Век живи - век люби - краткое содержание повести Распутина (сюжет произведения)

Живи и помни

Случилось так, что в последний военный год в далёкое село на Ангаре тайком с войны возвращается местный житель Андрей Гуськов. Дезертир не думает, что в отчем доме его встретят с распростёртыми объятиями, но в понимание жены верит и не обманывается. Его супруга Настена хотя и боится себе в этом признаться, но чутьём понимает, что муж вернулся, есть тому несколько примет. Любит ли она его? Вышла замуж Настена не по любви, четыре года её замужества не были такими уж счастливыми, но она очень предана своему мужику, поскольку, рано оставшись без родителей, она впервые в жизни обрела в его доме защиту и надёжность. «Сговорились они быстро: Настену подстегнуло и то, что надоело ей жить у тётки в работницах гнуть спину на чужую семью. »

Настена кинулась в замужество как в воду — без лишних раздумий: все равно придётся выходить, без этого мало кто обходится — чего же тянуть? И что ждёт её в новой семье и чужой деревне, представляла плохо. А получилось так, что из работниц она попала в работницы, только двор другой, хозяйство покрупней да спрос построже. «Может, отношение к ней в новой семье было бы получше, если бы она родила ребёнка, но детей нет».

Бездетность и заставляла Настену терпеть все. С детства слышала она, что полая без ребятишек баба — уже и не баба, а только полбабы. Так к началу войны ничего из усилий Настены и Андрея не выходит. Виноватой Настена считает себя. «Лишь однажды, когда Андрей, попрекая её, сказал что-то уж совсем невыносимое, она с обиды ответила, что неизвестно ещё, кто из них причина — она или он, других мужиков она не пробовала. Он избил её до полусмерти». А когда Андрея забирают на войну, Настена даже немножко рада, что она остаётся одна без ребятишек, не так, как в других семьях. Письма с фронта от Андрея приходят регулярно, потом из госпиталя, куда он попадает по ранению тоже, может, и в отпуск скоро приедет; и вдруг долго вестей нет, только однажды заходят в избу председатель сельсовета и милиционер и просят показать переписку. «Больше ничего он о себе не сообщал?» — «Нет. А че такое с им? Где он?» — «Вот и мы хотим выяснить, где он».

Когда в семейной бане Гуськовых исчезает топор, одна лишь Настена думает, а не вернулся ли муж: «Кому чужому придёт в голову заглядывать под половицу?» И на всякий случай она оставляет в бане хлеб, а однажды даже топит баню и встречает в ней того, кого ожидает увидеть. Возвращение супруга становится её тайной и воспринимается ею как крест. «Верила Настена, что в судьбе Андрея с тех пор, как он ушёл из дома, каким-то краем есть и её участие, верила и боялась, что жила она, наверно, для одной себя, вот и дождалась: на, Настена, бери, да никому не показывай».

С готовностью она приходит мужу на помощь, готова лгать и красть для него, готова принять на себя вину за преступление, в котором не виновата. В замужестве приходится принимать и плохое, и хорошее: «Мы с тобой сходились на совместную жизнь. Когда все хорошо, легко быть вместе, когда плохо — вот для чего люди сходятся».

В душе Настены поселяется задор и кураж — до конца выполнить свой женский долг, она самоотверженно помогает мужу, особенно когда понимает, что носит под сердцем его ребёнка. Встречи с мужем в зимовье за рекой, долгие скорбные разговоры о безвыходности их положения, тяжёлая работа дома, поселившаяся неискренность в отношениях с сельчанами — Настена на все готова, понимая неотвратимость своей судьбы. И хотя любовь к мужу для неё больше долг, она тянет свою жизненную лямку с недюжинной мужской силой.

Андрей не убийца, не предатель, а всего-навсего дезертир, сбежавший из госпиталя, откуда его, толком не подлечив, собирались отправить на фронт. Настроившись на отпуск после четырёхлетнего отсутствия дома, он не может отказаться от мысли о возвращении. Как человек деревенский, не городской и не военный, он уже в госпитале оказывается в ситуации, из которой одно спасение — побег. Так у него все сложилось, могло сложиться иначе, будь он потвёрже на ногах, но реальность такова, что в миру, в селе его, в стране его ему прощения не будет. Осознав это, он хочет тянуть до последнего, не думая о родителях, жене и тем более о будущем ребёнке. Глубоко личное, что связывает Настену с Андреем, вступает в противоречие с их жизненным укладом. Настена не может поднять глаза на тех женщин, что получают похоронки, не может радоваться, как радовалась бы прежде при возвращении с войны соседских мужиков. На деревенском празднике по поводу победы она вспоминает об Андрее с неожиданной злостью: «Из-за него, из-за него не имеет она права, как все, порадоваться победе». Беглый муж поставил перед Настеной трудный и неразрешимый вопрос: с кем ей быть? Она осуждает Андрея, особенно сейчас, когда кончается война и когда кажется, что и он бы остался жив и невредим, как все, кто выжил, но, осуждая его временами до злости, до ненависти и отчаяния, она в отчаянии же и отступает: да ведь она жена ему. А раз так, надо или полностью отказаться от него, петухом вскочив на забор: я не я и вина не моя, или идти вместе с ним до конца. Хоть на плаху. Недаром сказано: кому на ком жениться, тот в того и родится.

Заметив беременность Настены, бывшие её подруги начинают над ней посмеиваться, а свекровь и вовсе выгоняет из дома. «Непросто было без конца выдерживать на себе хваткие и судные взгляды людей — любопытные, подозрительные, злые». Вынужденная скрывать свои чувства, сдерживать их, Настена все больше выматывается, бесстрашие её превращается в риск, в чувства, растрачиваемые понапрасну. Они-то и подталкивают её к самоубийству, влекут в воды Ангары, мерцающей, как из жуткой и красивой сказки реки: «Устала она. Знал бы кто, как она устала и как хочется отдохнуть».

Век живи – век люби – краткое содержание повести Распутина

Главным героем произведения Распутина является парень Саня, который довольно часто задумывается над типичными для молодого человека, вопросами «как устроен мир?», «в чем смысл человеческой жизни?», «что значит быть самостоятельным?» и.т.п.

В попытках отыскать ответы на извечные вопросы, юноша проводит довольно много времени за размышлениями. Он анализирует и собственную самостоятельность, которая появилась не так давно – после того, как он остался без родительского присмотра (нет, речь идет вовсе не о сироте – родители попросту оправились в Ригу путешествовать), что же касается бабушки – она также покинула дом, отправившись помочь больной тете.

По сути, лейтмотивом произведения можно назвать становление и утверждение подростка во «взрослой жизни» – Саня, скрепя зубами, начинает делать ту работу, которая раньше была ему ненавистна, и которую он всегда старался «спихнуть» на других. Теперь же «помощников» нет – он сам ходит в магазин, готовит, убирает, работает на огороде.

Естественно, задумывается он и о «взрослом» отдыхе – купив за три рубля у местного забулдыги бутылку водки, юноша отправляется за ягодами в таежный лес – причем, поход подразумевается с ночевкой.

Парню удается почувствовать единение с природой. Он думает, что любовь ко всему окружающему и делает человека самостоятельным и духовно богатым. Отчасти Саня прав. Другое дело, что имитация взрослой жизни еще не делает человека по-настоящему взрослым. По сути, подросток просто-напросто играл в самостоятельного человека, поскольку судьбой ему были предоставлены такие условия.

Тем не менее, можно сказать, что это был хороший урок. Ведь азам самостоятельности главный герой все же научился.

Естественно, не бывает проб без ошибок. Потому даже в эти несколько дней «счастья» Саня далеко не все делал правильно. Но первый опыт есть первый опыт. Если бы родители и бабушка не уехали, то он бы до сих пор оставался ребенком, только лишь потому, что ему не приходилось проявлять свою самостоятельность, принимать важные решения и.т.д.

Произведение Распутина заставляет задуматься о ценности самостоятельности для подрастающего поколения.

Издавна существует множество споров по этому поводу – одни родители считают, что нет ничего плохого в том, что ребенок до последнего остается ребенком: дескать, ничего страшного, детство не вернешь, а повзрослеть всегда успеет. Данный подход имеет множество минусов, поскольку вследствие него может вырасти слабая, неприспособленная к жизни, зажатая личность.

Другие полагают, что чем раньше чадо станет самостоятельным, тем лучше: дескать, если начнет работать в 14-15, то в 30 уже будет состоявшимся во всех смыслах, человеком. Это не лишено логики. К тому же, в юном возрасте, на пике сил и потенциала, «становиться на ноги» куда легче, чем «валять дурака», а потом спешно наверстывать упущенное.

Хотя, безусловно, высшие силы сами управляют нашими судьбами. Так произошло и с Сашей – он повзрослел именно тогда, когда ему было предначертано.

Также читают:

Рассказ Век живи – век люби

Краткое содержание «Живи и помни»

Повесть «Живи и помни» Распутина была впервые опубликована в 1974 году. Произведение написано в рамках традиций деревенской прозы – направления в русской литературе 1950 – 1980-х годов. Центральной темой повести является тема дезертирства во время Великой Отечественной войны. Распутин рассказывает о судьбе русской женщины Настены, которая скрывала сбежавшего из армии мужа, разделив с ним весь трагизм последствий этого проступка.

На нашем сайте можно читать онлайн краткое содержание «Живи и помни» по главам.

Главные герои

Настена – женщина 30-ти лет, жена Андрея, «длинная, тощая» , «с застывшей болью на лице» .

Андрей Гуськов – муж Настены, дезертир; заставил жену врать, что она ничего не знает о его месте пребывания.

Другие персонажи

Федор Михеич – отец Андрея, свекор Настены.

Семеновна – мать Андрея, свекровь Настены.

Надька – подруга Настены, у которой было трое детей и погиб муж.

Краткое содержание

Глава 1

«Зима на сорок пятый, последний военный». В бане Гуськовых пропал плотницкий топор Михеича, лежавший под половицей, и старые лыжи. Настена почти сразу поняла, что вор – ее муж.

Женщина отнесла в баню хлеб, и вскоре его кто-то забрал. Растопив через несколько дней баню, Настена решила подождать, и вскоре туда действительно пришел Андрей.

Глава 2

Семья Гуськовых жила в деревне Атамановка, находившейся у реки Ангары. Настена была сиротой. После смерти матери девушка устроилась работать в колхоз, где и познакомилась с Андреем Гуськовым. Они быстро поженились и переехали в Атамановку. Девушка «кинулась в замужество, как в воду, – без лишних раздумий» . У свекрови, Семеновны, «характер выказался несладкий» , но с годами женщина ворчала на невестку все меньше. Свекровь болела, поэтому Настена «почти одна везла на себе хозяйство» .

За четыре года семейной жизни у Андрея и Настены не было детей. Как-то мужчина начал сильно попрекать жену за бездетность. Настена ответила, что еще не ясно, кто из них причина, и Андрей избил ее до полусмерти.

Началась война, Гуськова взяли в первые же дни. «Андрей долго воевал удачно» , но был ранен, попал в госпиталь. Находясь в госпитале, прислал письмо, что скоро приедет в отпуск. Однако поздней осенью пришла весточка, что его сразу после госпиталя отправят обратно на фронт.

Перед рождеством в Атамановку приехали председатель сельсовета и участковый милиционер: они искали пропавшего Андрея.

Глава 3

Пришедший в баню Андрей строго запретил Настене рассказывать, что она с ним виделась, пригрозив, что в случае чего убьет – ему терять нечего. Андрей распорядился, чтобы женщина принесла ему ружье и патроны, но так, чтобы никто не заметил.

Глава 4.

Находясь в госпитале в Новосибирске, Гуськов был уверен, что скоро попадет домой. Однако новость, что после выписки нужно ехать сразу в часть, его оглушила. В последний момент Гуськов решил заехать домой. Но дорога заняла намного больше времени, чем он думал. Решив пересидеть в Иркутске, Андрей поселился у Тани – «чистенькой, гладенькой немой женщины» . Через месяц он сбежал от нее и, скрываясь, добрался до Атамановки.

Глава 5

Андрей скрывался в Андреевском нижнем зимовье. Чтобы свекры не догадались о возвращении сына, Настена придумывала всяческие отговорки о том, куда подевались из дому вещи: «вот и научилась ты, Настена, врать, научилась воровать» .

Главы 6 – 7

Настена приехала к Андрею в зимовье. Он рассказал, что решил поехать не на фронт, а домой, потому что «невмоготу стало. Дышать нечем было – до того захотелось увидеть вас» . Андрей отдал Настене часы, которые он забрал у немецкого офицера.

Возвращаясь домой, женщина думала, что «убежать от судьбы она не может» , теперь придется «жить наособь, под секретом» .

Глава 8

К зимовью начал прибегать волк и выть по ночам. Как-то Гуськов приоткрыл двери зимовья и, «передразнивая, ответил» животному. «Ответил и поразился: так близко его голос сошелся с волчьим».

Глава 9

В середине марта в Атамановку вернулся первый фронтовик – Максим Вологжин. Настена пошла праздновать со всеми односельчанами, но «затаившись, молчала» , она поняла, что не имеет права «ни говорить, ни плакать, ни пить вместе со всеми» .

Глава 10

В сильную метель, чтобы никто не заметил, Настена снова пошла к Андрею. Муж угощал ее рыбой, которую якобы поймал, но на самом деле украл у рыбаков. Женщина рассказала о том, что забеременела. Андрей был очень рад, но не понимал ее страха: Настена боялась, что скажут люди, когда заметят ее беременность.

Глава 11

«Война надолго задержала Настенино счастье, но Настена и в войну верила, что оно будет».

Глава 12

Через три дня после встречи с Настеной Андрей пошел в Атамановку. Затаившись в ельнике, мужчина наблюдал за своим домом: как вышел из хомутарки Михеич, как вывел кобылу. Проходя мимо Андрея, отец посмотрел на него, но не узнал сына и пошел дальше.

Глава 13

Возвращаясь назад, Андрей думал о том, что без Настены ему жизни нет: «Настена тебе дышать дает, и, может быть, далеко-далеко вперед, даже после твоей смерти» .

Глава 14

В апреле Михеич заметил пропажу ружья Андрея. Настена соврала, что обменяла его на немецкие часы. Михеич заподозрил, что Настена знает, где Андрей, и пытался ее расспросить, но девушка ничего не сказала.

Глава 15

Река таяла, и Андрей уже не мог приходить к бане за едой. Вскоре он перебрался в верхнее зимовье.

Глава 16

Закончилась война. Настена думала о том, «что это не ее день, не ее победа, что она к победе никакого отношения не имеет» .

Глава 17

Настене казалось «что теперь, раз кончилась война, вот-вот должно что-то решиться в его [Андрея] судьбе, а значит, и в ее судьбе тоже» . Они не виделись несколько недель. За это время у Настены появился живот.

Глава 18

Настена наконец смогла выбраться к Андрею. «Лицо его сильно заострилось и высохло» , «глаза застыли и смотрели из глубины с пристальной мукой».

Настена, спросила, что теперь с ними будет. Андрей ответил, что ей нужно рожать: «умри, но роди: в этом вся наша жизнь» , «я знаю: тебе придется ходить по раскаленным углям… вытерпи» .

Глава 19

Через несколько дней Настена снова приплыла к Андрею. Женщина попыталась заговорить о том, что им стоит выйти к людям. Андрей был непреклонен, говорил, что она «надумала от него избавиться» – дезертиров расстреливали.

Глава 20

Семеновна заметила, что Настена беременная и выгнала ее из дома. Женщина ушла к своей подруге Надьке. Подруге Настена соврала, что ребенок от заезжавшего к ним в деревню мужика.

Поздно вечером Нестену позвал Михеич. Старик пытался уговорить женщину: «Он здесь, Настена. Не отказывайся, я знаю. Никому не говори, откройся мне одному». Но женщина, держа данное мужу слово, так ничего и не рассказала.

Глава 21

Настена перестала скрывать свою беременность. В деревне появился слух, что у нее ребенок «от родного мужика».

Настену охватил страх и она этой же ночью решила навестить Андрея. Отплыв от берега, она услышала, что кто-то следует за ней. Женщина тут же вернулась назад, но случайно причалила к кладбищу утопленников. Испуганная Настена вернулась домой.

Глава 22

Весь следующий день Настена «совсем потерялась» , «в душе засела пустая, противная тяжесть» . Михеич рассказал, что «мужики что-то задумали» и попросил предупредить Андрея. Вечером в деревню приехал милиционер.

Ночью Настена снова поплыла к Андрею. Неожиданно услышала позади себя голоса догоняющих ее односельчан. «Устала она. Знал бы кто, как она устала и как хочется отдохнуть! Не бояться, не стыдиться, не ждать со страхом завтрашнего дня, на веки вечные сделаться вольной, не помня ни себя, ни других, не помня ни капли из того, что пришлось испытать».

Настена встала на лодке и бросилась в реку. «После похорон собрались бабы у Надьки на немудреные поминки и всплакнули: жалко было Настену».

Заключение

В повести «Живи и помни» автор изображает нравственное величие Настены, которая ради спасения мужа выбрала для себя заведомо трагический путь. Ее самоубийство является очищением от всех тех грехов, которые ей пришлось взять на себя ради временного спасения мужа. Андрей изображается совершенно другим – к концу повести он теряет свою нравственность, все больше походит на дикого зверя. Гибель жены и не родившегося ребенка – наказание за то, что мужчина переступил через моральные законы, пошел на дезертирство, кражи, обман.

Рекомендуем не ограничиваться кратким пересказом «Живи и помни», а прочесть произведение полностью.

Тест по повести

Проверьте запоминание краткого содержания тестом:

Валентин Распутин – Век живи – век люби

Валентин Распутин – Век живи – век люби краткое содержание

Век живи – век люби читать онлайн бесплатно

Век живи — век люби

И удивительно: стоило Сане принять решение, ему сразу же повезло. Еще в начале лета папа с мамой никуда не собирались, но, вернувшись из спортивного лагеря, где Саня провел июнь, он вдруг узнал, что они уезжают. Они летят в Ленинград, там садятся со своими знакомыми в машину, едут в Прибалтику, затем в Калининград, затем в Брест, куда-то еще и возвращаются только в конце августа, чтобы собрать Саню в школу. «А ты побудешь у бабушки», — сказала мама. Папа вздохнул. Август у бабушки на Байкале — золотой месяц: ягоды, грибы, рыбалка, купанье, и папа, будь на то его воля, не раздумывая, поменялся бы с Саней местами. Только Саня, разумеется, отказался бы меняться — и не потому, что ему не хотелось побывать в Прибалтике и увидеть Брест, хотелось, и особенно в Брест, но он предпочитал быть там, где нет папы с мамой, которые и в Бресте умудрились бы затолкать его в окоп или в траншею и не позволили бы высовываться, чтобы, не дай бог, не схлопотать выпущенную сорок лет назад пулю. Если у родителей один ребенок, они, судя по всему, сами впадают в детство, продолжая играть с ним, как с куклой, до тех пор, пока он не откупится собственным родительским вкладом. Сане было неловко за своих родителей и жалко их, когда он видел, что, говоря нормальным и ровным языком с его товарищами, они тут же с ним переходили на язык или неумеренного заискивания, или неумеренной строгости, то и другое делая как бы вслепую, не видя его, а лишь подозревая, что он должен тут быть, говоря не столько для него, сколько для себя, чтобы доказать что-то друг другу. Он так и научился относиться к их словам, когда они были вместе: это не для него, это они для себя. Однако каждый из них в отдельности мог с ним разговаривать и серьезно. Особенно это относилось к папе, и в нем же особенно заметно было, как неловко ему перед сыном за их общий разговор с мамой вместе, но наступал следующий раз, подходило время следующего разговора, и снова все повторялось сначала. «Как маленькие, честное слово, как маленькие», — в тон им размышлял Саня, досадуя и понимая, что его родители в этом отношении не хуже и не лучше, чем другие, и что человек в слабостях своих на всю жизнь остается ребенком.

На Байкале, куда Саня приехал к бабушке, везение продолжилось. Прошло три дня — и вдруг бабушке приносят телеграмму: срочно выезжай, Вера в больнице, дети одни. Тетя Вера, мамина сестра, жила в городе Нижнеангарске на Северном Байкале, и вот, стало быть, серьезно заболела, а муж ее — геолог, до него в тайге не достучаться. Бабушка заахала, потерялась: и здесь парнишка на ее руках, и там неизвестно что. Санины родители в это время гуляли по Ленинграду или катили в Таллин, все сошлось лучше некуда для Сани, и он заявил: останусь один. Выручила тетя Галя, бабушкина соседка, она согласилась не только кормить бабушкиных поросят, но и доглядывать за ее внуком, а на ночь брать его в свою избу. Бабушка уехала, а тетя Галя и думать забыла про Саню. Про поросят она, правда, помнила, и этого было достаточно.

Саня зажил как кум королю. Он полюбил ходить в магазин, варить себе немудреную еду, справлять мелкую работу по дому, без которой не обойтись, полюбил даже пропалывать грядки в огороде, чего раньше терпеть не мог, и сделал одно важное открытие: в своей собственной жизни он выдвинулся поперед всего, что окружало его и с чем он прежде постоянно вынужден был находиться рядом. Ничего, казалось бы, не изменилось, внешне все оставалось на своих местах и в своем обычном порядке… кроме одного: он получил удивительную способность оглянуться на этот мир и на этот порядок с расстояния, мог войти в него, но мог из него и выйти. Люди только на чужой взгляд остаются в общем ряду, каждый из них в отдельности, на свой взгляд, выходит вперед, иначе жизнь не имеет смысла. Многое для Сани находилось тут еще в тумане, но ощущение того, что он вышел вперед, было отчетливое и радостное, как ощущение высоты, когда открываются дали. Больше всего Саню поражало, что к этому ощущению и к этому открытию он пришел благодаря такому, казалось бы, пустяку, как взявшаяся в нем откуда-то необходимость возиться с грядками — самой неприятной работы. Это было и не желание, и не понуждение, а что-то иное: поднялся утром, и при мысли, как лучше собрать предстоящий день воедино, едва ли не раньше всего остального приходит на ум напоминание о грядках, которое точь-в-точь сходится с твоей собственной потребностью движения и дела, подобно тому как вспоминаешь о воде лишь тогда, когда появляется жажда.

Ночевать одному в старой избе, в которой постоянно что-то скрипело и вздыхало, поначалу было невесело, но Саня справлялся со страхом своим способом — он читал перед сном «Вечера на хуторе близ Диканьки». Книжка была читаная-перечитаная, истрепанная до последней степени, что еще больше заставляло сердце замирать от рассказанных в ней жутких историй, которые в новой книжке можно принять за выдумку, а в старой нет, в старой поневоле поверишь, но после них, после этих историй в книге, вознесенных в своей красоте и жути до самого неба, с подголосками из самой преисподней, сил и страхов на свои заугольные и застенные шорохи уже не оставалось, и Саня засыпал. В его представлении призраки и нечистая сила, которые были там, в книге, почему-то не соединялись с теми, которые могли быть здесь, словно не желая признавать теперешнюю исхудавшую и обесславленную породу за свое будущее; и Саня, откладывая книгу, лишь с жалостью и недоумением думал о всем том, чего он порывался бояться, с жалостью не к себе, а к ним: вот ведь какую имели власть и до чего докатились. А потом привык. Привык различать дальние, как стоны, сигналы пароходов в море, шум ветра, который набирается за день и гудит в стенах ночью, тяжкий скрип старых лиственниц во дворе и глухой, могучий гуд от Байкала, который в темноте зовет и не может дозваться какую-то свою потерю.

Так Саня прожил неделю, потихоньку гордясь собой, своей самостоятельностью и хозяйственностью и беспокоясь лишь о том, чтобы не нагрянула бабушка, от которой не было никаких известий. У бабушки на стене в горнице висел отрывной календарь; Саня снимал с него листочки и складывал их на тумбочке рядом с толстой бабушкиной горкой своим отдельным порядком, видя в этом какой-то неуясненный, но значительный смысл.

В пятницу после обеда пришел Митяй. Он не знал, что Саня живет один, но видел его за день до того в магазине, поэтому рассчитывал застать здесь Саниного отца. К нему Митяй и шел за помощью и теперь, растерянный и расстроенный, сидел на табуретке у входной двери и внимательно и невидяще смотрел, как Саня иголкой нанизывает на двойную нитку разрезанные подберезовики. Он смотрел долго, с усилием морща лицо и переживая, чтобы кусочки грибов на прогнувшейся длинной нитке не задевали о пол, затем спросил:

Не похвала подействовала на Саню, нет, он знал, что она ничего не стоит и сказана не от сердца, ему просто жалко стало Митяя, вспомнив, как жалел его в таких случаях и заступался за него перед мамой и бабушкой папа, когда Митяй вот так же приходил, садился и ждал.

— Дядя Митяй, вам, наверно, три рубля надо. Я могу дать, у меня есть.

Митяй, всматриваясь в Саню возрождающимся взглядом, пуще прежнего поморщился и ответствовал:

— Ты корову теткой не зовешь?

— То-то и оно… зачем. Митяй — кличка, как у быка. Кто ж кличку дядькает? Зови, как все, — Митяй, чего там… Не подавлюсь.

— А вообще-то как тебя зовут? — Саня не решился сказать «вас». Но они и вправду знакомы были давно, и «ты» у Сани по-свойски проскакивало и раньше.

— Митяй. Так и зовут. Хошь — спроси у моей мамаши, она умерла сто лет назад.

Век живи – век люби – краткое содержание повести Распутина (сюжет произведения)

Век живи – век люби

Валентин Григорьевич Распутин

ВЕК ЖИВИ – ВЕК ЛЮБИ

Тому, кто не имеет ее, самостоятельность кажется настолько привлекательной и увлекательной штукой, что он отдаст за нее что угодно. Саню буквально поразило это слово, когда он всмотрелся в него. Не вчитался, не вдумался, там и вдумываться особенно не во что, а именно всмотрелся и увидел. “Самостоятельность” – самому стоять на ногах в жизни, без подпорок и подсказок – вот что это значит. Иногда для важного решения не хватает пустяка; так произошло и на этот раз: как только Саня увидел, что такое самостоятельность, он словно бы встал на свое собственное, ему принадлежащее место, где ему предстояло сделаться самостоятельным, встал так уверенно и удобно, что никаких сомнений но могло быть, его ли это место, и решил: все, хватит. Хватит ходить по указке, поступать по подсказке, верить сказке. Пятнадцать лет человеку, а для папы с мамой все ребенок, и никогда это не кончится, если не заявить раз и навсегда: сам. Сам с усам. Я – это я, это мне принадлежит, в конце концов мне за себя в жизни ответ держать, а не вам. Конечно, он не собирался переходить границы, в этом не было необходимости, но границы собирался пораздвинуть. И удивительно: стоило Сане принять решение, ему сразу же повезло. Еще в начале лета папа с мамой никуда не собирались, но, вернувшись из спортивного лагеря, где Саня провел июнь, он вдруг узнал, что они уезжают. Они летят в Ленинград, там садятся со своими знакомыми в машину, едут в Прибалтику, затем в Калининград, затем в Брест, куда-то еще и возвращаются только в конце августа, чтобы собрать Саню в школу. “А ты побудешь у бабуш-ки”,- сказала мама. Папа вздохнул. Август у бабушки на Байкале золотой месяц: ягоды, грибы, рыбалка, купанье, и папа, будь на то его воля, не раздумывая, поменялся бы с Саней местами. Только Саня, разумеется, отказался бы меняться – и не потому, что ему не хотелось побывать в Прибалтике и увидеть Брест, хотелось, и особенно в Брест, но он предпочитал быть там, где нет папы с мамой, которые и в Бресте умудрились бы затолкать его в окоп или в траншею и не позволили бы высовываться, чтобы, не дай бог, не схлопотать выпущенную сорок лет назад пулю. Если у родителей один ребенок, они, судя по всему, сами впадают в детство, продолжая играть с ним, как с куклой, до тех пор, пока он не откупится собственным родительским вкладом. Сане было неловко за своих родителей и жалко их, когда он видел, что, говоря нормальным и ровным языком с его товарищами, они тут же с ним переходили на язык или неумеренного заискивания, или неумеренной строгости, то и другое делая как бы вслепую, не видя его, а лишь подозревая, что он должен тут быть, говоря не столько для него, сколько для себя, чтобы доказать что-то друг другу. Он так и научился относиться к их словам, когда они были вместе: это не для него, это они для себя. Однако каждый из них в отдельности мог с ним разговаривать и серьезно. Особенно это относилось к папе, и в нем же особенно заметно было, как неловко ему перед сыном за их общий разговор с мамой вместе, но наступал следующий раз, подходило время следующего разговора, и снова все повторялось сначала. “Как маленькие, честное слово, как маленькие”,- в тон им размышлял Саня, досадуя и понимая, что его родители в этом отношении не хуже и не лучше, чем другие, и что человек в слабостях своих на всю жизнь остается ребенком.

На Байкале, куда Саня приехал к бабушке, везение продолжилось. Прошло три дня – и вдруг бабушке приносят телеграмму: срочно выезжай, Вера в больнице, дети одни. Тетя Вера, мамина сестра, жила в городе Нижнеангарске на северном Байкале, и вот, стало быть, серьезно заболела, а муж ее геолог, до него в тайге не достучаться. Бабушка заахала, потерялась: и здесь парнишка на ее руках, и там неизвестно что. Санины родители в это время гуляли по Ленинграду или катили в Таллин, все сошлось лучше некуда для Сани, и он заявил: останусь один. Выручила тетя Галя, бабушкина соседка, она согласилась не только кормить бабушкиных поросят, но и доглядывать за ее внуком, а на ночь брать его в свою избу. Бабушка уехала, а тетя Галя и думать забыла про Саню. Про поросят она, правда, помнила, и этого было достаточно.

Саня зажил как кум королю. Он полюбил ходить в магазин, варить себе немудреную еду, справлять мелкую работу по дому, без которой не обойтись, полюбил даже пропалывать грядки в огороде, чего раньше терпеть не мог, и сделал одно важное открытие: в своей собственной жизни он выдвинулся поперед всего, что окружало его и с чем он прежде постоянно вынужден был находиться рядом. Ничего, казалось бы, не изменилось, внешне все оставалось на своих местах и в своем обычном порядке. кроме одного: он получил удивительную способность оглянуться на этот мир и на этот порядок с расстояния, мог войти в него, но мог из него и выйти. Люди только на чужой взгляд остаются в общем ряду, каждый из них в отдельности, на свой взгляд, выходит вперед, иначе жизнь не имеет смысла. Многое для Сани находилось тут еще в тумане, но ощуще-ние того, что он вышел вперед, было отчетливое и радостное, как ощущение высоты, когда открываются дали. Больше всего Саню поражало, что к этому ощущению и к этому открытию он пришел благодаря такому, казалось бы, пустяку, как взявшаяся в нем откуда-то необходимость возиться с грядками – самой неприятной работы. Это было и не желание, и не понуждение, а что-то иное: поднялся утром, и при мысли, как лучше собрать предстоящий день воедино, едва ли не раньше всего остального приходит на ум напоминание о грядках, которое точь-в-точь сходится с твоей собственной потребностью движения и дела, подобно тому, как вспоминаешь о воде лишь тогда, когда появляется жажда.

Ночевать одному в старой избе, в которой постоянно что-то скрипело и вздыхало, поначалу было невесело, но Саня справлялся со страхом своим способом – он читал перед сном “Вечера на хуторе близ Диканьки”. Книжка была читаная-перечитаная, истрепанная до последней степени, что еще больше заставляло сердце замирать от рассказанных в ней жутких историй, которые в новой книжке можно принять за выдумку, а в старой нет, в старой поневоле поверишь, но после них, после этих историй в книге, вознесенных в своей красоте и жути до самого неба, с подголос-ками из самой преисподней, сил и страхов на свои заугольные и застенные шорохи уже не оставалось, и Саня засыпал. В его представлении призраки и нечистая сила, которые были там, в книге, почему-то не соединялись с теми, которые могли быть здесь, словно не желая признавать теперешнюю исхудавшую и обесславленную породу за свое будущее, и Саня, откладывая книгу, лишь с жалостью и недоумением думал о всем том, чего он порывался бояться, с жалостью не к себе, а к ним: вот ведь какую имели власть и до чего докатились. А потом привык. Привык различать дальние, как стоны, сигналы пароходов в море, шум ветра, который набирается за день и гудит в стенах ночью, тяжкий скрип старых лиственниц во дворе и глухой, могучий гуд от Байкала, который в темноте зовет и не может дозваться какую-то свою потерю.

Так Саня прожил неделю, потихоньку гордясь собой, своей самостоятельностью и хозяйст-венностью, и беспокоясь лишь о том, чтобы не нагрянула бабушка, от которой не было никаких известий. У бабушки на стене в горнице висел отрывной календарь; Саня снимал с него листочки и складывал их на тумбочке рядом с толстой бабушкиной горкой своим отдельным порядком, видя в этом какой-то неуясненный, но значительный смысл.

В пятницу после обеда пришел Митяй. Он не знал, что Саня живет один, но видел его за день до того в магазине, поэтому рассчитывал застать здесь Саниного отца. К нему Митяй и шел за помощью и теперь, растерянный и расстроенный, сидел на табуретке у входной двери и внимате-льно и невидяще смотрел, как Саня иголкой нанизывает на двойную нитку разрезанные подберё-зовики. Он смотрел долго, с усилием морща лицо и переживая, чтобы кусочки грибов на прогнув-шейся длинной нитке не задевали о пол, затем спросил:

2. Философский сюжет рассказа в. Распутина «Век живи – век люби».

В отличие от ранних рассказов, в центре которых была судьба или отдельный эпизод биографии героя, рассказ “Век живи – век люби” отличаеся исповедальностью, вниманием к тончайшим и таинственным движениям души, которая мечется в поиске гармонии с собой, миром, Вселенной.

По очень точному наблюдению критики, — «новый уровень общения людей: здесь душа с душою говорит» . Если в повестях Распутина душа высока в своей трагедии, но одинока, то в рассказах она распахнута навстречу миру, природе. Эта устремленность вовне душ героев обуславливает их обогащение неведомыми ранее чувствами.

Любовь к добру — вот что привлекает в героях распутинских рассказов. Все они стремятся обрести внутреннюю гармонию, быть в ладу с собою, с людьми, с природой. Может быть, это происходит еще и потому, что энергия доброты, излучаемая взрослыми, жадно воспринимается детьми и затем приносит в их душах щедрые дары. В одном из лучших рассказов Распутина «Век живи — век люби» пятнадцатилетний Саня как раз и является носителем такого изначального заряда добра, уже требующего своей реализации. Это добро воплощено в стремлении к любви, ибо в ней — вся сила, держащая этот мир, не дающая ему пропасть; в ней — вся сущность человека: для того он и явлен миру, чтобы отблагодарить, согреть его своею любовью. Иначе, зачем человек в прекрасном мире — не для себя же только одного рожден он на свет?!

Пейзаж в произведении не просто фон, на котором развертываются события. В этом рассказе, как ни в каком другом у Распутина, природа живет самостоятельно, независимо, вольно. И в то же время растительный мир крепкими невидимыми нитями соединен с человеком, с его душой, и изменения в одном тут же сказываются на состоянии другого.

В ходе сюжета мы видим не просто поход подростка за ягодой, а становление его души: от первого открытия нового в себе до познания взаимоотношений человека и мира. Его представления о законах природы не сформированы ясно, он в поисках. И поиски эти, как почти у всех распутинских главных героев, прежде всего философские, направленные в сторону таких понятий, как смысл жизни, чувства человека, отношения между человеком и природой. Саня душой осознает гармонию мира человека и природы. И словно в благодарность за понимание природа предоставляет мальчику возможность приблизиться к ней. Это такое взаимное доверие, какому не бывать в случае с дядей Володей.

Душа Митяя закрыта для постороннего взгляда. Он немногословен. Но самое главное в нем – душевная чуткость – то, что он способен услышать и понять другого человека. Саня видит, как меняется Митяй, оказавшись в тайге. Общение с природой делает его увереннее в себе, сильнее. Он помогает мальчику приобщиться к красоте. Ощущение единства душ рождается на наших глазах. Мы чувствуем, как душа взрослого человека вдруг открывается мальчику. И Саня в ответ всем сердцем осознает, что не покорять природу надо, а жить с ней в мире, любви, черпая из её богатств только необходимое, ощущая ответственность за сохранение такого чуда, как тайга.

Место главного героя в этом рассказе принадлежит, конечно, самому автору. И хотя он находится в позиции наблюдателя, главное в рассказе – внутренний духовный мир писателя, именно поэтому незримое присутствие автора ощущается в каждом слове. Обратимся к тексту. В семейном разговоре о Митяе бабушка говорит: «Он мужик-то не дурной, нет, только из круга выбился». Вот это «из круга выбился» почему- то больше всего и возбуждало в Сане интерес к Митяю. Есть, значит, люди вкруге и есть за кругом,- и что же, не может или не хочет он вернуться обратно в круг?»

«Век живи – век люби» природу, народ, свой род – все это не только однокоренные слова, но и те составляющие человеческой жизни, которые невозможны друг без друга. В любви вся сила, держащая этот свет, не дающая ему пропасть. В ней вся сущность человека, ведь он явлен миру, чтобы согреть его любовью, облагородить его (Слайд 21). – Что же хотел сказать автор своим произведением? – В.Распутин сумел показать, что человеку не прожить без души, что она – движущая сила и его охранитель, единственная связь с прошлым и будущим, с Землей и Вселенной. Проверяя духовную состоятельность личности её отношением к природе, писатель утверждает, что красота природы и красота духа будут нерасторжимы, пока человек соблюдает нравственный закон в себе. По мысли Распутина, противостояние всеобщему разрушению, сохранение человека в себе вопреки всему, есть важнейшее дело каждого из нас, ежедневное, требующее постоянного внутреннего усилия