказательные выражения, нечаянные оговорки, умолчания, иронию и маску положительного рассказчика, которые представляются автором в сложном художественном переплетении. Авторский стиль позволяет рассмотреть изображаемый предмет с неожиданной и остроумной точки зрения, а также иллюстрированные в непривычной форме черты и приметы героев сказок остаются надолго в памяти после прочтения, поскольку использование скрытой мысли дает возможность увеличивать речевую силу, тогда как обнаженный текст, наоборот, придерживает читательское воображение.

Употребление в сказках приемов остроумного эзопового языка, позволяющих более ярко иллюстрировать художественное восприятие, помогает писателю при создании глубоких, обобщенных образов реальной действительности, а также в правильном понимании происходящих событий, которые он иносказательно рассматривает через литературное увеличительное стекло, подчеркивая человеческие взаимоотношения, обличая порочный, праздный образ жизни самодержавия, нещадно эксплуатирующее обнищавшее население.

Эзопов язык Салтыкова-Щедрина

Несколько интересных сочинений

Полицейский Держиморда наряду с остальными многочисленными героями является одним из второстепенных персонажей произведения.

Сейчас, каким-то странным становится феномен кумира молодежи. Среди своих сверстников регулярно вижу увлечения каким-то малодостойными личностями, которые из себя фактически ничего не представляют и при этом выбираются как кумир для подражания

Многие любят употреблять слово честь, не все готовы в наше время ее отстаивать. Трусость вызывает бесчестие, неуважение, безразличие и лень, заставляют не отстаивать свои интересы и интересы близких нам людей

В данном произведении автор говорит о множестве вещей, которые имеют место быть в нашей жизни. В нём он размышляет над такими вещами как лицемерие, лживость, продажность, неоправданное невежество.

А.С. Грибоедов написал бессмертное произведение «Горе от ума», которым напророчил модель поведения общества после военного периода. В это время произошло деление людей на две группы и у каждой были свои взгляды на дальнейшую жизнь

Эзопов язык в произведениях Салтыкова-Щедрина (сказках, баснях)

Эзопов язык, или иносказание, — восходящая к незапамятным временам форма художественной речи. Недаром она связывается с именем Эзопа — полулегендарного создателя греческой басни, жившего, по видимому, в шестом веке до нашей эры. Как гласит предание, Эзоп был рабом, а потому не мог открыто высказывать свои убеждения и в баснях на сюжеты из жизни животных изображал людей, их взаимоотношения, достоинства и недостатки. Однако далеко не всегда эзопов язык — вынужденная мера, результат недостатка решимости; есть люди, у которых непрямая, иносказательная манера выражения мыслей становится как бы увеличительным стеклом, помогающим увидеть жизнь более глубоко. Среди русских писателей наиболее заметные таланты, применявшие эзопов язык, — это И. А. Крылов и М.

Е. Салтыков-Щедрин. Но если в баснях Крылова иносказание “расшифровывается” в морали (положим, Демьянова уха уподобляется творениям писателя-графомана), то в произведениях Салтыкова-Щедрина читатель сам должен понять, какая же реальность стоит за полусказочным-полуфантастическим миром писателя. Вот сплошь построенная на иносказании “История одного города”.

Что такое — город Глупов? Типичный, “средне – статистический” русский губернский город? Нет. Это условное, символическое изображение всей России, недаром писатель подчеркивает, что его границы расширяются до пределов всей страны: “Выгонные земли Византии и Глупова были до такой степени смежны, что византийские стада почти постоянно смешивались с глуповскими, и из этого выходили беспрестанные пререкания”. А кто такие глуповцы?

Как ни горестно признать, но глуповцы — это россияне. Об этом свидетельствуют, во-первых, события русской истории, которые хотя и даны в сатирическом освещении, но все же легко узнаются. Так, известная по летописям борьба славянских племен (полян, древлян, радимичей и др.

) и их последующее объединение пародируются Салтыковым-Щедриным в изображении того, как головотяпы враждовали с соседскими племенами — лукоедами, лягушечниками, рукосуями. Кроме того, увидеть в глуповцах русских заставляют и такие подмеченные писателем качества, как лень, бездеятельность, неспособность быть мужественными строителями собственной жизни, и отсюда страстное желание вручить кому-нибудь свою судьбу, лишь бы самим не принимать ответственных решений. Одна из первых страниц глуповской истории – Поиски правителя. После того как далекие предки глупов-цев Волгу толокном замесили, потом свинью за бобра купили, рака с колокольным звоном встречали, батьку на кобеля променяли, они решили найти князя, но только непременно глупого: “Нам глупый-то князь, пожалуй, еще лучше будет! Сейчас мы ему коврижку в руки: жуй, а нас не замай!

” Сквозь эту изображенную Салтыковым-Щедриным историю отчетливо проглядывает летописное сказание о приглашении варяжских князей на русскую землю; причем летописец подчеркивает, что русские решаются на иноземную власть над собой, убедившись в собственной несостоятельности: “Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. ” Кроме указанных иносказаний есть в “Истории одного города” и более конкретные соответствия: Негодяев — Павел I, Беневоленский — Сперанский, Угрюм-Бурчеев — Аракчеев. В образе Грустилова, возвысившего дань с откупа до пяти тысяч в год и умершего от меланхолии в 1825 году, дан сатирический портрет Александра I. Однако нельзя сказать, что горький смех над русской судьбой свидетельствует об историческом пессимизме писателя. Финал книги говорит о бессилии Угрюм-Бурчеева остановить течение реки, в чем можно видеть иносказание о том, что безрезультатны усилия тиранов остановить течение жизни.

Понимать Эзопов язык необходимо и при чтении сказок Салтыкова-Щедрина. Например, сказка “Премудрый пескарь”, повествующая о дрожащей от страха за свою жизнь рыбке, разумеется, выходит за рамки “жизни животных”: пескарь — это символическое воплощение трусливого, эгоистичного обывателя, равнодушного ко всему, кроме себя. “Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил” также полна иносказаний. Мужик, вьющий по приказанию генералов веревочку, чтобы привязать себя, олицетворяет собой рабскую покорность народа.

Генералы думают, что французские булки на дереве растут; эта сатирическая деталь иносказательно изображает, насколько далеки крупные чиновники от реальной жизни. Салтыков-Щедрин о себе сказал: “Я — Эзоп и воспитанник цензурного ведомства”. Но, наверное, щедринское иносказание — это не только необходимость, вызванная цензурными соображениями.

Безусловно, Эзопов язык помогает создать глубокий, обобщенный образ действительности, а значит, лучше понять саму жизнь.

/* ads 468 */
Понравилась статья – » Эзопов язык в произведениях М. Е. Салтыкова-Щедрина? Жми и сохраняй.

Эзопов язык в произведениях М. Е. Салтыкова-Щедрина

Эзопов язык, или иносказание, — восходящая к незапамятным временам форма художественной речи. Недаром она связывается с именем Эзопа — полулегендарного создателя греческой басни, жившего, по видимому, в шестом веке до нашей эры. Как гласит предание, Эзоп был рабом, а потому не мог открыто высказывать свои убеждения и в баснях на сюжеты из жизни животных изображал людей, их взаимоотношения, достоинства и недостатки. Однако далеко не всегда эзопов язык — вынужденная мера, результат недостатка решимости; есть люди, у которых непрямая, иносказательная манера выражения мыслей становится как бы увеличительным стеклом, помогающим увидеть жизнь более глубоко. Среди русских писателей наиболее заметные таланты, применявшие эзопов язык, — это И. А. Крылов и М. Е. Салтыков-Щедрин. Но если в баснях Крылова иносказание “расшифровывается” в морали (положим, Демьянова уха уподобляется творениям писателя-графомана), то в произведениях Салтыкова-Щедрина читатель сам должен понять, какая же реальность стоит за полусказочным-полуфантастическим миром писателя.

Вот сплошь построенная на иносказании “История одного города”. Что такое — город Глупов? Типичный, “среднестатистический” русский губернский город? Нет. Это условное, символическое изображение всей России, недаром писатель подчеркивает, что его границы расширяются до пределов всей страны: “Выгонные земли Византии и Глупова были до такой степени смежны, что византийские стада почти постоянно смешивались с глуповскими, и из этого выходили беспрестанные пререкания”. А кто такие глуповцы? Как ни горестно признать, но глуповцы — это россияне. Об этом свидетельствуют, во-первых, события русской истории, которые хотя и даны в сатирическом освещении, но все же легко узнаются. Так, известная по летописям борьба славянских племен (полян, древлян, радимичей и др.) и их последующее объединение пародируются Салтыковым-Щедриным в изображении того, как головотяпы враждовали с соседскими племенами — лукоедами, лягушечниками, рукосуями. Кроме того, увидеть в глуповцах русских заставляют и такие подмеченные писателем качества, как лень, бездеятельность, неспособность быть мужественными строителями собственной жизни, и отсюда страстное желание вручить кому-нибудь свою судьбу, лишь бы самим не принимать ответственных решений. Одна из первых страниц глуповской истории – поиски правителя. После того как далекие предки глуповцев Волгу толокном замесили, потом свинью за бобра купили, рака с колокольным звоном встречали, батьку на кобеля променяли, они решили найти князя, но только непременно глупого: “Нам глупый-то князь, пожалуй, еще лучше будет! Сейчас мы ему коврижку в руки: жуй, а нас не замай!” Сквозь эту изображенную Салтыковым-Щедриным историю отчетливо проглядывает летописное сказание о приглашении варяжских князей на русскую землю; причем летописец подчеркивает, что русские решаются на иноземную власть над собой, убедившись в собственной несостоятельности: “Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. ”

Кроме указанных иносказаний есть в “Истории одного города” и более конкретные соответствия: Негодяев — Павел I, Беневоленский — Сперанский, Угрюм-Бурчеев — Аракчеев. В образе Грустилова, возвысившего дань с откупа до пяти тысяч в год и умершего от меланхолии в 1825 году, дан сатирический портрет Александра I. Однако нельзя сказать, что горький смех над русской судьбой свидетельствует об историческом пессимизме писателя. Финал книги говорит о бессилии Угрюм-Бурчеева остановить течение реки, в чем можно видеть иносказание о том, что безрезультатны усилия тиранов остановить течение жизни.

Понимать Эзопов язык необходимо и при чтении сказок Салтыкова-Щедрина. Например, сказка “Премудрый пескарь”, повествующая о дрожащей от страха за свою жизнь рыбке, разумеется, выходит за рамки “жизни животных”: пескарь — это символическое воплощение трусливого, эгоистичного обывателя, равнодушного ко всему, кроме себя. “Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил” также полна иносказаний. Мужик, вьющий по приказанию генералов веревочку, чтобы привязать себя, олицетворяет собой рабскую покорность народа. Генералы думают, что французские булки на дереве растут; эта сатирическая деталь иносказательно изображает, насколько далеки крупные чиновники от реальной жизни.

Салтыков-Щедрин о себе сказал: “Я — Эзоп и воспитанник цензурного ведомства”. Но, наверное, щедринское иносказание — это не только необходимость, вызванная цензурными соображениями. Безусловно, Эзопов язык помогает создать глубокий, обобщенный образ действительности, а значит, лучше понять саму жизнь.

Иносказательная форма художественной речи в произведениях М.Е. Салтыкова-Щедрина

Эзопов язык, или иносказание, — восходящая к незапамятным временам форма художественной речи. Недаром она связывается с именем Эзопа — полулегендарного создателя греческой басни, жившего, по видимому, в шестом веке до нашей эры. Как гласит предание, Эзоп был рабом, а потому не мог открыто высказывать свои убеждения и в баснях на сюжеты из жизни животных изображал людей, их взаимоотношения, достоинства и недостатки. Однако далеко не всегда эзопов язык — вынужденная мера, результат недостатка решимости; есть люди, у которых непрямая, иносказательная манера выражения мыслей становится как бы увеличительным стеклом, помогающим увидеть жизнь более глубоко. Среди русских писателей наиболее заметные таланты, применявшие эзопов язык, — это И. А. Крылов и М. Е. Салтыков-Щедрин. Но если в баснях Крылова иносказание “расшифровывается” в морали (положим, Демьянова уха уподобляется творениям писателя-графомана), то в произведениях Салтыкова-Щедрина читатель сам должен понять, какая же реальность стоит за полусказочным-полуфантастическим миром писателя.

Вот сплошь построенная на иносказании “История одного города”. Что такое — город Глупов? Типичный, “среднестатистический” русский губернский город? Нет. Это условное, символическое изображение всей России, недаром писатель подчеркивает, что его границы расширяются до пределов всей страны: “Выгонные земли Византии и Глупова были до такой степени смежны, что византийские стада почти постоянно смешивались с глуповскими, и из этого выходили беспрестанные пререкания”. А кто такие глуповцы? Как ни горестно признать, но глуповцы — это россияне. Об этом свидетельствуют, во-первых, события русской истории, которые хотя и даны в сатирическом освещении, но все же легко узнаются. Так, известная по летописям борьба славянских племен (полян, древлян, радимичей и др.) и их последующее объединение пародируются Салтыковым-Щедриным в изображении того, как головотяпы враждовали с соседскими племенами — лукоедами, лягушечниками, рукосуями. Кроме того, увидеть в глуповцах русских заставляют и такие подмеченные писателем качества, как лень, бездеятельность, неспособность быть мужественными строителями собственной жизни, и отсюда страстное желание вручить кому-нибудь свою судьбу, лишь бы самим не принимать ответственных решений. Одна из первых страниц глуповской истории – поиски правителя. После того как далекие предки глуповцев Волгу толокном замесили, потом свинью за бобра купили, рака с колокольным звоном встречали, батьку на кобеля променяли, они решили найти князя, но только непременно глупого: “Нам глупый-то князь, пожалуй, еще лучше будет! Сейчас мы ему коврижку в руки: жуй, а нас не замай!” Сквозь эту изображенную Салтыковым-Щедриным историю отчетливо проглядывает летописное сказание о приглашении варяжских князей на русскую землю; причем летописец подчеркивает, что русские решаются на иноземную власть над собой, убедившись в собственной несостоятельности: “Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. ”

Кроме указанных иносказаний есть в “Истории одного города” и более конкретные соответствия: Негодяев — Павел I, Беневоленский — Сперанский, Угрюм-Бурчеев — Аракчеев. В образе Грустилова, возвысившего дань с откупа до пяти тысяч в год и умершего от меланхолии в 1825 году, дан сатирический портрет Александра I. Однако нельзя сказать, что горький смех над русской судьбой свидетельствует об историческом пессимизме писателя. Финал книги говорит о бессилии Угрюм-Бурчеева остановить течение реки, в чем можно видеть иносказание о том, что безрезультатны усилия тиранов остановить течение жизни.

Понимать Эзопов язык необходимо и при чтении сказок Салтыкова-Щедрина. Например, сказка “Премудрый пескарь”, повествующая о дрожащей от страха за свою жизнь рыбке, разумеется, выходит за рамки “жизни животных”: пескарь — это символическое воплощение трусливого, эгоистичного обывателя, равнодушного ко всему, кроме себя. “Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил” также полна иносказаний. Мужик, вьющий по приказанию генералов веревочку, чтобы привязать себя, олицетворяет собой рабскую покорность народа. Генералы думают, что французские булки на дереве растут; эта сатирическая деталь иносказательно изображает, насколько далеки крупные чиновники от реальной жизни.

Салтыков-Щедрин о себе сказал: “Я — Эзоп и воспитанник цензурного ведомства”. Но, наверное, щедринское иносказание — это не только необходимость, вызванная цензурными соображениями. Безусловно, Эзопов язык помогает создать глубокий, обобщенный образ действительности, а значит, лучше понять саму жизнь.

ЭЗОПОВ ЯЗЫК КАК ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ПРИЕМ (На примере произведений М. Е. Салтыкова-Щедрина)

Эзопов язык как прием художественного выражения мысли пользовался популярностью во все времена. Его родоначальником, как несложно догадаться по названию, был странствующий древнегреческий баснописец Эзоп. Он впервые в истории мировой литературы применил иносказание и недомолвки для сокрытия прямого смысла своих басен.

В частности, Эзоп изображал людей в облике животных. Его произведения обличали человеческие пороки, но поскольку автор использовал язык иносказания, то у развенчанных им не было прямого повода для негодования и недовольства по отношению к бесправному рабу, каким был Эзоп. Таким образом, эзопов язык служил защитой от нападок многочисленных недоброжелателей. В России эзопов язык широко использовался сатириками. Объяснение этому можно найтив знаменитом словаре Владимира Даля. Он писал: «Цензурные строгости вызвали небывалый расцвет эзоповского языка. Русские писатели, вследствие притеснений цензуры, вынуждены были писать эзоповским языком» (Даль В.

Толковый словарь живого великорусского языка. В 4-х томах. М. , 1994. Т. 4, с.

1527). Наиболее видные из них — И. А. Крылов, прославившийся своими баснями, и, конечно же, любимый многими М. Е. Салтыков-Щедрин с его злой и беспощадной сатирой, призванной «отправлять в царство теней все отживающее». Сказки М. Е. Салтыкова-Щедрина в истории русской литературы ознаменовали начало нового и чрезвычайно важного этапа, определившего всю дальнейшую судьбу сатирического направления в данном жанре. Писатель выявил и использовал главные художественные, языковые, интонационные, изобразительные приемы, составляющие суть обличительной сказки. В сатирах, написанных разными авторами в последующие десятилетий вплоть до «Русских сказок» М. Горького, ощущается его влияние. Первые три сказки М. Е. Салтыков-Щедрин напечатал еще в 1869 году, среди них была и одна из известнейших — «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил». К данному жанру писатель обратился, будучи опытным, определившимся литератором: уже были написаны «Губернские очерки». Определенная закономерность появления сказок в творчестве писателя четко прослеживается по тому, как складывались и вызревали у автора такие присущие сказочному жанру художественные приемы, как фантастика, преувеличение, аллегория, эзопов язык и так далее. При этом сказки были для М. Е. Салтыкова-Щедрина опытом качественно нового художественного языка, опытом, блестяще примененным позднее при написании «Истории одного города» в 1869—1870 годах. Таким образом, эти произведения созданы с использованием одних и тех же художественных приемов, таких, например, как гипербола, гротеск и эзопов язык. К последнему можно отнести «говорящие» имена и образы животных, взятых автором из русского фольклора, но наполненных иным смыслом. Сказочная форма у Салтыкова-Щедрина условна и позволяет писателю высказывать далеко не сказочную, горькую правду и открывать глаза читателю на сложные вопросы общественно-политической жизни страны. Например, в сказке «Премудрый пискарь» Салтыков-Щедрин рисует образ до смерти перепуганного обывателя, который «не ест, не пьет, никого не видит, ни с кем хлеба-соли не водит, а все только распостылую свою жизнь бережет». Нравственные проблемы, затронутые в этой сказке, волнуют нас и по сей день. В произведениях М. Е. Салтыкова-Щедрина читатель неминуемо встретится с сопоставлением социальных групп современной писателю России и различных животных, птиц и даже рыб: крестьянство, ищущее правду и помощь у сильных мира сего, изображено как ворон-челобитчик («Ворон-челобитчик»); правительственные верхи самодержавия показаны автором в образе орла-мецената («Орел-меценат»); а воевода-медведь похож на жестоких вояк, отбирающих последнее у подвластного им народа ради громких дел («Медведь на воеводстве»), В «Истории одного города» каждое имя пародирует конкретные пороки и негативные стороны русской действительности. Например, Брудастый, или «Органчик», — олицетворение правительственной тупости и ограниченности; Фердыщенко — наглости и лицемерия правящих кругов, а упрямый идиот Угрюм-Бурчеев, предпринявший безумную попытку борьбы со стихией, с природой (вспомните его желание повернуть реку вспять), которая олицетворяет саму бесконечную и непрерывную историю человека, воплощает изрядно подгнившее к середине девятнадцатого века самодержавие, предпринимающее жалкие попытки к выживанию. На мой взгляд, М. Е. Салтыков-Щедрин использует эзопов язык в тех же целях, что и сам Эзоп, то есть чтобы, во-первых, обезопасить себя, а во-вторых, чтобы оградить свои произведенья от изъятия вездесущей цензурой, которая, несмотря на удивительное мастерство сатирика в применении иносказательной речи, постоянно преследовала его: «. и вырезывали, и урезывали. и целиком запрещали». Итак, эзопов язык как художественный прием — ценнейшее изобретение в области литературы, позволяющее литераторам, во-первых, не менять своих принципов, а во-вторых, не давать явного повода для гнева сильным мира сего.

Ссылка на основную публикацию