Та сторона, где ветер – краткое содержание повести Крапивина (сюжет произведения)

Та сторона, где ветер – краткое содержание повести Крапивина (сюжет произведения)

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 256 281
  • КНИГИ 587 057
  • СЕРИИ 21 815
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 544 013

Та сторона, где ветер

С первым ветром проснётся компас.

Ночью грянул норд-вест. Он ударил так, что несколько шиферных плиток сорвались с крыши и застучали о деревянное крыльцо. Застонали расшатанные ворота. Потом, когда первая волна ветра ушла и он сделался ровнее, Владик услышал гудение проводов. Они дрожали в потоках воздуха, как басовые струны, и низкий звук их проникал сквозь шум ближних деревьев и беспорядочное, как перестрелка, хлопанье калиток.

Владику захотелось подняться на чердак и проверить стрелку флюгера. Но он побоялся разбудить отца. Ведь отец обязательно проснется от осторожных Владькиных шагов. Нет, пусть уж спит, он и так лег совсем недавно. Владик еще слышал неостывший запах обуглившейся газеты, которой отец прикрывал лампу, когда сидел над чертежами.

Владик нащупал упавшее на пол одеяло, натянул его до подбородка и стал медленно засыпать под шум тополей и гудение проводов. «Циклон с северо-запада», – подумал он сквозь дремоту. Сейчас он уже и без флюгера знал, с какой стороны пришел ветер.

Темнота, словно стены черной палатки, вздрагивала под ветром. И вот наконец он пробил ее, рассыпав редкие оранжевые искры. Они выросли, превратились в яркие шары с пушистыми лучами и заплясали вокруг Владика, разрывая темноту на клочья. Так всегда начинался самый хороший сон.

Но сейчас в него вмешалось что-то чужое и недоброе.

Откуда-то из глубины донеслись шаркающие шаги тетки. «Приехала уже! – недовольно подумал Владик. – И когда успела?» Медленно и скрипуче тетка заговорила издалека:

– Продырявил крышу-то. Навтыкал всяких палок. Все не как у людей! У других-то уж, если не дал господь…

– Чего не дал? – поднимаясь, тихо спросил Владик и почувствовал, как от обиды и злости холодеет лицо.

Тетка замахала руками и стала быстро уменьшаться, словно таять.

– «Господь»… – сквозь зубы сказал Владик.

Но маленькие оранжевые солнца снова закружились перед ним, сливаясь в яркие полосы, и темнота рассеялась совсем. Владику снилось, что кругом уже день и, как зеленые костры, полыхают на ветру деревья…

О том, что Генка три дня подряд не ходил на занятия по английскому языку, отец узнал случайно, перед самым отъездом. Сгоряча он закатил сыну такую затрещину, что у того даже зачесалось в носу. Генка отскочил в угол, прижался спиной к стене и приготовился крикнуть, что пусть хоть убьют, а толку все равно не будет, потому что…

Но отец слушать не стал. Рванул с вешалки дождевик, вскинул на плечо рюкзак и шагнул за дверь, сказав на прощанье:

– Не перейдешь в шестой – шкуру спущу!

Мать посмотрела на Генку долгим взглядом, вздохнула и пошла провожать отца. Хлопнула дверь.

Генка стер со щеки слезу, пнул табуретку и, сев на подоконник, стал грызть ногти в злом раздумье.

За «шкуру» он не боялся. Отец вернется только в октябре, а тогда уже будет поздно шуметь, если Генка и останется на второй год. А в том, что он останется, Генка был уверен. К этой мысли он привык, и мучило его другое: надо было каждое утро таскаться в школу, где худая и раздражительная «англичанка» Вера Генриховна пыталась вдолбить в голову Генке и еще нескольким неудачникам то, что они не смогли выучить за весь учебный год.

Генка передернул плечами. Он вспомнил гулкие ступени пустых школьных лестниц, перевернутые парты у стен, тяжелые шаги маляров, таскавших стремянки по забрызганным известковыми звездами коридорам, и пыльные окна класса. Класс казался теперь очень большим, потому что в нем осталось только четыре парты, остальные вынесли ремонтировать. Генка сидел там на крайней парте, у стены, и тоскливо слушал, как Вера Генриховна с расстановкой произносит:

– Пора понять: до решающей контрольной осталось не больше трех недель.

Для большей убедительности она слегка нажимала на «р»: порра… ррешающей контррольной… тррех… Потом она поворачивалась к треснувшей порыжевшей доске и брала мел. Из-под мела сыпался белый порошок. На доске появлялись английские слова. Те слова, которые читались вовсе не так, как были написаны, и которые нельзя выговорить, не вывихнув язык.

Генка разглядывал седоватый узел волос на затылке «англичанки», уныло грыз ручку, и постепенно в него заползала тоска и безнадежность.

Так проходили два часа. Они все-таки кончались, несмотря на свою бесконечность, и Генка выходил на улицу, где в тополях и кленах посвистывал ветер августа. И в листьях плясало солнце. Но день был испорчен, потому что до вечера сидело в Генке это чувство безнадежности, едкое, как запах сырой известки в пустых коридорах…

А ветер шумел и сейчас, качал в палисаднике ветки сирени. Но Генка не радовался ветру. Он сидел и злился на весь белый свет. Злость бывает разная. Иногда рассердишься, и будто сил прибавится, а иногда наоборот: приходит злость беспомощная, такая, что даже кулаки сжать как следует не хватает силенок. Только сидишь и смотришь на все кругом из-под насупленных бровей. И хорошо еще, если есть что насупить. А если вместо бровей – чуть заметные полоски редких рыжеватых волосков? Генка с отвращением глянул в зеркало на дверце облезлого гардероба. Но лица не увидел. В отраженном солнечном окне рисовался только темный Генкин силуэт – зябко сведенные плечи, круглые, чуть оттопыренные уши, торчащие вверх сосульки волос. Впрочем, Генка и без зеркала отлично помнил свое лицо – скуластое, толстогубое, с широко посаженными глазами, со вздернутым носом и пояском желтых веснушек, протянувшимся через переносицу. «Самый подходящий портрет для второгодника», – подумал он даже со злорадством.

Его злило все: шуршание ветра, хлопанье форточки, дребезжащая музыка приемника. Генка прыгнул на пол. Со звоном закрыл форточку. Рванул штепсель. С кухни доносилось звяканье тарелок и погромыхиванье кастрюль: бабушка мыла посуду. Генка приоткрыл дверь и просунул голову:

– Чем каждой тарелкой греметь, взяла бы лучше всё сразу да об пол.

– Уехал отец-то, – печально сказала бабушка. – Оставил ирода на погибель нашу. Не будет сладу.

– Не будет, – мрачно согласился Генка.

Вернулся в комнату и снова залез на подоконник. Прямо в ботинках на чисто вымытый подоконник.

Опять заюлила беспокойная мысль: «Что делать, что делать?» Нет, ну в самом деле, что же делать? Вот были бы такие таблетки, чтобы принять их и сразу уснуть на три недели! Лишь бы не ходить в пустой, пахнущий известкой класс, не слышать унылое поскрипыванье мела. Спать и ничего не чувствовать. Даже не жалко августа и ветров. Лишь бы кончилось все скорее! Ну и пусть он будет второгодник. Второгодники разве не люди?

Мать, когда узнает, схватит, конечно, Генку за воротник, закричит и начнет колотить его сухим кулачком по спине. Это не страшно. Хуже, если она не станет колотить, а просто опустит руки и заплачет. Слезы у нее крупные и медленные. Они стекают по тонким морщинкам на щеках, падают с худого подбородка и застревают в зеленых ворсинках потертой шерстяной кофточки. Генка не может смотреть на это… А бабушка обязательно будет стоять рядом и тихо говорить:

«Ведь учил отец-то его, нехристь окаянную: старайся ты, будь человеком. Не хочет, лодырь бессовестный!»

Не хочет! Да он просто не может. Ну нет способностей. Вот на музыканта, например, ни одного человека не станут учить, если нет у него совсем таланта. А если нет никакого таланта, чтобы учить английский язык?

«Будь человеком». А разве обязательно знать английский, чтобы стать человеком? «Будь»! А почему «будь»? А сейчас он разве не человек.

Вдруг знакомый звук перебил невеселые Генкины мысли. Словно неподалеку сыпали на сухие доски горох. Но, конечно, никакого гороха не было. Это мчался куда-то восьмилетний малыш Илька – щелкали по асфальту его сандалии.

Рецензии на книгу « Та сторона, где ветер »

Владислав Крапивин

ISBN:978-5-08-004874-6
Год издания:2012
Издательство:Детская литература. Москва
Серия:Школьная библиотека
Язык:Русский

В жизни каждого человека случается беда. И порой кажется, что справиться с ней совершенно невозможно. Но несчастье отступает, если рядом оказывается настоящий друг, который разделит с тобой твою боль, поможет выстоять, не сломаться.
Это повесть о мальчишках с верными и смелыми сердцами, о настоящей дружбе, о том, как научиться любить и понимать друг друга, сопереживать и вовремя приходить на помощь.

Для среднего школьного возраста.

Лучшая рецензия на книгу

В эти совсем не летние июньские дни, когда за окном то холодный ветер, то дождь, а температура воздуха всего на пару дней поднималась до более-менее приличной отметки, которую с натяжкой можно назвать “тепло”, мне вдруг попалась книга, которая погрузила меня в лето с головой. В лето, в детство, в какую-то очень искреннюю и настоящую атмосферу. Здесь мальчишки запускают воздушных змеев, красят лодку, чтобы отправиться на ней в путешествие, прогуливают школу, спорят с родителями, гоняют мяч на улице. Просто живут. Живут и постепенно взрослеют, ведь иногда перед ними встают совсем не детские вопросы.

Они учатся быть мудрее. Видеть дальше своего носа, проявлять такт, сопереживать и приходить на помощь. Принимать других такими, какие есть, со всеми особенностями. И взрослые тоже иногда могут у них поучиться. Например, упрямству в достижении цели, верности друзьям, искренности и смелости. И умению мечтать и верить.

А больше совсем ничего не хочу говорить о сюжете. Не хочу спойлерить даже о событиях, которые случились в самом начале книги. Я бы не хотела знать ничего заранее. Каждый-каждый мелкий поворот сюжета я проживала вместе с героями, радовалась и переживала вместе с ними, и когда книга закончилась, я осознала, как сильно не хочу их отпускать. Генку, чуть сурового и замкнутого, но чуткого и всегда готового подставить плечо. Владика, удивительно “душевного” человека, упорно отстаивающего свое право на нормальную жизнь. Ильку, грезящего Африкой, ничего не боящегося и больше всего на свете любящего ветер в лицо, когда Илька бежит куда-нибудь со всех ног. И Шурика, и Яшку, и их родителей. И всех-всех.

Очень бы хотелось, чтобы книга продолжалась и дальше. Хотелось и дальше вместе с героями носиться по улицам, жевать бутерброды, которые друг передал в окно, сидеть ночью у костра, плавать на лодке, залезать на чердак посмотреть на самодельный компас. Очень хотелось, чтобы случилось чудо и кто-нибудь – ну хоть кто-то! – оказался бы в тот весенний день на берегу реки.

Книга очень добрая, но одновременно и правдивая. Не каждое событие закончится на счастливой ноте. Все как в жизни. Кому-то повезет, пусть даже шанс один из тысячи. А кто-то на ровном месте споткнется, хотя ничто не предвещало. Ведь случается всякое.

И закончил автор свою книгу в очень точном и подходящем месте. Каждый из героев прошел через определенное испытание в своей жизни. Каждый что-то понял для себя, осознал, стал взрослее. И хотя наверняка испытания эти были не последними, мы вместе с автором теперь уверены, что они пройдут их с честью.

Будут еще не такие волны. Громовые и тяжелые. Те, от которых трещит обшивка кораблей.
Ладно. Пусть будут…

А для меня теперь автор стал обязательным к прочтению. И надеюсь, что очень скоро к нему вернусь.

Прочитано в рамках игры “Кот в мешке” (7 тур)

В эти совсем не летние июньские дни, когда за окном то холодный ветер, то дождь, а температура воздуха всего на пару дней поднималась до более-менее приличной отметки, которую с натяжкой можно назвать “тепло”, мне вдруг попалась книга, которая погрузила меня в лето с головой. В лето, в детство, в какую-то очень искреннюю и настоящую атмосферу. Здесь мальчишки запускают воздушных змеев, красят лодку, чтобы отправиться на ней в путешествие, прогуливают школу, спорят с родителями, гоняют мяч на улице. Просто живут. Живут и постепенно взрослеют, ведь иногда перед ними встают совсем не детские вопросы.

Читайте также:  Сорока-воровка - краткое содержание повести Герцена (сюжет произведения)

Они учатся быть мудрее. Видеть дальше своего носа, проявлять такт, сопереживать и приходить на помощь. Принимать других такими, какие есть, со всеми особенностями. И взрослые тоже иногда… Развернуть

Твердый переплет, 384 стр.
Тираж: 5000 экз.
Формат: 84×108/32 (130х200 мм)
Возрастные ограничения: 12+

Та сторона, где ветер (1979) – режиссёр Ваграм Кеворков

Кураторы

Поделитесь своим мнением об этой книге, напишите рецензию!

Рецензии читателей

Удивительно пронзительная книга! Вроде бы речь в ней идет о мальчишках, самых простых подростках. но не все так просто, как кажется на первый взгляд. Взять историю со змеями и знакомство Генки с Владиком. Злость на незнакомца, у которого воздушный змей поднимается выше остальных и желание ударить его сменяются нерешительностью и заботой, как только Генка узнает, что его новый знакомый не видит. А желание вернуть Владу зрение вообще сродни чуду – самостоятельная зубрежка неподдающегося английского языка, чтобы выучиться и стать врачом и вот уже отступает угроза быть оставленным на второй год.
Яшка. Собирающий марки и мечтающий об Африке. Вытащивший двух малышей и погибший сам. Как то мимоходом, незаметно, но от этого только больнее.
В книге вообще много боли – как физической, так и душевной. Переживания Владика, Ильки, того же Генки. Не знаю, стала ли бы я советовать эту книгу другим. По крайней мере, знакомство стоит начать с чего либо более позитивного.

Прочитано в рамках игр Собери их всех, Бесконечное приключение, Наперегонки со временем и в моем личном мобе по рекомендации Reswana

Удивительно пронзительная книга! Вроде бы речь в ней идет о мальчишках, самых простых подростках. но не все так просто, как кажется на первый взгляд. Взять историю со змеями и знакомство Генки с Владиком. Злость на незнакомца, у которого воздушный змей поднимается выше остальных и желание ударить его сменяются нерешительностью и заботой, как только Генка узнает, что его новый знакомый не видит. А желание вернуть Владу зрение вообще сродни чуду – самостоятельная зубрежка неподдающегося английского языка, чтобы выучиться и стать врачом и вот уже отступает угроза быть оставленным на второй год.
Яшка. Собирающий марки и мечтающий об Африке. Вытащивший двух малышей и погибший сам. Как то мимоходом, незаметно, но от этого только больнее.
В книге вообще много боли – как… Развернуть

Очаровательная история про дружбу мальчишек, про преодоление, про настоящие мужские поступки. Я не знаю, почему в моем детстве таких книг не было (точнее они были, но, видимо, прошли мимо меня). Но я рада, что теперь могу их читать. Да, может сейчас они воспринимаются немного по другом, нежели в детском и подростковом возрасте, но это не умаляет их достоинства. Так светло и легко писать о важных вещах дано не каждому, но зато каждый теперь может познакомиться с такими произведениями.
Думаю, что книги Крапивина будут интересны не только детям, но и взрослым. Думаю, что они подойдут для абсолютно любого возраста, разве что совсем малыши не сильно пойму. С такими книгами каждом под силу снова окунуться в детство, прожить его здесь и сейчас с героями книги, прочувствовать радость ветра, напряжение нити змея, дружить, защищать, радоваться мелочам, смотреть на мир широко раскрытыми глазами, вдыхать соленый воздух, в общем стать ребенком и ощущать все как делают это дети.
Разбудите своего внутреннего ребенка и порадуйтесь мелочам, ведь в наши взрослые серые трудобудни так сложно иногда найти радость, даже просто остановиться на минутку, оглядеться и вдохнуть полной грудью.

Очаровательная история про дружбу мальчишек, про преодоление, про настоящие мужские поступки. Я не знаю, почему в моем детстве таких книг не было (точнее они были, но, видимо, прошли мимо меня). Но я рада, что теперь могу их читать. Да, может сейчас они воспринимаются немного по другом, нежели в детском и подростковом возрасте, но это не умаляет их достоинства. Так светло и легко писать о важных вещах дано не каждому, но зато каждый теперь может познакомиться с такими произведениями.
Думаю, что книги Крапивина будут интересны не только детям, но и взрослым. Думаю, что они подойдут для абсолютно любого возраста, разве что совсем малыши не сильно пойму. С такими книгами каждом под силу снова окунуться в детство, прожить его здесь и сейчас с героями книги, прочувствовать радость ветра,… Развернуть

Как же здорово, что есть такие книги! Как здорово, что есть писатели, которые пишут такие книги! Я только в этом году открыла для себя творчество Крапивина, и окончательно и бесповоротно влюбилась во все, что он пишет. Ранее, когда ещё не открыла для себя Крапивина, мне казалось, что лучше Носова никто для детей не писал/не пишет. Носов так и остаётся для меня лучшим писателем книг для детей младшего школьного возраста. Крапивин – лучший писатель для детей среднего, старшего школьного возраста, а также для детей побольше, ну где-то лет до 99. Да! Книги Крапивина для детей, но не только для тех, чей биологический возраст близок к возрасту персонажей, но и для всех детей, которые всегда будут жить в уже выросших дяденьках и тетеньках. Меня не удивляет то, что детские книги могут цеплять взрослую аудиторию. Но я не могу не удивляться тому факту, что взрослый человек может писать настолько живо, ярко и просто, как будто он и сам ребенок; насколько автору понятны все детские проблемы, все мелочи, на которые взрослые уже и внимания не обратят; насколько автор мудро рассказывает нам о настоящих вечных ценностях, которые теряются в бесконечном неукротимом ритме жизни, в потоке времени, ускользающем сквозь пальцы. Автор дарит читателю уникальную возможность, не вернуть время вспять, а прожить его сейчас, разбудить своего внутреннего ребенка и ощутить себя по-новому: с одной стороны вы вспомните и своё детство, с другой, посмотрите по-другому на детство своих детей и внуков, и главное, посмотрите на себя сегодня и сейчас. Дело в том, что у Крапивина очень хорошо получаются не только детские персонажи, но и взрослые, а также замечательно прописано построение их сложных взаимоотношений.

/Возможны лёгкие спойлеры/

Ещё одно преимущество и отличительная особенность произведений Крапивина – он совершенно не щадит своего читателя. Иногда читать его книги больно, иногда просто страшно. Некоторые моменты в книге “Та сторона, где ветер” я читала как настоящий триллер. В книге достаточно много трагических моментов, раскрыты все эмоции и чувства, которые переживают персонажи повести. Один из главных героев книги мальчик Владик полностью слеп на оба глаза. Случайность сводит его с Генкой, который с мальчишками сбил Владькиного воздушного змея. Сначала мальчиков связала крепкая дружба, но Генка все больше отдаляется от Владика, так как его мучает его собственная беспомощность перед горем лучшего друга. Есть в компании друзей и Яшка Воробьев, который мечтает когда-нибудь отправиться в Африку, но мечте его так и не суждено будет исполниться. Яшка погибнет, спасая двух малышей, которые сорвутся с обрыва в весенний ледоход. Есть Илька, малявка, у которого даже собственного змея нет, но зато у него доброе сердце, и не смотря на кучу страхов, которые точат детское сердце, он совершает сомоотверженный поступок. Правда он так никогда и не узнает, что рисковал он зря, а опасность не грозила никому, кроме него самого.

Я на самом деле очень испугалась, когда в походе после сплава по реке, в котором участвовали трое мальчишек и один взрослый, всё-таки приключилась целая куча неприятностей: один мальчик сломал/вывихнул ногу, второй чуть не заблудился в лесу, а третий сначала чуть не сгорел, а потом чуть не утонул. Нет, не щадит Крапивин своих героев, а заодно и читателей. Но столько в этих поступках поучительных моментов, когда читателю-ребенку самому предоставляется возможность решить, что было сделано не так, что можно было изменить, чтобы избежать трагедии, сколько стоит риск на самом деле, когда он необходим, а когда следует принять только четко обдуманное решение, тем более в случае, если счёт идёт уже на минуты, на секунды.

В общем, я от книги осталась в полном восторге. Такие книги нужны в каждом доме, и хотя бы с одним произведением автора нужно ознакомиться каждому читателю. И если у вас есть возможность прочесть только одну книгу Крапивина, пусть это будет “Та сторона, где ветер”.

Ламповый флэшмоб 2017, огромная благодарность за совет Krysty-Krysty

Как же здорово, что есть такие книги! Как здорово, что есть писатели, которые пишут такие книги! Я только в этом году открыла для себя творчество Крапивина, и окончательно и бесповоротно влюбилась во все, что он пишет. Ранее, когда ещё не открыла для себя Крапивина, мне казалось, что лучше Носова никто для детей не писал/не пишет. Носов так и остаётся для меня лучшим писателем книг для детей младшего школьного возраста. Крапивин – лучший писатель для детей среднего, старшего школьного возраста, а также для детей побольше, ну где-то лет до 99. Да! Книги Крапивина для детей, но не только для тех, чей биологический возраст близок к возрасту персонажей, но и для всех детей, которые всегда будут жить в уже выросших дяденьках и тетеньках. Меня не удивляет то, что детские книги могут цеплять… Развернуть

Владислав Крапивин – Та сторона, где ветер

Владислав Крапивин – Та сторона, где ветер краткое содержание

Та сторона, где ветер – читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок

Та сторона, где ветер

ТА СТОРОНА, ГДЕ ВЕТЕР

Телевизионная пьесса в двух частях

по одноименной повести Владислава Крапивина

Владик – мальчик одинадцати лет.

Генка Звягин – двенадцати лет.

Илька – восьми лет.

Яшка Воробьёв – десяти лет,

Шурик Черемховский – двенадцати лет,

Антон Калинов – десяти лет – компания “змеевиков”.

Витька Ковалёв – “голубятники”

Иван Сергеевич – отец Владика.

Тамара Васильевна – мать Ильки.

Мать Яшки Ворбьёва.

Дядя Володя – знакомый Тамары Васильевны.

Вера Генриховна – учительница английского языка.

Генка Звягин в возрасте четырёх лет;

ребята занимающиеся с Верой Генриховной;

мальчишки из компаний “змеевиков” и “голубятников”;

рабочие в школьном коридоре;

Лето. В школьном коридоре вдоль стен стоят друг на дружке вытащенные парты. Маляры красят дверь. Двое рабочих волокут по коридору забрызганный известкой шкаф, из которого выглядывает пожилой, видавший виды скелет – житель кабинета биологии. Ремонт.

В одной из классных комнат – тоже со следами известки на полу и стёклах – четыре парты. За партами маются несколько пятикласников. Это неудачники, схлопотавшие переэкзаменовку по английскому языку.

Пожилая сухопарная “англичанка” Вера Генриховна раздельно диктует:

ВЕРА ГЕНРИХОВНА: Ай гоу ту зэ ярд. Пишем: ай гоу. Звягин! Ты опять смотришь в окно! Ты смотрел туда весь учебный год, по крайней мере, на уроках английского языка. Потрудись заниматся хотябы сейчас. Пора понять, что до решающей контрольной осталось всего две недели.

Генка, лохматый скуластый парнишка, досадливо повернулся к доске и сделал вид, что слушает. Вера Генриховна, отвернувшись, начинает писать мелом.

ВЕРА ГЕНРИХОВНА: Все пишем без ошибок и запоминаем: Ай гоу ту зэ ярд. Ай.

Она неожиданно поворачивается. Генка не пишет. Он опять смотрит в окно. По его лицу видно, что всеми помыслами он там, на солнечной летней улице.

Вера Генриховна раздосадована. Её можно понять: ради чего она бьётся с оболтусами вроде Звягина?

Читайте также:  Серая звездочка - краткое содержание рассказа Заходера (сюжет произведения)

ВЕРА ГЕНРИХОВНА: Звягин! В конце концов, если тебе всё равно, перейдёшь ли ты в шестой класс, можешь отправлятся на улицу! Ступай!

Генка пожимает плечами и для приличия человека, к которому придираются зря. Берёт с парты учебник и тетрадь и степенной походкой покидает клас. Но в коридоре его сдержанность лопается, он подлетает к окну. А за окном

АВГУСТ – МЕСЯЦ ВЕТРОВ.

Жёлтые кучевые облака стоят над городом, над рекой. Солнцем залиты крыши. На крышах мальчишки. В небе, под облаками парят пёстрые прямоугольники воздушных змеев.

Маленький Илька промчался по улице, остановился перед тенью змея, упавшей на тротуар. Весело и прищуренно глянул вверх.

ИЛЬКА: “Жёлтый щит”. “Леонардо”. “Битанго”. “Стрелец”.

Он помахал змеям, как своим друзьям, и помчался дальше.

. Вдоль палисадников, по заросшей лопухами окраинной улице компания мальчишек тащит странное сооружение на колёсах от детского велосипеда. Ребята веселы ивозбуждены, словно после победного боя. Среди них Антон Калинов и Яшка Воробьёв по прозвищу Ворбей – тонкошеий и тонконогий веснущатый пацанёнок лет десяти.

МАЛЬЧИШКИ(наперебой): Теперь пускай стреляют. Ха, из рогаток. А как увели! Никто и не моргнул. Теперь поищут.

ЯШКА (с гордостью): А говорили “не получится”! Я везде пролезу.

Неожиданно компания остановилась: навстречу шагал признаный афторитет и командир – Генка Звягин.

ГЕНКА (стараясь за сдержаностью скрыть досаду, что такое дело провернули без него): Вот это да. Когда успели?

ЯШКА: Только что. Они все у Серёги Ковлёва на голубятне собрались, а катапульта у забора осталась! Мы верёвку накинули и р-раз.

ГЕНКА: Никто не видел?

ЯШКА: Ха! Ты что! Мы это дело за одну секунду!

ГЕНКА (с прорвавшимся удовольствием): Ну, будут теперь голубятники лапу сосать! Фиг им дострелятся до наших “конвертов”!

И все глянули в небо, где дрожали в потоках воздуха змеи: прямоугольники, косо перечёркнутые дранками – конверты.

ЯШКА: Мы её пока у меня за сараем спрячем. Можно? Мамка туда не заглядывает.

ГЕНКА: Давай. Вобще-то испытать эту штуку надо. Стрельнуть куда-нибудь.

АНТОН КАЛИНОВ: Ильку уже за Шуриком Черемховским послали. Шурка в технике разбирается. Придёт – стрельнем.

Генку всегда раздражал непререкаемый авторитет Шурика в вопросах науки и техники.

ГЕНКА: Сами что ли, не разберёмся? Из детского сада, что ли? Айда!

Они вкатили катапульту в Яшкин двор.

ЯШКА (опасливо косясь на окна): Мамка может увидать.

ГЕНКА: Что ты всё вздрагиваешь! Попробуем разик и запрячем. Никто не заметит.

Все обступили катапульту. Сложная система требовала, что бы в ней разобрались. Антон Калинов взялся за рычаг с примотаной поварёшкой.

АНТОН: Эту штуку отвести и зацепить. Я видел, как они делали. А колесо закручивается. Изо всех сил.

Генка перехватил у него рычаг.

ГЕНКА: Взялись! Воробей, крути колесо. Да сильней крути, не лопнешь. А снаряд где?

АНТОН: Вот, кирпич можно.

ЯШКА: Ага! А если он кому-нибуть по башке сбрякает?

ГЕНКА: Кому он сбрякает? Он же вверх полетит.

ЯШКА: А потом-то вниз!

ГЕНКА: Ну и что? Сразу уж по башке! Метеоритов вон сколько на землю падает, а ещё ничью голову не стукнуло. Ну-ка, приготовились.

Он взял спусковой шнур. Все отошли в сторону. Посреди солнечного двора грозно темнела катапульта, затаив в себе тугую силу сжатых диванных пружин и скрученных верёвочных жгутов.

Генка махнул рукой, что бы отошли ещё подальше. Прищурился и рванул верёвку. Катапульта с лязгом подпрыгнула. Но плохо, когда нет спецеалистов: кирпич пошёл не вверх, а просвистел через двор и грянул в старый курятник, где хранились пустые стеклянные банки.

Звон, грохот, летящие осколки. Летящие со всех ног ребята – кто к калитке, кто к забору. Все знают, что с воробеихой – Яшкиной матерью – шутки плохи.

Только Яшка не побежал, заметался у катапульты: надо прятать. Остался и Генка. Они вдвоём ухватили орудие и сразмаха закатили за сарай. Яшка поспешно прикрыл катапульту листом фанеры. Потом они вместе кинулись к забору.

Генка успел перемахнуть. А неудачливого Яшку подоспевшая Воробеиха ухватила за штаны, и он брякнулся назад в траву. Из-за забора Генка слышал шум перепалки.

ЯШКИНА МАТЬ: Ах ты бандит! Дружки – шпана, и сам такой же сделался! Ну подожди, ты у меня сейчас попробуешь лекарства.

Владислав Крапивин – Та сторона, где ветер

Владислав Крапивин – Та сторона, где ветер краткое содержание

Та сторона, где ветер читать онлайн бесплатно

Та сторона, где ветер

ТА СТОРОНА, ГДЕ ВЕТЕР

Телевизионная пьесса в двух частях

по одноименной повести Владислава Крапивина

Владик – мальчик одинадцати лет.

Генка Звягин – двенадцати лет.

Илька – восьми лет.

Яшка Воробьёв – десяти лет,

Шурик Черемховский – двенадцати лет,

Антон Калинов – десяти лет – компания “змеевиков”.

Витька Ковалёв – “голубятники”

Иван Сергеевич – отец Владика.

Тамара Васильевна – мать Ильки.

Мать Яшки Ворбьёва.

Дядя Володя – знакомый Тамары Васильевны.

Вера Генриховна – учительница английского языка.

Генка Звягин в возрасте четырёх лет;

ребята занимающиеся с Верой Генриховной;

мальчишки из компаний “змеевиков” и “голубятников”;

рабочие в школьном коридоре;

Лето. В школьном коридоре вдоль стен стоят друг на дружке вытащенные парты. Маляры красят дверь. Двое рабочих волокут по коридору забрызганный известкой шкаф, из которого выглядывает пожилой, видавший виды скелет – житель кабинета биологии. Ремонт.

В одной из классных комнат – тоже со следами известки на полу и стёклах – четыре парты. За партами маются несколько пятикласников. Это неудачники, схлопотавшие переэкзаменовку по английскому языку.

Пожилая сухопарная “англичанка” Вера Генриховна раздельно диктует:

ВЕРА ГЕНРИХОВНА: Ай гоу ту зэ ярд. Пишем: ай гоу. Звягин! Ты опять смотришь в окно! Ты смотрел туда весь учебный год, по крайней мере, на уроках английского языка. Потрудись заниматся хотябы сейчас. Пора понять, что до решающей контрольной осталось всего две недели.

Генка, лохматый скуластый парнишка, досадливо повернулся к доске и сделал вид, что слушает. Вера Генриховна, отвернувшись, начинает писать мелом.

ВЕРА ГЕНРИХОВНА: Все пишем без ошибок и запоминаем: Ай гоу ту зэ ярд. Ай.

Она неожиданно поворачивается. Генка не пишет. Он опять смотрит в окно. По его лицу видно, что всеми помыслами он там, на солнечной летней улице.

Вера Генриховна раздосадована. Её можно понять: ради чего она бьётся с оболтусами вроде Звягина?

ВЕРА ГЕНРИХОВНА: Звягин! В конце концов, если тебе всё равно, перейдёшь ли ты в шестой класс, можешь отправлятся на улицу! Ступай!

Генка пожимает плечами и для приличия человека, к которому придираются зря. Берёт с парты учебник и тетрадь и степенной походкой покидает клас. Но в коридоре его сдержанность лопается, он подлетает к окну. А за окном

АВГУСТ – МЕСЯЦ ВЕТРОВ.

Жёлтые кучевые облака стоят над городом, над рекой. Солнцем залиты крыши. На крышах мальчишки. В небе, под облаками парят пёстрые прямоугольники воздушных змеев.

Маленький Илька промчался по улице, остановился перед тенью змея, упавшей на тротуар. Весело и прищуренно глянул вверх.

ИЛЬКА: “Жёлтый щит”. “Леонардо”. “Битанго”. “Стрелец”.

Он помахал змеям, как своим друзьям, и помчался дальше.

. Вдоль палисадников, по заросшей лопухами окраинной улице компания мальчишек тащит странное сооружение на колёсах от детского велосипеда. Ребята веселы ивозбуждены, словно после победного боя. Среди них Антон Калинов и Яшка Воробьёв по прозвищу Ворбей – тонкошеий и тонконогий веснущатый пацанёнок лет десяти.

МАЛЬЧИШКИ(наперебой): Теперь пускай стреляют. Ха, из рогаток. А как увели! Никто и не моргнул. Теперь поищут.

ЯШКА (с гордостью): А говорили “не получится”! Я везде пролезу.

Неожиданно компания остановилась: навстречу шагал признаный афторитет и командир – Генка Звягин.

ГЕНКА (стараясь за сдержаностью скрыть досаду, что такое дело провернули без него): Вот это да. Когда успели?

ЯШКА: Только что. Они все у Серёги Ковлёва на голубятне собрались, а катапульта у забора осталась! Мы верёвку накинули и р-раз.

ГЕНКА: Никто не видел?

ЯШКА: Ха! Ты что! Мы это дело за одну секунду!

ГЕНКА (с прорвавшимся удовольствием): Ну, будут теперь голубятники лапу сосать! Фиг им дострелятся до наших “конвертов”!

И все глянули в небо, где дрожали в потоках воздуха змеи: прямоугольники, косо перечёркнутые дранками – конверты.

ЯШКА: Мы её пока у меня за сараем спрячем. Можно? Мамка туда не заглядывает.

ГЕНКА: Давай. Вобще-то испытать эту штуку надо. Стрельнуть куда-нибудь.

АНТОН КАЛИНОВ: Ильку уже за Шуриком Черемховским послали. Шурка в технике разбирается. Придёт – стрельнем.

Генку всегда раздражал непререкаемый авторитет Шурика в вопросах науки и техники.

ГЕНКА: Сами что ли, не разберёмся? Из детского сада, что ли? Айда!

Они вкатили катапульту в Яшкин двор.

ЯШКА (опасливо косясь на окна): Мамка может увидать.

ГЕНКА: Что ты всё вздрагиваешь! Попробуем разик и запрячем. Никто не заметит.

Все обступили катапульту. Сложная система требовала, что бы в ней разобрались. Антон Калинов взялся за рычаг с примотаной поварёшкой.

АНТОН: Эту штуку отвести и зацепить. Я видел, как они делали. А колесо закручивается. Изо всех сил.

Генка перехватил у него рычаг.

ГЕНКА: Взялись! Воробей, крути колесо. Да сильней крути, не лопнешь. А снаряд где?

АНТОН: Вот, кирпич можно.

ЯШКА: Ага! А если он кому-нибуть по башке сбрякает?

ГЕНКА: Кому он сбрякает? Он же вверх полетит.

ЯШКА: А потом-то вниз!

ГЕНКА: Ну и что? Сразу уж по башке! Метеоритов вон сколько на землю падает, а ещё ничью голову не стукнуло. Ну-ка, приготовились.

Он взял спусковой шнур. Все отошли в сторону. Посреди солнечного двора грозно темнела катапульта, затаив в себе тугую силу сжатых диванных пружин и скрученных верёвочных жгутов.

Генка махнул рукой, что бы отошли ещё подальше. Прищурился и рванул верёвку. Катапульта с лязгом подпрыгнула. Но плохо, когда нет спецеалистов: кирпич пошёл не вверх, а просвистел через двор и грянул в старый курятник, где хранились пустые стеклянные банки.

Звон, грохот, летящие осколки. Летящие со всех ног ребята – кто к калитке, кто к забору. Все знают, что с воробеихой – Яшкиной матерью – шутки плохи.

Только Яшка не побежал, заметался у катапульты: надо прятать. Остался и Генка. Они вдвоём ухватили орудие и сразмаха закатили за сарай. Яшка поспешно прикрыл катапульту листом фанеры. Потом они вместе кинулись к забору.

Генка успел перемахнуть. А неудачливого Яшку подоспевшая Воробеиха ухватила за штаны, и он брякнулся назад в траву. Из-за забора Генка слышал шум перепалки.

ЯШКИНА МАТЬ: Ах ты бандит! Дружки – шпана, и сам такой же сделался! Ну подожди, ты у меня сейчас попробуешь лекарства.

ЯШКА (плаксиво и привычно): Ну чего! Чего дерёшся! Ой, не буду! Ну чего ты.

Приникнув к щели, Генка увидел, как Воробеиха тащит сына в дом, награждая тумаками.

Он огорчённо качнул головой, потёр лохматый затылок. Уколола совесть: сам спасся, а всегда страдающего Воробья не смог избавить от неприятности.

Но, в конце концов, кто виноват? Прыгал бы как следует. Да и не убьёт Воробеиха собственного сына. Она крикливая, но отходчивая.

Генка встряхнулся, сунул кулаки в карманы, поправил за ремешком учебник и тетрадь. И зашагал к дому.

Генкин отец в сенях дома зашнуровывал стоящий на табуретке рюкзак и хмуро поглядывал на дверь. Генкина мать помогала ему.

Отец затянул узел, привычным движением кинул рюкзак за спину. Бросил на локоть плащ.

ОТЕЦ: Ладно. Пора.

МАТЬ: Минут пять ещё подождал бы. Может, сейчас придёт.

ОТЕЦ: “Минут пять”. А самолёт меня будет ждать? Откуда ты взяла, что он сейчас придёт? Каждый день до ночи по улицам свищет, двоечник.

Он решительно направился к двери. Генкина мать, вздохнув, пошла вместе с ним. Дверь на крыльце распахнулась, прикрыв от родителей Генку – он стоял, прижавшись к косяку и слушал разговор.

Читайте также:  Мёртвые души - краткое содержание поэмы Гоголя (сюжет произведения)

ОТЕЦ: В общем так и передай: не перейдёт в шестой – шкуру спущу.

Он сошёл с крыльца и зашагал к калитке. Мать, вздыхая, пошла провожать.

Когда калитка закрылась, Генка юркнул в дом.

В комнате он хмуро пнул табуретку, выдернул шнур приёмника, из которого доносилась дребезжащая музыка. Сел у подоконника и сердито задумался.

Из кухни заглянула в открытую дверь бабушка, сокрушенно покачала головой и пошла мыть посуду. Загремела кастрюлями и сковородками.

Этот звон раздражал Генку. Он повернулся к двери.

ГЕНКА (громко, что бы слышно было в кухне): Чем каждой тарелкой греметь, взяла бы все сразу да об пол!

БАБУШКА: Уехал отец-то, оставил ирода на погибель нашу. Не будет сладу.

ГЕНКА (с мрачным уровольствием): Не будет.

БАБУШКА: Мать-то все глаза проплакала из-за тебя, неуча окоянного. Ни зимой, ни летом учится не хочет, лодырь бессовестный.

ГЕНКА: Не хочет. А если не может?!

БАБУШКА: А чего ты можешь? Только обед спрашивать, да по крышам шастать. А что бы язык этот английский учить, толку нету.

Та сторона, где ветер – краткое содержание повести Крапивина (сюжет произведения)

Войти

Владислав Крапивин “Та сторона, где ветер”

Обещала этот отзыв больше самой себе, потому что надо как-то уложить в голове впечатления. Повесть Владислава Крапивина “Та сторона, где ветер” очень меня зацепила. Как-то рылась в рецензиях на ЛивЛибе, искала, что читать дальше после трилогии “Паруса Эспады”. И увидела вот эту обложку! Картинка как-то по-особенному отозвалась внутри, альтернативы уже не было, начала искать книгу. Бесплатный вариант нашёлся на сайте автора, здесь целый список для свободного скачивания.

Иллюстратор: Евгений Медведев

На мой взгляд, сюжет на этой обложке выбран идеально: Генка и Владик на крыше, пускают воздушных змеев. Есть ещё варианты обложки с одним Владиком, и со всей честной компанией на парусной лодке. Но – не то. Потому что центральная линия событий в книге всё-таки о том, как изменилась жизнь Генки и Владика после того, как они познакомились.

Генка – грубиян и двоечник, ещё немного, и останется на второй год, потому что нет никакого желания учиться летом, когда все ребята пускают змеев. Генка упрямый, с характером, но из-за учёбы у него постоянные ссоры с родителями. Зато товарищи его слушаются, знают, что лучше не спорить. И вот такой дикий человек вдруг встречает слепого мальчика, и весь его привычный взгляд на мир переворачивается.

Владик слепой не от рождения, а из-за несчастного случая в раннем детстве. Он живёт с отцом, мать от них ушла, как только узнала, что её ребёнок стал инвалидом. Но сам Владик не может смириться с тем, что он не такой, как все. Он ходит в обычную школу, ездит на велосипеде, пускает воздушных змеев. У него есть мечта стать метеорологом, и несгибаемый, упорный характер. Только друзей у него нет. Встретив Генку, Владик тоже начинает открывать для себя новый мир.

На эту центральную линию взаимоотношений нанизываются другие сюжетные линии, и очень серьёзные проблемы. О том, как обычный мальчишка-раздолбай (Яшка Воробей) может стать героем, ценой своей жизни спасши двух малышей. О том, как трудно детям в неполных семьях (Илька и Владик), и как они тянутся друг к другу, внутренним чутьём понимая похожесть ситуации и стараясь друг друга поддержать. О том, что ради друга можно преодолеть свои страхи и совершить невозможное (Генка). Хорошо показаны не только ребята, но и их родители. Разобщённость и непонимание в Генкиной семье, постоянное напряжение отца Владика, горе в семье Воробья. Тут тема такая: любовь родителей и стремление понять своих детей способно решить любые проблемы взаимоотношений. Но если взрослый предал ребёнка, тот может не простить и навсегда отвергнуть даже самого родного человека.

Есть в этой книге и ещё одна тема, которая меня сильно зацепила, и о которой пишут очень редко. Проблема адаптации к нормальной жизни бывшего инвалида. Владику сделали операцию, он стал видеть. Мечта, казавшаяся ранее невозможной, сбылась! И что же? Мир стал другим, и мальчик потерялся в этом новом мире. Теперь он такой же, как все. Но он, по сравнению со своими друзьями, почти ничего не может: заново учится рисовать и писать, злится на себя за эту неумелость, и отвергает все свои прежние мечты. Но он всё такой же гордый и упрямый, и целеустремлённо идёт к новой жизни. Нельзя отчаиваться, потому что рядом друг, которому он нужен.

Линия Ильки тоже просто потрясающая! На его примере ясно видно, как формируются идеалы малыша. Какие события и как на него влияют, тут и отношения с матерью, с товарищами, первые уроки самостоятельности. Илька каким-то особым чутьём угадывает, хороший человек или плохой, по вроде бы безобидным поступкам составляет верное мнение. Поступок Яшки становится для малыша определяющим дальнейшее жизненное направление. Тут тоже, есть о чём поразмыслить.

В общем, книгу читать стоит. Хоть она и сложная по проблематике, но написана легко, читается влёт. Разумеется, после книги я тут же разыскала в сети экранизацию, чтобы сравнить. Это двухсерийный фильм по сценарию самого Крапивина, так и называется: “Та сторона, где ветер”. На ютубе есть.


Кадр из фильма. Тот же момент, что на обложке.

Теперь немного о фильме. Впечатление от него странное. С одной стороны, сохранена атмосфера, идеально подобраны актёры, прекрасное музыкальное сопровождение. А с другой, – чувство затянутости и разорванности, словно в фильм не вошли какие-то важные моменты из книги. Не знаю, почему у меня возникло такое чувство. Все основные сюжетные линии сохранены. Есть там, конечно, нестыковки, когда из дома герой выбегает в одной одежде, а к месту действия прибегает в другой. Или когда Генка и Илька встречают Владика с поезда в осенних куртках, и в этот же день все трое носятся в летней одежде. Но это, скорее, просто забавно, на моё впечатление о фильме повлияло не это. Может, режиссёру просто не удалось дать яркие акценты? Фильм снят линейно, по сюжету книги. Но кинематограф – это совсем другой вид искусства, в нём, кроме фотографической визуализации, должно быть что-то своё. Не знаю. Мне трудно сформулировать мысли на эту тему.

А вот что сам В.П.Крапивин пишет о фильме: “Автор не считает эту постановку удачной, ему кажется, что ключевые эпизоды были сняты вяло и невыразительно. Тем не менее, он отдает должное прекрасной игре многих юных и взрослых исполнителей.” Отсюда.


Арт на тот же сюжет. Из сети.

Та сторона, где ветер

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

Та сторона, где ветер

С первым ветром проснётся компас.

Ночью грянул норд-вест. Он ударил так, что несколько шиферных плиток сорвались с крыши и застучали о деревянное крыльцо. Застонали расшатанные ворота. Потом, когда первая волна ветра ушла и он сделался ровнее, Владик услышал гудение проводов. Они дрожали в потоках воздуха, как басовые струны, и низкий звук их проникал сквозь шум ближних деревьев и беспорядочное, как перестрелка, хлопанье калиток.

Владику захотелось подняться на чердак и проверить стрелку флюгера. Но он побоялся разбудить отца. Ведь отец обязательно проснется от осторожных Владькиных шагов. Нет, пусть уж спит, он и так лег совсем недавно. Владик еще слышал неостывший запах обуглившейся газеты, которой отец прикрывал лампу, когда сидел над чертежами.

Владик нащупал упавшее на пол одеяло, натянул его до подбородка и стал медленно засыпать под шум тополей и гудение проводов. «Циклон с северо-запада», – подумал он сквозь дремоту. Сейчас он уже и без флюгера знал, с какой стороны пришел ветер.

Темнота, словно стены черной палатки, вздрагивала под ветром. И вот наконец он пробил ее, рассыпав редкие оранжевые искры. Они выросли, превратились в яркие шары с пушистыми лучами и заплясали вокруг Владика, разрывая темноту на клочья. Так всегда начинался самый хороший сон.

Но сейчас в него вмешалось что-то чужое и недоброе.

Откуда-то из глубины донеслись шаркающие шаги тетки. «Приехала уже! – недовольно подумал Владик. – И когда успела?» Медленно и скрипуче тетка заговорила издалека:

– Продырявил крышу-то. Навтыкал всяких палок. Все не как у людей! У других-то уж, если не дал господь…

– Чего не дал? – поднимаясь, тихо спросил Владик и почувствовал, как от обиды и злости холодеет лицо.

Тетка замахала руками и стала быстро уменьшаться, словно таять.

– «Господь»… – сквозь зубы сказал Владик.

Но маленькие оранжевые солнца снова закружились перед ним, сливаясь в яркие полосы, и темнота рассеялась совсем. Владику снилось, что кругом уже день и, как зеленые костры, полыхают на ветру деревья…

О том, что Генка три дня подряд не ходил на занятия по английскому языку, отец узнал случайно, перед самым отъездом. Сгоряча он закатил сыну такую затрещину, что у того даже зачесалось в носу. Генка отскочил в угол, прижался спиной к стене и приготовился крикнуть, что пусть хоть убьют, а толку все равно не будет, потому что…

Но отец слушать не стал. Рванул с вешалки дождевик, вскинул на плечо рюкзак и шагнул за дверь, сказав на прощанье:

– Не перейдешь в шестой – шкуру спущу!

Мать посмотрела на Генку долгим взглядом, вздохнула и пошла провожать отца. Хлопнула дверь.

Генка стер со щеки слезу, пнул табуретку и, сев на подоконник, стал грызть ногти в злом раздумье.

За «шкуру» он не боялся. Отец вернется только в октябре, а тогда уже будет поздно шуметь, если Генка и останется на второй год. А в том, что он останется, Генка был уверен. К этой мысли он привык, и мучило его другое: надо было каждое утро таскаться в школу, где худая и раздражительная «англичанка» Вера Генриховна пыталась вдолбить в голову Генке и еще нескольким неудачникам то, что они не смогли выучить за весь учебный год.

Генка передернул плечами. Он вспомнил гулкие ступени пустых школьных лестниц, перевернутые парты у стен, тяжелые шаги маляров, таскавших стремянки по забрызганным известковыми звездами коридорам, и пыльные окна класса. Класс казался теперь очень большим, потому что в нем осталось только четыре парты, остальные вынесли ремонтировать. Генка сидел там на крайней парте, у стены, и тоскливо слушал, как Вера Генриховна с расстановкой произносит:

– Пора понять: до решающей контрольной осталось не больше трех недель.

Для большей убедительности она слегка нажимала на «р»: порра… ррешающей контррольной… тррех… Потом она поворачивалась к треснувшей порыжевшей доске и брала мел. Из-под мела сыпался белый порошок. На доске появлялись английские слова. Те слова, которые читались вовсе не так, как были написаны, и которые нельзя выговорить, не вывихнув язык.

Генка разглядывал седоватый узел волос на затылке «англичанки», уныло грыз ручку, и постепенно в него заползала тоска и безнадежность.

Так проходили два часа. Они все-таки кончались, несмотря на свою бесконечность, и Генка выходил на улицу, где в тополях и кленах посвистывал ветер августа. И в листьях плясало солнце. Но день был испорчен, потому что до вечера сидело в Генке это чувство безнадежности, едкое, как запах сырой известки в пустых коридорах…

А ветер шумел и сейчас, качал в палисаднике ветки сирени. Но Генка не радовался ветру. Он сидел и злился на весь белый свет. Злость бывает разная. Иногда рассердишься, и будто сил прибавится, а иногда наоборот: приходит злость беспомощная, такая, что даже кулаки сжать как следует не хватает силенок. Только сидишь и смотришь на все кругом из-под насупленных бровей. И хорошо еще, если есть что насупить. А если вместо бровей – чуть заметные полоски редких рыжеватых волосков? Генка с отвращением

Ссылка на основную публикацию