Сказки об Италии – краткое содержание произведения Горького (сюжет произведения)

Краткое содержание Горький Сказки об Италии для читательского дневника

Все эти рассказы пропитаны восхищением к окружающей земле и любовью к честным, трудолюбивым людям, какими должны быть и все мы. «Обо всем можно сказать красиво, но лучше всего – слово о хорошем человеке. ».

Весь Неаполь был охвачен забастовкой служащих трамвая. За ними безразлично приглядывали агенты полиции. Если забастовка перерастет в волнения – вдоль домов уже собралась приличная группа карабинеров, готовых пустить свое оружие в ход.

Одно слово вмиг облетело всю толпу. Солдаты. Их прислали заменить вагоновожатых. Забастовщики уныло соскакивали с вагонов, на которые тут же влезали военные.

А потом на рельсы внезапно лег старый работник. Вслед за ним потянулись остальные люди, даже не имевшие отношения к забастовке. Рабочие победили, и в этот день все пассажиры как-то по-особенному радостно платили за проезд.

На привокзальной площади Генуи скопилась толпа народа. Все они встречали поезд, на котором приезжали дети из Пармы, города, охваченного забастовками.

Прибывшие дети были плохо одеты, в лохмотьях и усталые, но они обрадовались приветственному реву толпы и оркестру, игравшему в их честь.

Взрослые стали совать хлеб ребятам, забирали их к себе в дом погостить. За короткое время все дети были разобраны, и по мостовой застучали сотни каблуков дорогой или дешевой обуви, уводящие ребятишек. На площади остались лишь смятые цветы, конфетные бумажки и несколько человек.

Душный, жаркий полдень. Солнце прогрело яркий нарядный город, вонзаясь в его каменную мостовую. Пушка возвестила время обеда и в воздухе после выстрела отчетливее стали слышны запахи масла, чеснока и вина.

Пыльные люди бегут обедать, некоторые их них бросаются в теплые воды ласкового моря. Четверо мостовщиков сидят на дороге, и их оделяет хлебом старик, отрезая ровные куски от буханки. Мальчик принес бутыль вина и большое блюдо для них. В блюдо тотчас же налили вина. Проходящая мимо девочка с мамой бросила в вино горсть цветочных лепестков, но мостовщики черпали вино с лепестками, сказав, что «дар ребенка – дар бога».

Рядом с грудой щебня сидел черный рабочий с медалью на груди. Он рассказал, что получил ее за работу по постройке туннеля. Тяжкая это была задача – пробурить туннель в глубине горы, соединяющий две страны. Но он верил, что «человек, когда он хочет работать, – непобедимая сила». Сотни людей врезались в горы, дыша горячим воздухом, сталкиваясь с бьющими горячими ключами. Некоторые сходили с ума, некоторые умирали.

Заболел и отец рабочего, говоря, что это так наказывает гора за вмешательство. Но если все же туннель будет пробит и произойдет встреча с группой рабочих, идущих с другой стороны, то пусть сын придет на его могилу и скажет об этом.

Когда встреча произошла, люди плакали и целовали землю. А рабочий пришел на могилу отца и выполнил обещание.

Молодой музыкант рассказал, какую музыку он мечтает написать. Эта музыка про мальчика, идущего к большому городу, раскаленному, разрушенному. Это «место неутомимого боя за счастье», истекающего кровью. Мальчик идет к нему по дороге, словно ведомый чьей-то рукою. Небо утонуло в темных облаках, нет ни звезд, ни теней. В тишине наступающего вечера едва слышны легкие шаги путника.

А следом за мальчиком идет ночь, закрывая тьмой забвения даль, из которой он пришел. Сумрак уничтожает дома, деревья и трубы, но мальчик не торопится, словно знает, что он обязательно донесет в город что-то необходимое. А ночь ласково подталкивает его в спину, потому что пришла пора и его появления все ждут.

Был полдень. В камнях возле моря сидели два рыбака, старик и юноша. Юноша рассказывал, как встретил богатую американку, красивую, но не знающую местного языка. Они прокатались на лодке до утра. Вначале юноша мечтал, как девушка его полюбит, увезет в свою страну, где он будет любить ее столько, сколько та захочет. А потом она даст ему денег на лодку, снасти и землю и он вернется жить в достатке в свой край.

Юноша был задумчив, а старик поддевал его замечанием, что истинная любовь внезапна и ей совсем не нужно знать язык. А потом юноша признался, что уже под утро оставил мысли о деньгах, а стал мечтать получить эту девушку хотя бы на одну ночь.

На станции в купе ввели древнего одноглазого старика. Тот сказал, что у него 13 сыновей и к одному из них он едет на свадьбу. И рассказал, как повстречал свою жену.

Когда умер отец, все забрали за долги и семья осталась нищей. Старик тяжко работал и встретил девушку, у которой тоже не было ничего. Они собрались жениться, все их осуждали. В первую ночь пара решила ночевать в поле.

Но старик сосед отдал им старый овечий хлев, столяр – кровать, лавочница подарила белье и подушки. Люди несли вино и еду. Свадьба в итоге вышла веселой и достойной.

В ярких красках воскресного города выделялся седой человек с молодой женщиной. Он тоже не был стар, и его грустное лицо контрастировало с радостным обликом жителей.

Это был социалист, редактор газеты и простой рабочий. Будучи пропагандистом, вел в кружках разъяснительные работы против церкви. Однажды он повстречал девушку, которая оказалась достойным оппонентом и их споры длились почти год. Но он заметил, как в ней вызывают отклик рассказы о «позорной современности» и тяжелой участи людей.

Это послужило поводом сблизиться, и вскоре они полюбили друг друга. Но девушка соглашалась выйти замуж, только если они будут венчаться в церкви. Так возникло их новое противостояние.

Как-то она заболела и, умирая, призналась, что ее вера была страх перед непонятным.

Пятьдесят лет Тамерлан покорял землю, убивая и разоряя, преисполненный зла и тоски об умершем сыне. Не знал он жалости и не склонялся ни перед чем.

Только перед Матерью он склонился. Преодолев море, горы и реки, она явилась к вождю с требованием отдать ее сына, которого украли пираты несколько лет назад. И вот сейчас Тамерлан победил Баязета, предводителя пиратов.

Тогда приказал вождь лучшим всадникам отыскать и привести сына женщины. Встав, он поклонился ей, отринувшей страх во имя великой любви.

Ребенок – счастье матери. Овдовев практически сразу после свадьбы, одна женщина очень ждала появление сына. Но когда он родился, то стеснялась выходить на улицу и показывать его соседкам. Ребенок родился уродом.

Из жалости ему сколотили ящик, мягко устелили его дно, и посадили туда мальчика. Урод рос и знал только одно чувство – голода. Как в бездонную пропасть летело в его рот все, что зарабатывала мать. Когда не было еды, то он начинал мычать.

Через забор люди видели урода, и, ужасаясь, отводили взгляд. Как-то увидали его иностранцы. Женщина услыхала и запомнила их слова и попросила знакомого перевести. Иностранцы сказали, что Италия вымирает.

На следующий день урод объелся чем-то и умер.

Город был в осаде уже давно. Люди были обречены перед превосходящей силой противника.

В ночи иногда мелькала фигура женщины, которую обходили как прокаженную. Это была мать воина, возглавлявшего осаду, мать предателя. Как-то она увидела женщину, плачущую над телом сына и проклинавшую врагов и ту, которая родила их вождя. До того времени чувство долга перед родным городом не позволяло ей уйти. Теперь же она решилась.

Сын обрадовался, что мать переменила мнение, и решил завтра же разрушить город.

Когда он уснул, мать его зарезала. Сказав, что это было плата ее как человека, она зарезала и себя, назвав это платой за имя матери.

На берегу моря сидел старый рыбак и вспоминал прошлое. Когда ему было 16, поплыли они с отцом в море. Легкий береговой ветер превратился в настоящий буран, хлипкая лодка шаталась и пристать к берегу не было никакой возможности. Отец сказал, что он не вернется на землю и стал учить сына премудростям рыбаков и тому, как нужно жить. Главное, относиться ко всем как к равным и не думать о людях хуже, чем они есть. А еще верить, что все хорошее происходит от человека.

Барку опрокинуло и понесло на рифы. Сын спасся, но отец разбился о прибрежные камни. Он пронес его слова через жизнь.

Извозчик Джузеппе оскорбил своего коллегу Луиджи, заявив, что соблазнил его жену. Доказать обратное никто не мог, и Луиджи уехал, оставив жену и ребенка.

Женщины не верили словам скандалиста и решили помочь. Подступив к извозчику, принялись они выспрашивать, как все произошло. Джузеппе рассказал, что был ранний вечер. Тогда спросили его, какое на вид тело жены Луиджи, но он не нашел ответа.

Все поняли обман Джузеппе и хотели выгнать его из комунны, лишив земли. Но потом сменили наказание на ежемесячную денежную выплату в виде половины заработка Луиджи для его семьи.

Но в этом не было необходимости – узнавший о честности жены Луиджи забрал ее, предупредив Джузеппе, что он будет зарезан, если когда-либо покинет остров.

За графином вина беседовали маляр Винченцо и слесарь Джиованни. Маляр рассказал, как он, будучи солдатом, был послан в Болонью для подавления бунта. Требования крестьян казались ему неуместными, ведь они вводили в траты землевладельцев.

Людям солдаты тоже не нравились, и часто на воинов падала черепица, ветки, камни. В госпитале постоянно были раненые. Попал туда и Винченцо.

Однажды он услыхал как дама обсуждала с доктором солдат, называя их полузверями, годными лишь на усмирение таких же животных с дурной кровью.

Винченцо рассказал услышанное товарищу, а к вечеру все солдаты знали эти слова. И солдаты стали глухи и слепы к действиям крестьян, позволив тем выиграть.

Когда отряд уходил, его забрасывали уже цветами.

На террасу отеля вышла богатая старуха, вслед за ней безобразный горбун в дорогих украшениях.

Это были брат и сестра. С малых лет девочка заявляла, что в их роду должны быть либо умные, либо красивые. Брата интересовало только строительство. Тогда сестра решила, что он станет архитектором. Но поскольку мальчик был уродлив, то обычного образования он не должен получить, чтоб не позорить семью. Так он и учился дома.

Когда погибли родители, брат решил на свою долю построить дом за городом и свезти туда всех уродов, и жить с ними. Сестра считала это глупой тратой денег. Когда дом был почти окончен, она объявила брат сумасшедшим. Он стал первым постояльцем нового дома, из которого сестра сделала психиатрическую лечебницу. За семь лет он превратился там в идиота.

На пароходе сидела компания русских аристократов. Они возмущались всем окружающим, грязью и схожестью местных жителей с евреями. Даже веселые дельфины казались им свиньями.

На палубу вышел седой итальянец. На его поклон ответил только один из русских. Итальянец стал беседовать с двумя знакомыми. Русские подслушивали, один из них переводил. Аристократия считала, что местный язык беден, потому его дополняют жестами. Но их «знаток» языка не смог перевести правильно и третьей части, додумывая все остальное.

За столиком кафе встретились инженер и социалист Трама. Инженер считал, что Трама должен учиться, ведь у него прекрасно работает мозг. Но он также и был идеалистом, веря в странные идеи всеобщего равенства.

На предложение стать социалистом инженер отказался, поскольку предпочитал собственную мастерскую с умными рабочими, такими как Трама. А в обещания светлого будущего он не верил.

Так и разошлись два упрямца. Один не хотел стать идеалистом, другой хотел учиться не тому, предпочитая пропагандистскую работу.

Иногда тяжелая жизнь разъединяет семьи, и люди уезжают в поисках заработка. У прекрасной Эмилии муж уехал в Америку. Красота женщина влекла к ней многих, но она не переходила границ приличия. Свекровь же следила за каждым шагом невестки, придумывая всякие мерзости и рассказывая всем подряд.

Как-то она пообещала написать сыну о бесстыдстве супруги. Но та не была виновата, потому зарубила старуху в лесу, предпочитая быть убийцей, чем оговоренной бесстыдницей. Женщину оправдали.

Другой житель узнал, что жену соблазнил его ж отец. Несмотря на то, что отец взял женщину силой, мужчина убил их обоих. И тоже был оправдан.

Двое убийц стали встречаться и собрались бежать вместе. Их поступок шел вразрез с прошлыми деяниями, поэтому мать Эмилии ударила топором любовника дочери. Он не погиб, но женщину осудили.

Старый Туба был с детства влюблен в море. Добывал кораллы, забрасывая сеть на самое дно и с интересом рассматривая пеструю жизнь, выловленную вместе с драгоценными розовыми ветвями. О виденном он мог говорить часами.

Шло время, годы таяли в переменчивой воде. Восемьдесят лет стало Тубе, и вот он, больной, не мог более ловить рыбу для своей многочисленной семьи. Тогда вошел он в дом, но бедные родственники будто следили за каждым куском хлеба, который он съедал.

Как-то утром старик смог сползти с горы до морского берега. Сбросив лохмотья, он поплыл на спине в даль и больше не вернулся.

Старик Чекко в очередной раз разглядывал письмо с открыткой. На картоне были изображены его сыновья и непонятная надпись по-английски. Предчувствуя неладное, он пошел к людям. Жена художника сказала, что парни арестованы по политическим соображениям. Они были социалистами. Тогда старик прошел к попу, и тот негативно высказался о социалистах.

А потом он попал к умирающему русскому, и тот сказал, что старик может спокойно умирать: когда мадонна спросит его о детях, он может сказать, что они «хорошо поняли главную заповедь ее сына: они любят ближних живой любовью». Сыновей арестовали как борцов за интересы рабочих, добившихся для них поднятия зарплаты.

Рождество начинают праздновать в полночь. Кругом бегают ребятишки, запуская фейерверки, и ночное небо освещается огнями. Иногда какой-нибудь шутник запускает шутиху по площади, и тогда она гонится за степенными мужчинами, а те убегают, смешно приплясывая и растеряв свою важность. Этот день – единственный, когда детей никто не будет ругать из-за проделок.

Рождение Христа приветствует гул органа, сопровождаемый рокотом набегающих на берег волн. Дети несут маленькую куколку мадонны в старую заброшенную церквушку. Здесь уже все готово к празднику – ясли, фигурки, зажжены свечи и вокруг стоят взрослые. Все вокруг наполняется песнями, детским смехом, огнями. Праздник продлится до зари.

У квартала было две гордости – фонтан и Нунча, красивая веселая торговка овощами. В 23 года она осталась вдовой с дочкой на руках. Но и тогда женщина не упала духом, и ее смех и доброе сердце притягивали многих мужчин. Она могла бы заработать много денег, но слишком уважала свое тело, чтобы его продавать, потому делала все, руководствуясь симпатиями. Дочь расцвела, красотой затмевая мать. Ей тоже стало нравиться внимание мужчин. Как-то из соперничества она зацепила мать, заявив, что той вредно столько танцевать из-за возраста. Та обиделась и предложила на спор пробежать трижды до фонтана и обратно. Дочь смогла пробежать дважды.

Нунча засмеялась, и стала танцевать до полуночи. А во время последнего танца умерла от разрыва сердца.

Ночью на берегу моря сидели старик рыбак и солдат. Старик рассказал, как много лет назад на горе жило семейство греков, а самыми богатыми людьми были Гальярди. Как-то Карлоне Гальярди полюбил Джулию, дочь кузнеца. Но и выбор сына грека пал на нее. Соперничая, он оговорил девушку, обещав при всех жениться на ней. Карлоне стал этому свидетелем. Одной рукой он ударил невесту, другой стал душить грека.

Но правда становится известной. На Рождество семья Джулии получила в дар корзину сосновых шишек, в которых лежала рука Карлоне, та, которой он ударил невесту. Он убил обманщика и, отбыв наказание в тюрьме, женился на избраннице.

В ночной город входили трое – юноша с девушкой и их мать. Парень провожал родных к брату. Они оба были социалистами и сейчас их дороги должны были разойтись по разным городам. Они не боялись расставания, ведь «когда человек несет в сердце своем слово, объединяющее мир, он везде найдет людей, способных оценить его. ». Мать радовалась встрече и видела, как десятки людей уважаю и любят и второго ее сына. И она верила, что с такими людьми лучшая жизнь скоро наступит.

Бригада каменоломов расположилась на обед, и один из них рассказал про Андреа Грассо. Он пришел к ним в деревню нищим, но за короткое время разбогател. Грассо ценил людей меньше животных, это показалось обидным рассказчику и его другу Лукино. Они как-то встретили Андреа на пустыре и попросили вести себя вежливее. Но Лукино были должники этого богача, и с тех пор им стало хуже жить.

Рассказчик был одинок, потому не побоялся выступить против Грассо. Но тот ударил его ножом, а потом был свален и рассказчик ударил его ногой. Почти два года он за это провел в тюрьме. Вернувшись, снова пошел к Андреа. Тот выстрелил дробью, и в схватке поломал руку. Мужчину снова посадили, уже на 4 года.

Но он опять вернулся в деревню Завидев врага, Грассо начал кричать, и тут же его разбил паралич. Вскоре он умер.

Маленький Пепе любил разглядывать все вокруг. Как-то синьора посулила ему монетку за то, чтобы он отнес корзину яблок. Мальчик вернулся вечером и рассказал, как мальчишки хотели отнять яблоки, но он принялся их ими обкидывать. Те яблоки, что не разбились, они съели когда помирились. Он недоумевал, отчего хозяйка не дает ему обещанную монетку.

А еще он упросил сестру, бывшую горничной у богатого американца, взять у того брюки для него. Обрезав ножницами, он подогнал их под себя и не понимал, почему американец сердится – ведь будь у него столько вещей, он подарил бы ему трое брюк.

Взрослые качали головами и говорили, что Пепе вырастит или анархистом, или поэтом.

В ночь перед Пасхой люди стягиваются на площадь. Особенно выделяются фигуры, изображающие воскресшего Христа и его ученика Иоанна. Странная темная фигура в плаще также притягивает всеобщие взгляды.

Сопровождаемая оркестром, она подходит к Христу и сбрасывает плащ. Теперь все видят, что это мадонна, а из-под плаща ее летят десятки белых голубей. Эта картина настолько волнительна, что люди запевают песни, некоторые молятся. И все верят и в собственное воскресение.

Читать краткое содержание Сказки об Италии. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Горький. Краткие содержания произведений

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

Американская семейная пара отдыхает на морском берегу в итальянском отеле. Глава семьи Джорджа, полулежа на кровати, увлеченно читает любимый роман, а жена

Читайте также:  Шинель - краткое содержание повести Гоголя (сюжет произведения)

В истории Зощенко Колдун рассказывается о быте крестьянских семей в деревнях. Проводится сравнение: на фоне существования электричества, пара, швейных машин продолжают существовать колдуны и кудесники

Трое мужчин и одна женщина собирались трижды в неделю, чтобы сыграть в карточную игру Винт. Николай Дмитриевич Масленников и его партнер по игре Яков Иванович приходили на квартиру к Евпраксии Васильевне и её брату Прокопию Васильевичу

«Повесть о капитане Копейкине» является одной из частей произведения Н. В. Гоголя «Мертвые души», а именно, десятую главу, и представляет собой рассказ одного из героев данного произведения о некоем солдате

После смерти матери жизнь десятилетнего Бастиана Букса превратилась в сплошную тоску. В школе его допекают сверстники за неповоротливость и странность, отец занят своими переживаниям, а единственные друзья мальчика – книги о приключениях.

Сказки об Италии

Очень кратко

В цикле раскрывается всё очарование и красота Италии, обычаи южан, повествуется о рабочем движении в начале ХХ века и необыкновенных жизненных историях.

Эпиграфом к циклу взята цитата Г. Х. Андерсена: «Нет сказок лучше тех, которые создаёт сама жизнь».

«В Неаполе забастовали служащие трамвая: во всю длину Ривьеры Кияия вытянулась цепь пустых вагонов». Появляются солдаты и человек в цилиндре, угрожающий бастующим кондукторам и вагоновожатым. Тогда протестующие ложатся на рельсы. Люди на улицах следуют их примеру и поддерживают их.

«Через полчаса по всему Неаполю с визгом и скрипом мчались вагоны трамвая, на площадках стояли, весело ухмыляясь, победители».

«В Генуе, на маленькой площади перед вокзалом, собралась густая толпа народа — преобладают рабочие, но много солидно одетых, хорошо откормленных людей». Все ожидают прибытия голодных детей пармских бастующих. Хозяева не уступают, рабочим трудно, и они отправляют детей сюда. Ребятишек встречают гимном Гарибальди.

«Почти все дети расхватаны по рукам, они сидят на плечах взрослых». Их кормят на ходу, дети радуются, толпа ликует, прославляет Италию и социализм.

«Город — празднично ярок и пёстр, как богато расшитая риза священника; в его страстных криках, трепете и стонах богослужебно звучит пение жизни». Люди на тротуаре готовятся обедать. Старик с длинным носом попугая видит, как из фьяски, которую несёт мальчик, капают, точно рубины, капли вина, и кричит ему об этом. Старик наливает это вино, а проходящая с матерью кудрявая девочка бросает в чашу лепестки цветов, и они плавают, «точно розовые лодочки». Дар ребёнка — дар бога, говорит старик и благословляет девочку.

«Синее спокойное озеро в глубокой раме гор, окрылённых вечным снегом, тёмное кружево садов пышными складками опускается к воде. Около груды щебня сидит чёрный, как жук, рабочий, на груди у него медаль, лицо смелое и ласковое». Он рассказывает прохожему, как он, Паоло, и его отец работали — пробивали чрево горы, чтобы соединить две страны. Отец умер, так и не закончив работы. Через тринадцать недель после его смерти люди с обеих сторон встретились. Паоло считает этот день лучшим в своей жизни: «целовали побеждённую гору, целовали землю. и полюбил я её, как женщину!» Возле могилы отца он говорит: «Люди — победили. Сделано, отец!»

Молодой музыкант описывает, какой должна быть музыка, которую он хочет написать. Мальчик идёт к большому городу: «. над ним ещё не угасло кровавое пламя заката. там и тут, точно раны, сверкают стекла; разрушенный, измученный город — место неутомимого боя за счастье — истекает кровью. » «А вслед мальчику бесшумно идёт ночь, закрывая чёрною мантией забвения даль, откуда он вышел». Мальчик же, одинокий, маленький, спокойно идёт в город. «Город живёт и стонет в бреду многогранных желаний счастья». Что же встретит мальчика?

«Море дремлет и дышит опаловым туманом, синеватая вода блестит сталью, крепкий запах морской соли густо льётся на берег». На камнях два рыбака: старик и молодой «черноглазый смугляк». Юноша рассказывает о богатой молодой американке, которую катал до утра. Во время прогулки они молчали. Старик замечает: «Истинная любовь. бьёт в сердце, как молния, и нема, как молния». Юноша к утру желал только одного: получить её, хотя бы на одну ночь. «Так — проще» — замечает старик. «Маленькое счастье — всегда честнее», отвечает юноша.

Ha маленькой станции между Римом и Генуей в купе заходит одноглазый старик. Он рассказывает о своей жизни. У него тринадцать сыновей и четыре дочери. Глаз он потерял в детстве, когда в него попал камень. В 19 лет он встретил свою любовь. Девушка, как и он, была очень бедна. Но они поженились, а добрые люди помогли им всем — от хлева, что стал для молодых домом, до статуи мадонны и посуды: «. нет лучше веселья, как творить добро людям, поверьте мне, ничего нет красивее и веселее, чем это!»

Увидев седовласого человека лет тридцати, товарищ рассказчика знакомит его с историей этого мужчины.

Он — ярый социалист. На собраниях он заметил девушку, с которой они всё чаще вступали в идейную конфронтацию. Девушка была ревностной католичкой, а её религия резко выступает против социализма. Они пытались переубедить друг друга, доказать свою правоту. И хотя девушку трогали за душу его пламенные речи об освобождении человека, она не могла отречься от бога. К ним пришла любовь. Но она отказывалась заключать брак в мэрии, а он — венчаться в церкви. Вскоре девушка заболела чахоткой. Перед смертью она признала умом правоту любимого, но «сердце не могло согласиться» с ним.

Недавно мужчина женился на своей ученице, и они вместе ходят на могилу умершей.

«Прославим женщину — Мать, неиссякаемый источник всё побеждающей жизни!»

Тимур-ленг, прозванный неверными Тамерланом, пролил реки крови, мстя за смерть своего сына Джигангира. Пируя, хромой Тимур спрашивает своего придворного поэта Кермани, сколько б тот дал за него. Кермани называет цену пояса Тимура и говорит, что сам хан не стоит ни гроша! «Вот как говорил поэт Кермани с царём царей, человеком зла и ужаса, и да будет для нас слава поэта, друга правды, навсегда выше славы Тимура».

Но вот к царю является Мать — женщина из итальянских земель, из-под Салерно, она ищет своего сына, которого теперь у хана. Она требует вернуть его. «Всё прекрасное в человеке — от лучей солнца и от молока Матери, — вот что насыщает нас любовью к жизни!» И Тимур приказывает разослать во все концы завоёванных им земель гонцов и найти сына женщины.

По узкой тропе между садов идёт седая женщина. Она вдова, «муж её, рыбак, вскоре после свадьбы уехал ловить рыбу и не вернулся, оставив её с ребёнком под сердцем». Ребёнок родился уродом: «руки и ноги у него были короткие, как плавники рыбы, голова, раздутая в огромный шар . » Она работала, не покладая рук, чтобы прокормить его. А он только ел и мычал. Она была красива, многие мужчины искали её любви, но всех женщина отвергла, боясь вновь родить урода.

Однажды ребёнок отравился чем-то и умер. После этого она стала простою, как все.

Город обложен тесным кольцом врагов. Люди изнурены трудом и голодом. Во тьме мелькает женщина, Марианна, мать изменника, который возглавляет теперь завоевателей. Её сердце подобно весам: оно взвешивает любовь к родному городу и сыну, но не может понять, что легче, что тяжелей. В темноте какая-то женщина благодарит мадонну за то, что сын её пал за родной город и проклинает чрево Марианны, породившее изменника. Марианна выходит за пределы города и идёт в лагерь сына. Понимая, что не сможет убедить его сохранить город, где его помнит каждый камень, Марианна убивает заснувшего у неё на коленях сына, а потом пронзает ножом своё сердце.

Когда Гвидо было шестнадцать лет, он вышел рыбачить в море с сорокалетним отцом. Ветер ударил их в четырёх километрах от берега. Отец почувствовал, что живым он не вернётся и передал все свои знания о море и рыбе сыну, пока они дрейфовали на бушующих волнах. Они долго держались за барку. Наконец их стремительно понесло к берегу, отец разбился о чёрные рёбра скал. Гвидо тоже был порядком измят, но остался жив. И теперь, прожив шестьдесят семь лет, Гвидо восхищается отцом, который, чувствуя приближение смерти, нашёл силу и время передать ему всё, что он считал важным.

Джузеппе Чиротта и Луиджи Мэта ссорятся. Джузеппе говорит, что узнал сладость ласк жены Луиджи. Жена Мэты не может доказать свою невиновность, и Луиджи бросает её и уезжает. Добрые старухи берут женщину под свою опеку, и выводят лжеца на чистую воду: Чиротта сказал это со зла. Его судят за клевету и причинённый стыд его собственной жены и детей. Люди решают, что Джузеппе будет платить брошенной женщине половину своего заработка. Луиджи, узнав о невиновности жены, просит её вернуться к нему. А Чиррота он пишет письмо: если Джузеппе сойдёт с острова на материк, Луиджи и три его брата зарежут его: «Живи, не сходя с острова, пока я не скажу тебе — можно!»

За графином вина Джиованни, большеголовый, широкоплечий парень, рассказывает Винченцо, костлявому маляру с улыбкой мечтателя, как он стал социалистом и предлагает Винченцо сложить об этом стихи.

Роту Джиованни отправили в Болонью — там волновались крестьяне. Поначалу угнетённые сыпали на солдат черепицу, камни, палки. К ним приходил доктор с очень красивой блондинкой, дворянкой. Она говорила с врачом по-французски — Джиованни знал этот язык. Блондинка осуждала социализм и не считала себя равной людям «дурной крови». Узнав, о чём она говорит, солдаты постепенно перешли на сторону крестьян. Из деревни провожали солдат с цветами. Крестьяне могли бы научить блондинку, как надо ценить честных людей.

«Да, это очень годится для поэмы!» — отвечает маляр.

В саду отеля появляется женщина: «это старуха, очень высокого роста, тёмное строгое лицо, сурово нахмуренные брови». За нею является горбун с квадратным телом. Это — голландцы, брат и сестра. Сестра была старше брата на четыре года. Она с детства проводила с ним много времени. Тогда же горбун начал проявлять интерес к строительству домов.

Когда горбуну минуло 13 лет, вся его комната была завалена чертежами, брусьями, инструментами. Всё это сыпалось на сестру, когда та входила. Однажды сестра сказала: «Ты нарочно делаешь это, урод! — и ударила его по щеке». В следующий раз горбун предложил девушке дотронуться до крысоловки, и та дико кричала от боли. После этого она стала не так часто заходить к нему. «Ей было девятнадцать лет, и она уже имела жениха, когда отец и мать погибли в море».

После обручения жених строил дом. Как-то он уговорил горбуна пойти посмотреть его. Когда они двое взошли на верхний ярус лесов, то упали оттуда. Брат «только вывихнул ногу и руку, разбил лицо, а жених переломил позвоночник и распорол бок».

В день своего совершен­нолетия горбун объявил, что построит за городом дом для всех городских уродов, тогда, возможно, он станет счастливым человеком. Но сестра отдала это здание городу под психиат­рическую лечебницу, а первым пациентом стал её брат. Семи лет было достаточно, чтобы превратиться в идиота. Увидев, «что враг её убит и не воскреснет», сестра взяла брата на своё попечение.

Утром на палубе появляются толстяк, человек в серых бакенбардах, рыжий круглый мужчина с брюшком и две дамы: молодая, полная, и постарше, остроносая. Они обсуждают Италию: здесь много свинства, отврати­тельный кофе, и «все ужасно похожи на жидов». На палубе появляется человек, «в шапке седых кудрявых волос, с большим носом, весёлыми глазами». На его поклон из русских отвечает только толстяк. Разговаривая с лакеем, это человек хвалит русских. Толстяк переводит его слова своим согражданам. Рыжий замечает: «Все они изумительно невежественны в отношении к нам. » — «Тебя — хвалят, а ты находишь, что это по невежеству. » — отвечает ему толстяк.

Бакенбардист делится с соотече­ственниками идеей: надо крестьянам выставлять за счёт казны несколько десятков вёдер водки — мол, напьются и сами друг друга перебьют.

«Сверкая медью, пароход ласково и быстро» приближается к берегу.

За столиком в кафе сидит пятидеся­тилетний «полинявший» мужчина. Рядом садится широкогрудый человек с агатовыми глазами, Трама, и приветствует первого, «господина инженера». Трама с нетерпением ждёт новую машину инженера. Из разговора ясно, что Трама — социалист и организовывает бунты. Он отмечает, что теперь люди пользуются достижениями знаменитых предков. Старший мужчина, прощаясь, советует Траме учиться: «Из вас выработался бы инженер с доброй фантазией».

ХVIII

Если человек не находит куска хлеба на родной земле, «гонимый нуждою», он уезжает на юг Америки. Женщина, как родина, влечёт к себе, поэтому многие перед отъездом женятся. В деревне Сарачена живёт красавица Эмилия Бракко. Деревенские парни мечтают о ней, но она хранит свою честь замужней женщины. Старуха-свекровь оскорбляет невестку подозрениями, и однажды Эмилия убивает старуху топором в лесу: «Лучше быть убийцей, чем слыть за бесстыдную, когда честна» — говорит она карабинерам. Эмилии дают четыре года тюрьмы.

Её односельчанину Донато Гварначья его мать пишет о связи невестки и отца. Донато возвращается на родину, и, выяснив, что это правда, застреливает и отца, и жену. На суде Донато оправдывают.

Выходит на свободу Эмилия. Между нею и Донато вспыхивает искра, и теперь сами они идут по пути преступной страсти, руша идеалы, во имя которых пролили кровь. Они думают о побеге за океан.

Узнав об этом, мать Эмилии в церкви наносит молящемуся Донато два удара по голове буквой V, что значит вендетта. Он остаётся жив, и мать ужасается этому. «Скоро эту женщину будут судить и, конечно, осудят тяжко, но — чему может научить удар того человека, который сам себя считает вправе наносить удары и раны?».

«Старик Джиованни Туба ещё в ранней молодости изменил земле ради моря». Ещё мальчишкой его влекло синее око моря. Он ходил по выходным ловить рыбу. «Вот он висит на краю розовато-серой скалы, спустив бронзовые ноги; чёрные, большие, как сливы, глаза его утонули в прозрачной зеленоватой воде; сквозь её жидкое стекло они видят удивительный мир, лучший, чем все сказки».

Но когда ему минуло восемьдесят, он приходит жить в хижину своего брата. Дети и внуки брата слишком голодны и бедны, чтобы быть добрыми. Старику тяжело среди людей, и в один вечер он идёт к морю, молится, снимает свои лохмотья и входит в воду.

Древний старец Этторе Чекко получает открытку с изображением своих сыновей — Артуро и Энрико. За организацию забастовки рабочих они арестованы. Чекко неграмотен, надпись на неизвестном ему языке. Он чувствует неладное. Жена знакомого художника, владеющая английским, отвечает старику: они в тюрьме, потому что социалисты. «Это — политика» — объясняет она. С этой открыткой старик идёт к русскому синьору, слывущему честным и добрым человеком, и тот говорит, что Чекко счастливый отец: «они в тюрьме за то, что выросли честными ребятами».

В ночь рождения Младенца все люди радуется. Дети бегают на площади, разбрасывая шутихи. По окончанию мессы из церкви «пёстрой лавою течёт толпа» людей. Ясли Младенца несут в старую церковь. Дети радуются и разглядывают фигурки: что добавилось с прошлого года? Они поют языческие песенки и песни с библейским сюжетом. «В старом храме всё живее звенит детский смех — лучшая музыка земли». Люди празднуют до рассвета.

Главная гордость квартала святого Якова — Нунча, торговка овощами, лучшая танцорка и первая красавица. Иностранцы предлагали ей деньги, но она не хотела знаться с чужими мужчинами: Нунча не отказывала только своим, но никогда не шла против своих желаний: «стоит только один раз сделать что-нибудь нехотя, и уже навсегда потеряешь уважение к себе».

Приходит день, когда дочь Нунчи, Нина, уже не уступает матери в красоте, но ведёт себя скромно. «Как мать — она гордилась красотой дочери, как женщина — Нунча не могла не завидовать юности». Наконец Нина заявляет матери, что пришёл и её черёд. Вернувшийся из Австралии Энрико нравится Нине, а Нунча играет с ним и это мешает дочери. Нунча отступается от мужчины.

Однажды Нина говорит танцующей матери при всех: «. это не по годам тебе, пора щадить сердце».

Нунча предлагает дочери гонку: они пробегут три раза до фонтана, не отдыхая. Мать с лёгкостью побеждает Нину. Уже за полночь, а Нунча всё танцует. Перед последним танцем она вскрикивает и падает замертво.

ХХIII

Ночью на берегу моря сидят старик рыбак и молодой солдат, его племянник. Старик замечает ему, что хорошо любили в старину, и женщины ценились дороже. Рыбак рассказывает историю семьи Гальярди, теперь они носят прозвище деда — Сенцамане (Безрукий). Средний сын, Карлоне, собирался жениться на умной девушке Джулии. Но грек-охотник так же был влюблён в девушку. Не добившись взаимности, он решил обманом заполучить её и представил людям всё так, будто бы опорочил Джулию. Карлоне поверил и ударил девушку по лицу. Позднее, узнав правду, он убил грека и отрубил себе кисть руки: «Рука, ударившая безвинно мою возлюбленную, — оскорбила меня, я её отсёк. Я хочу теперь, чтоб ты, Джулия, простила меня. » Потом Карлоне женился на Джулии, и жили они до старости.

Племянник рыбака считает Карлоне глупым дикарём. Старик отвечает: «Твоя жизнь через сто лет тоже покажется глупостью. Если только кто-нибудь вспомнит, что ты жил на земле. »

Мать и сестра провожают сына и брата в Рим. Юноша — социалист. Он уходит из своего города из-за стачки. Его соратник Паоло обещает беречь мать и сестру изгнанника и продолжать их дело в городе. Он не пропадёт, уверяет Паоло. «У него — хороший ум, крепкое сердце, он сам умеет любить и легко заставляет других любить его. А любовь к людям — это ведь и есть те крылья, на которых человек поднимается выше всего. »

На острове под скалою обедают крепкие мужики в лохмотьях. Горбоносый седой человек средних лет рассказывает историю своей юности.

Андреа Грассо пришёл к ним в деревню нищим, но через несколько лет стал богатым человеком. Он нанимал бедняков и жестоко обращался с ними. Однажды между Грассо и рассказчиком произошла стычка. Он просил этого злого и жадного человека уйти, а Грассо ткнул его ножом, но не глубоко. Парень ударил обидчика ногой, «как бьют свиней». Рассказчика дважды несправедливо сажали в тюрьму за стычки с Грассо. В третий раз рассказчик пришёл в церковь. Грассо увидел своего врага, и его разбил паралич. Через семь недель Грассо умер. «А люди создали про меня какую-то сказку» — заканчивает свой рассказ мужчина.

Читайте также:  Как я ловил человечков - Краткое содержание рассказа Житкова (сюжет произведения)

«Пепе — лет десять, он хрупкий, тоненький, быстрый, как ящерица». Какая-то синьора поручает ему отнести её подруге корзину яблок и обещает сольдо. Пепе возвращается к ней только вечером. Когда он шёл через площадь, мальчишки стали задирать его, и Пепе атаковал их прекрасными плодами из сада уважаемой синьоры.

Сестра мальчугана, «много старше, но не умнее его», устраивается прислугой в дом богатого американца. Узнав, что у хозяина много брюк, Пепе просит сестру принести ему одни. Заставший их с разрезанными брюками американец хочет вызвать полицию. Но Пепе ему отвечает: «. я бы не сделал так, будь у меня много брюк, а у вас ни одной пары! Я бы дал вам две, пожалуй — три пары даже. » Американец хохочет, угощает Пепе шоколадом и даёт ему франк.

ХХVII

«В безлунную ночь страстной субботы. медленно ходит женщина в чёрном плаще». За ней плывут музыканты. Это шествие последних страданий Христа. Но вот впереди вспыхивает отражение красного огня. Женщина устремляется вперёд. На площади в свете факелов появляются две фигуры: «светловолосая, знакомая фигура Христа, другая — в голубом хитоне — Иоанн, любимый ученик Иисуса». Женщина подходит к ним и сбрасывает капюшон: это светозарная мадонна. Люди славят её.

Старухи, хоть и знают, что Христос — столяр из улицы Пизакане, Иоанн — часовщик, а мадонна — золотошвейка, молятся и благодарят мадонну за всё.

Светает. Люди расходятся по церквям. «И все мы воскреснем из мёртвых, смертию смерть поправ».

Максим Горький – Сказки об Италии

Максим Горький – Сказки об Италии краткое содержание

В «Сказках об Италии» Горький в яркой поэтической форме раскрыл душу народа, показал «золотые россыпи» в характерах и поступках простых людей труда. Эти люди представлены как носители всего самого прекрасного и благородного. Им свойственно чувство классовой солидарности, у них высоко развит дух патриотизма и ответственности за судьбу своей родины.

Сказки об Италии – читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок

А старик – неподвижен, он опустил голову и, кажется, дремлет.

Лиловые тени в горах становятся гуще и ласковее.

– О, солнце мое! – поет юноша…!

Родилось солнце
Еще прекрасней,
Еще прекраснее, чем ты!
О, солнце, солнце!
Свети на грудь мою.

Звенят веселые зеленые волны.

На маленькой станции между Римом и Генуей кондуктор открыл дверь купе и, при помощи чумазого смазчика, почти внес к нам маленького кривого старика.

– Очень стар! – в голос сказали они, добродушно улыбаясь.

Но старик оказался бодрым; поблагодарив помогавших ему жестом сморщенной руки, он вежливо и весело приподнял с седой головы изломанную шляпу и, оглянув диваны зорким глазом, спросил:

Ему дали место, он сел, вздохнул облегченно и, положив руки на острые колени, добродушно улыбнулся беззубым ртом.

– Далеко, дед? – спросил мой товарищ.

– О, только три станции! – охотно ответил кривой. – На свадьбу внука еду…

И через несколько минут словоохотливо рассказывал под шум колес поезда, качаясь, точно надломленная ветвь в ненастный день:

– Я – лигуриец, мы все очень крепкие, лигурийцы. Вот у меня тринадцать сыновей, четыре дочери, я уже сбиваюсь, считая внуков, это второй женится – хорошо, не правда ли?

И, гордо посмотрев на всех выцветшим, но еще веселым глазом, он тихонько засмеялся, говоря:

– Вот сколько дал я людей стране и королю!

– Как пропал глаз? О, это было давно, еще мальчишкой был я тогда, но уже помогал отцу. Он перебивал землю на винограднике, у нас трудная земля, просит большого ухода: много камня. Камень отскочил из-под кирки отца и ударил меня в глаз; я не помню боли, но за обедом глаз выпал у меня – это было страшно, синьоры. Его вставили на место и приложили теплого хлеба, но глаз помер!

Старик крепко потер бурую, дряблую щеку, снова улыбаясь добродушно и весело.

– Тогда не было так много докторов и люди жили глупее, – о да! Может быть, они добрей были? А?

Теперь его одноглазое кожаное лицо, всё в глубоких складках и зеленовато-серых, точно плесень, волосах, стало хитрым и ликующим.

– Когда живешь так много, как я, можно говорить о людях смело, не правда ли?

Он внушительно поднял вверх изогнутый темный палец, точно грозя кому-то.

– Я расскажу вам, синьоры, кое-что о людях…

– Когда умер отец – мне было тринадцать лет, – вы видите, какой я и теперь маленький? Но я был ловок и неутомим в работе – это всё, что оставил мне отец в наследство, а землю нашу и дом продали за долги. Так я и жил, с одним глазом и двумя руками, работая везде, где давали работу… Было трудно, но молодость не боится труда – так?

– В девятнадцать лет встретилась девушка, которую мне суждено было любить, – такая же бедная, как сам я, она была крупная и сильнее меня, жила с матерью, больной старухой, и, как я, – работала где могла. Не очень красивая, но – добрая и умница. И хороший голос – о! Пела она, как артистка, а это уже – богатство! И я тоже не худо пел.

– «Женимся?» – сказал я ей.

– «Это будет смешно, кривой! – ответила она невесело. – Ни у тебя, ни у меня нет ничего – как будем жить?»

– Святая правда: ни у меня, ни у нее – ничего! Но – что нужно для любви в юности? Вы все знаете, как мало нужно для любви; я настаивал и победил.

– «Да, пожалуй, ты прав, – сказала наконец Ида. – Если святая матерь помогает тебе и мне теперь, когда мы живем отдельно, ей, конечно, будет легче помогать нам, когда мы будем жить вместе!»

– Мы пошли к священнику.

– «Это – безумие! – говорил священник. – Разве мало в Лигурии нищих? Несчастные люди, вы должны бороться с соблазнами дьявола, иначе – дорого заплатите за вашу слабость!»

– Молодежь коммуны смеялась над нами, старики осуждали нас. Но молодость – упряма и по-своему – умна! Настал день свадьбы, мы не стали к этому дню богаче и даже не знали, где ляжем спать в первую ночь.

– «Мы уйдем в поле! – сказала Ида. – Почему это плохо? Матерь божия везде одинаково добра к людям».

– Так мы и решили: земля – постель наша, и пусть оденет нас небо!

– Отсюда начинается другая история, синьоры, прошу внимания, – это лучшая история моей долгой жизни! Рано утром, за день до свадьбы, старик Джиованни, у которого я много работал, сказал мне – так, знаете, сквозь зубы – ведь речь шла о пустяках!

– «Ты бы, Уго, вычистил старый овечий хлев и постлал туда соломы. Хотя там сухо и овцы больше года не были там, всё же нужно хорошо убрать хлев, если ты с Идой хочешь жить в нем!»

– Вот у нас и дом!

– Работаю я, пою – в дверях стоит столяр Констанцио, спрашивая:

– «Это тут будешь ты жить с Идой? А где же у вас кровать? Надо бы тебе, когда кончишь, пойти ко мне и взять у меня ее, есть лишняя».

– А когда я шел к нему, сердитая Мария – лавочница – закричала:

– «Женятся, несчастные, не имея ни простыни, ни подушек, ничего! Ты совсем безумец, кривой! Пришли ко мне твою невесту…»

– А безногий, замученный ревматизмом, избитый лихорадкой Этторе Виано кричит ей с порога своего дома:

– «Спроси его – много ли он припас вина для гостей, э? Ах, люди, что может быть легкомысленнее их?»

На щеке старика в глубокой морщине засверкала веселая слеза, он закинул голову и беззвучно засмеялся, играя острым кадыком, тряся изношенной кожей лица и по-детски размахивая руками.

– О, синьоры, синьоры! – сквозь смех, задыхаясь, говорил он, – на утро дня свадьбы у нас было всё, что нужно для дома, – статуя мадонны, посуда, белье, мебель – всё, клянусь вам! Ида плакала и смеялась, я тоже, и все смеялись – нехорошо плакать в день свадьбы, и все наши смеялись над нами.

– Синьоры! Это дьявольски хорошо иметь право назвать людей – наши! И еще более хорошо чувствовать их своими, близкими тебе, родными людьми, для которых твоя жизнь – не шутка, твое счастье – не игра!

– И была свадьба – э! Удивительный день! Вся коммуна смотрела на нас, и все пришли в наш хлев, который вдруг стал богатым домом… У нас было всё: вино, и фрукты, и мясо, и хлеб, и все ели, и всем было весело… Потому что, синьоры, нет лучше веселья, как творить добро людям, поверьте мне, ничего нет красивее и веселее, чем это!

– И священник был. «Вот, – говорил он, строго и хорошо, – вот люди, которые работали на всех вас, и вы позаботились о них, чтобы им стало легко в этот день, лучший день их жизни. Так и надо было сделать вам, ибо они работали для вас, а работа – выше медных и серебряных денег, работа всегда выше платы, которую дают за нее! Деньги – исчезают, работа – остается… Эти люди – и веселы и скромны, они жили трудно и не жаловались, они будут жить еще труднее и не застонут – вы поможете им в трудный час. У них хорошие руки и еще лучше их сердца…»

Максим Горький – Сказки об Италии

Максим Горький – Сказки об Италии краткое содержание

В «Сказках об Италии» Горький в яркой поэтической форме раскрыл душу народа, показал «золотые россыпи» в характерах и поступках простых людей труда. Эти люди представлены как носители всего самого прекрасного и благородного. Им свойственно чувство классовой солидарности, у них высоко развит дух патриотизма и ответственности за судьбу своей родины.

Сказки об Италии – читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок

Сказки об Италии

Нет сказок лучше тех, которые создает сама жизнь.[1]

В Неаполе забастовали служащие трамвая: во всю длину Ривьеры Кияия вытянулась цепь пустых вагонов, а на площади Победы собралась толпа вагоновожатых и кондукторов – всё веселые и шумные, подвижные, как ртуть, неаполитанцы. Над их головами, над решеткой сада сверкает в воздухе тонкая, как шпага, струя фонтана, их враждебно окружает большая толпа людей, которым надо ехать по делам во все концы огромного города, и все эти приказчики, мастеровые, мелкие торговцы, швеи сердито и громко порицают забастовавших. Звучат сердитые слова, колкие насмешки, непрерывно мелькают руки, которыми неаполитанцы говорят так же выразительно и красноречиво, как и неугомонным языком.

С моря тянет легкий бриз, огромные пальмы городского сада тихо качают веерами темно-зеленых ветвей, стволы их странно подобны неуклюжим ногам чудовищных слонов. Мальчишки – полуголые дети неаполитанских улиц – скачут, точно воробьи, наполняя воздух звонкими криками и смехом.

Город, похожий на старую гравюру, щедро облит жарким солнцем и весь поет, как орган; синие волны залива бьют в камень набережной, вторя ропоту и крикам гулкими ударами, – точно бубен гудит.

Забастовщики угрюмо жмутся друг ко другу, почти не отвечая на раздраженные возгласы толпы, влезают на решетку сада, беспокойно поглядывая в улицы через головы людей, и напоминают стаю волков, окруженную собаками. Всем ясно, что эти люди, однообразно одетые, крепко связаны друг с другом непоколебимым решением, что они не уступят, и это еще более раздражает толпу, но среди нее есть и философы: спокойно покуривая, они увещевают слишком ретивых противников забастовки:

– Э, синьор! А как быть, если не хватает детям на макароны?

Группами, по два и по три, стоят щеголевато одетые агенты муниципальной полиции, следя за тем, чтобы толпа не затрудняла движения экипажей. Они строго нейтральны, с одинаковым спокойствием смотрят на порицаемых и порицающих и добродушно вышучивают тех и других, когда жесты и крики принимают слишком горячий характер. На случай серьезных столкновений в узкой улице вдоль стен домов стоит отряд карабинеров,[2] с коротенькими и легкими ружьями в руках. Это довольно зловещая группа людей в треуголках, коротеньких плащах, с красными, как две струи крови, лампасами на брюках.

Перебранка, насмешки, упреки и увещевания – всё вдруг затихает, над толпой проносится какое-то новое, словно примиряющее людей веяние, – забастовщики смотрят угрюмее и, в то же время, сдвигаются плотнее, в толпе раздаются возгласы: – Солдаты!

Слышен насмешливый и ликующий свист по адресу забастовщиков, раздаются крики приветствий, а какой-то толстой человек, в легкой серой паре и в панаме, начинает приплясывать, топая ногами по камню мостовой. Кондуктора и вагоновожатые медленно пробираются сквозь толпу, идут к вагонам, некоторые влезают на площадки, – они стали еще угрюмее и в ответ на возгласы толпы – сурово огрызаются, заставляя уступать им дорогу. Становится тише.

Легким танцующим шагом с набережной Санта Лючия идут маленькие серые солдатики, мерно стуча ногами и механически однообразно размахивая левыми руками. Они кажутся сделанными из жести и хрупкими, как заводные игрушки. Их ведет красивый высокий офицер, с нахмуренными бровями и презрительно искривленным ртом, рядом с ним, подпрыгивая, бежит тучный человек в цилиндре и неустанно говорит что-то, рассекая воздух бесчисленными жестами.

Толпа отхлынула от вагонов – солдаты, точно серые бусы, рассылаются вдоль их, останавливаясь у площадок, а на площадках стоят забастовщики.

Человек в цилиндре и еще какие-то солидные люди, окружившие его, отчаянно размахивая руками, кричат:

– Последний раз… Ultima volta![3] Слышите?

Офицер скучно крутит усы, наклонив голову; к нему, взмахнув цилиндром, подбегает человек и хрипло кричит что-то. Офицер искоса взглянул на него, выпрямился, выправил грудь, и – раздались громкие слова команды.

Тогда солдаты стали прыгать на площадки вагонов, на каждую по два, и в то же время оттуда посыпались вагоновожатые с кондукторами.

Толпе показалось это смешным – вспыхнул рев, свист, хохот, но тотчас – погас, и люди молча, с вытянутыми, посеревшими лицами, изумленно вытаращив глаза, начали тяжко отступать от вагонов, всей массой подвигаясь к первому.

И стало видно, что в двух шагах от его колес, поперек рельс, лежит, сняв фуражку с седой головы, вагоновожатый, с лицом солдата, он лежит вверх грудью, и усы его грозно торчат в небо. Рядом с ним бросился на землю еще маленький, ловкий, как обезьянка, юноша, вслед за ним, не торопясь, опускаются на землю еще и еще люди…

Толпа глухо гудит, раздаются голоса, пугливо зовущие мадонну, некоторые мрачно ругаются, взвизгивают, стонут женщины, и, как резиновые мячи, всюду прыгают пораженные зрелищем мальчишки.

Человек в цилиндре орет что-то рыдающим голосом, офицер смотрит на него и пожимает плечами, – он должен заместить вагоновожатых своими солдатами, но у него нет приказа бороться с забастовавшими.

Тогда цилиндр, окруженный какими-то угодливыми людьми, бросается в сторону карабинеров, – вот они тронулись, подходят, наклоняются к лежащим на рельсах, хотят поднять их.

Началась борьба, возня, но – вдруг вся серая, пыльная толпа зрителей покачнулась, взревела, взвыла, хлынула на рельсы, – человек в панаме сорвал с головы свою шляпу, подбросил ее в воздух и первый лег на землю рядом с забастовщиком, хлопнув его по плечу и крича в лицо его ободряющим голосом.

А за ним на рельсы стали падать точно им ноги подрезали – какие-то веселые шумные люди, люди, которых не было здесь за две минуты до этого момента. Они бросались на землю, смеясь, строили друг другу гримасы и кричали офицеру, который, потрясая перчатками под носом человека в цилиндре, что-то говорил ему, усмехаясь, встряхивая красивой головой.

А на рельсы всё сыпались люди, женщины бросали свои корзины и какие-то узлы, со смехом ложились мальчишки, свертываясь калачиком, точно озябшие собаки, перекатывались с боку на бок, пачкаясь в пыли, какие-то прилично одетые люди.

Пятеро солдат с площадки первого вагона смотрели вниз на груду тел под колесами и – хохотали, качаясь на ногах, держась за стойки, закидывая головы вверх и выгибаясь, теперь – они не похожи на жестяные заводные игрушки.

…Через полчаса по всему Неаполю с визгом и скрипом мчались вагоны трамвая, на площадках стояли, весело ухмыляясь, победители, и вдоль вагонов ходили они же, вежливо спрашивая:

Краткое содержание «Сказки об Италии»

Сразу хотим извиниться, но по всем сказкам пока материалы мы найти не смогли 🙁

Около груды щебня у дороги сидит черный, как жук, рабочий с медалью на груди.

Он рассказывает прохожему, что медаль – за строительство Симплонского туннеля, во время которого было страшно иногда: «Когда мы вошли в нее глубоко, прорезав в горе эту рану, – земля там, внутри, встретила нас сурово. Она дышала на нас жарким дыханием, от него замирало сердце, голова становилась тяжелой и болели кости… Потом она сбрасывала на людей камни и обливала нас горячей водой;

Вместе с рабочим строил туннель и его отец, который перед смертью сказал: «Знаешь, Паоло, сын мой, я все-таки думаю, что это совершится: мы и те, что идут с другой стороны, найдем друг друга в горе, мы встретимся – ты веришь в это? … если это случится, если сойдутся люди – приди ко мне на могилу и скажи: отец – сделано! Чтобы я знал! »

Когда через 13 недель строители туннеля встретились, сын пришел на могилу и сказал: «Отец – сделано! Люди – победили. Сделано, отец! »

Главная мысль сказки выражена в словах Паоло: «Человек – умеет работать! О, синьор, маленький человек, когда он хочет работать, – непобедимая

Повествует о молодом музыканте, мечтающем написать музыку о мальчике, не спеша идущем к большому городу. Город «лег на землю тяжелыми грудами зданий, прижался к ней и стонет и глухо ворчит… Мальчик идет в сумраке поля по широкой серой ленте дороги… А вслед мальчику бесшумно идет ночь, закрывая черною мантией забвения даль, откуда он вышел… Город охвачен томительным желанием видеть себя красиво и гордо поднятым к солнцу. Он стонет в бреду многогранных желаний счастья, его волнует страстная воля к жизни, и в темное молчание полей, окруживших его, текут тихие ручьи приглушенных звуков, а черная чаша неба все полнее и полней наливается мутным, тоскующим светом.

Читайте также:  Юлия, или Новая Элоиза - краткое содержание романа Руссо (сюжет произведения)

Мальчик остановился, взмахнул головой, высоко подняв брови, и, покачнувшись, пошел быстрее.

И ночь ласковым голосом матери сказала ему:

– Пора, мальчик, иди! Они – ждут. »

Музыкант понимает, что такую музыку написать невозможно, но беспокоится о том, что встретит мальчика в городе…

СКАЗКА VI о двух рыбаках.

Один – старик, в соломенной шляпе, с толстым лицом в седой щетине на щеках, губах и подбородке, глаза у него заплыли жиром, нос красный, руки бронзовые от загара.

Второй – черноглазый смугляк, стройный и тонкий, в красном колпаке на голове, в белой фуфайке на выпуклой груди и в синих штанах, засученных по колени.

Старый расспрашивает, а молодой рассказывает о богатой американке, с которой встретился накануне молодой, катал ее в лодке, мало говорил – она не знала итальянского, пел и думал о счастье. По его мнению, маленькое счастье – честнее. Старик соглашается, но добавляет: «…маленькое счастье – честнее, а большое – лучше. Бедные люди – красивее, а богатые – сильнее. »

На маленькой станции между Римом и Генуей кондуктор открыл дверь купе и почти внес маленького кривого старика. У старика 13 сыновей, 4 дочери, много внуков, он едет на свадьбу внука.

Старик Уго рассказывает о себе: лишился глаза в детстве, работая на виноградниках вместе с отцом – камень отлетел; в 13 лет остался сиротой, встретил такую же бедную, но работящую и добрую девушку Иду. У них ничего не было, но люди помогли, и утром дня свадьбы у них было все, что нужно для дома: статуя мадонны, посуда, белье, мебель… Был и чистый теплый овечий хлев, пригодный для жилья, подаренный молодым стариком Джиованни.

Основная мысль сказки выражена в словах священника: у людей труда «хорошие руки и еще лучше их сердца. »

Анализ произведения

Горький создает новые художественные произведения— цикл «Сказки об Италии» (1900 —1930), сборник рассказов «По Руси». первые две части автобиографической трилогии — «Детство», «В людях». В «Сказках об Италии» Горький в яркой поэтической форме раскрыл душу народа, показал «золотые россыпи» в характерах и поступках простых людей труда. Эти люди представлены как носители всего самого прекрасного и благородного. Им свойственно чувство классовой солидарности, у них высоко развит дух патриотизма и ответственности за судьбу своей родины.

То, что Горький увидел в итальянском народе, присуще всем народам земли, и Горький имел все основания заявить, что его «Сказки» могут стать «недурным» материалом для чтения русских рабочих». Большинство из 27 «Сказок об Италии» — это безыскусственные рассказы о фактах реальной жизни: о забастовавших служащих трамвая в Неаполе, о рабочих Генуи, взявших к себе детей своих товарищей по борьбе из Пармы, чтобы те смогли выстоять в забастовке, о строительстве Симплонского туннеля и т. д. Почему же эти рассказы или новеллы (а некоторые напоминают даже очерки) названы сказками? Один из ответов на вопрос заключен в словах великого датского сказочника Андерсена, взятых Горьким как эпиграф к циклу: «Нет сказок лучше тех, которые создает сама жизнь». Но дело не только в этом. Произведения Горького о жизни и борьбе итальянского народа отличаются необычной для литературы тех лет бодростью тона, повышенным пафосом утверждения, в них созданы образы сказочно прекрасных людей.

Своеобразие «Сказок об Италии» в том, что в них уже как бы зримо присутствует будущее. Через весь цикл проходит мысль о неограниченных возможностях творческого гения народа, который творит не только новые сказки и легенды, но и новые формы жизни. Новым в «Сказках» по сравнению с прежними произведениями Горького (если не считать романа «Мать») является то, что здесь сами герои глубоко сознают не только свои силы и возможности, но и неизбежность реализации своих стремлений в недалеком будущем. «Понимаешь, если это привьется… Нас трудно будет одолеть, а?» — говорит рабочий во второй сказке, имея в виду ярко выявленное рабочими Генуи и Пармы чувство пролетарской солидарности.

Для героев сказок характерно революционное отношение к миру. Созидательная сила труда объединяется в этих образах с преобразующей силой революции. Один из строителей Симплонского туннеля испытывает гордость за человека труда: «О, синьор, маленький человек, когда он хочет работать,— непобедимая сила! И поверьте: в конце концов этот маленький человек сделает все, чего хочет». Рабочий Трама (7-я сказка) чувствует себя хозяином жизни и соучастником в творчестве прекрасного; все самое человечное, прекрасное, поэтичное он связывает с понятием «социализм». Социалистические отношения в понимании героев «Сказок об Италии» — это естественные отношения людей труда, ибо «рабочий человек родится социалистом», борцом за правду, которая «крепко пахнет и всегда одинаково — трудовым потом». Социализм становится притягательной силой для трудящихся всего мира. Примером борцов за социализм для трудящихся Италии являются русские рабочие. «…Русские — вот люди. — восторженно говорит слесарь в четырнадцатой сказке.— Бесправные, под страхом лишиться свободы и жизни, они сделали грандиозное дело…» «Страна героев!» — так же восторженно вторит ему маляр.

Для Горького настоящими героями были те, кто «творит жизнь вопреки смерти, кто побеждает смерть». Глубокий философский смысл приобретают те сказки, в которых создан образ матери, иногда вырастающий до олицетворения Родины. Девятую сказку Горький начинает словами, исполненными глубокого смысла: «Прославим женщину — Мать, неиссякаемый источник всепобеждающей жизни. Прославим в мире женщину — Мать, единую силу, пред которой покорно склоняется Смерть!» Перед Матерью преклонился даже «слуга и раб Смерти» — «железный Тамерлан, кровавый бич земли», от которого она потребовала вернуть ей сына. Но при всей силе «не знающей преград» любви к детям Мать не может простить им измены родине. Героиня одиннадцатой сказки убивает своего сына, ставшего врагом родного города. В другой сказке простая итальянка, жена погибшего рыбака, заботливо растила сына-урода. Но когда она увидела, как иностранцы с брезгливостью указывали на ее сына как на признак вырождения нации, она умертвила его, чтобы он не бросал тень на родную страну.

Прекрасный образ простой итальянки, торговки овощами Нунчи создан в двадцать второй сказке. Она лучшая танцовщица квартала. Нунча является носительницей радости, светлого взгляда на жизнь, оптимизма и жизнелюбия, так необходимых людям. «Люди вспыхивали около нее, как паруса на рассвете, когда их коснется первый луч солнца».

С большой любовью писал Горький о детях Италии — о замечательном мальчике Пепе (26-я сказка), о школьниках (7-я). Любуясь этими маленькими людьми, писатель говорит: «…смотришь на этих детей и хочется кричать вслед им, весело и громко:

— Эй, вы, люди! Да здравствует ваше будущее!»

В «Сказках об Италии» есть много красочных пейзажных зарисовок. Они дополняют ярко разнообразные, жизнелюбивые характеры людей, согретых жарким солнцем и омытых брызгами морской волны. Человек и природа слиты в единый живой организм, ибо, «когда человека схватит за сердце море, он сам становится частью его, как сердце — только часть живого человека». Это же можно сказать о людях, влюбленных в горы, в степи, в роскошные долины — в богатую и красочную природу родной страны. Заметим, что такое же гармоническое единение человека и природы показано в итальянских новеллах М. Коцюбинского («Сон», «На острове»). Эти новеллы родились в результате бесед Горького и Коцюбинского, живших тогда на острове Капри, и писались в одно время со «Сказками об Италии».

В «Сказках об Италии» заметна та же особенность отражения жизни, что и в романе «Мать»: на переднем плане — люди труда. Представителей эксплуататорских классов в них почти нет, если не считать буржуазных интеллигентов в пятнадцатой и шестнадцатой сказках; в других случаях — это только эпизодические фигуры: охранители старых порядков в первой сказке, богатый американец в двадцать шестой и др. И тем не менее атмосфера классовой борьбы, напряженность острых конфликтов ощущаются во всех тех сказках, где показана жизнь итальянского народа.

Сказки совершенно лишены внешнего этнографизма, чего можно было ожидать от писателя, пишущего о чужой стране, тем более — Италии; нет здесь и увлечения экзотикой. Горький не ставил перед собой задачи удивлять или восхищать читателя достопримечательностями этой поистине удивительной и прекрасной страны. Его интересовали прежде всего люди, и он блестяще раскрыл душу итальянского народа, что было достойно оценено самими итальянцами. Писатель Д. Джерманетто свидетельствует, что Горький «…сумел показать нам в очаровательной рамке прекрасной природы Италии, в правдивых словах весь быт, нищету, бедность, страдания, героическую борьбу итальянского народа… Он научил меня лучше и глубже видеть народ, из недр которого я вышел» ‘. Тот же Джерманетто писал: «Никто не умел писать о чудесной природе нашей страны с такой необычайной простотой, как Горький, и, что еще важнее, он один писал об итальянском народе, о его жизни и борьбе. Вот почему Горького так знают и любят в Италии».

«Сказки об Италии» имеют большое интернациональное значение. В них, как писала Белинскийская «Правда», показан народ, близкий нам и давно знакомый, «ибо слишком родственны переживания, стремления его и русскому народу». Огромную роль «Сказок об Италии» в революционном воспитании трудящихся отмечал. В феврале 1902 года он писал Горькому: «Хорошо бы иметь революционную прокламацию в типе «Сказок» «Звезды». Очень и очень рад, что Вы помогаете «Звезде».Ив другом письме того же времени: «Великолепными «Сказками» Вы очень и очень помогали «Звезде» и это меня радовало чрезвычайно».

Максим Горький – Сказки об Италии

Описание книги “Сказки об Италии”

Описание и краткое содержание “Сказки об Италии” читать бесплатно онлайн.

Сказки об Италии

Нет сказок лучше тех, которые создает сама жизнь.

В Неаполе забастовали служащие трамвая: во всю длину Ривьеры Кияия вытянулась цепь пустых вагонов, а на площади Победы собралась толпа вагоновожатых и кондукторов — всё веселые и шумные, подвижные, как ртуть, неаполитанцы. Над их головами, над решеткой сада сверкает в воздухе тонкая, как шпага, струя фонтана, их враждебно окружает большая толпа людей, которым надо ехать по делам во все концы огромного города, и все эти приказчики, мастеровые, мелкие торговцы, швеи сердито и громко порицают забастовавших. Звучат сердитые слова, колкие насмешки, непрерывно мелькают руки, которыми неаполитанцы говорят так же выразительно и красноречиво, как и неугомонным языком.

С моря тянет легкий бриз, огромные пальмы городского сада тихо качают веерами темно-зеленых ветвей, стволы их странно подобны неуклюжим ногам чудовищных слонов. Мальчишки — полуголые дети неаполитанских улиц — скачут, точно воробьи, наполняя воздух звонкими криками и смехом.

Город, похожий на старую гравюру, щедро облит жарким солнцем и весь поет, как орга́н; синие волны залива бьют в камень набережной, вторя ропоту и крикам гулкими ударами, — точно бубен гудит.

Забастовщики угрюмо жмутся друг ко другу, почти не отвечая на раздраженные возгласы толпы, влезают на решетку сада, беспокойно поглядывая в улицы через головы людей, и напоминают стаю волков, окруженную собаками. Всем ясно, что эти люди, однообразно одетые, крепко связаны друг с другом непоколебимым решением, что они не уступят, и это еще более раздражает толпу, но среди нее есть и философы: спокойно покуривая, они увещевают слишком ретивых противников забастовки:

— Э, синьор! А как быть, если не хватает детям на макароны?

Группами, по два и по три, стоят щеголевато одетые агенты муниципальной полиции, следя за тем, чтобы толпа не затрудняла движения экипажей. Они строго нейтральны, с одинаковым спокойствием смотрят на порицаемых и порицающих и добродушно вышучивают тех и других, когда жесты и крики принимают слишком горячий характер. На случай серьезных столкновений в узкой улице вдоль стен домов стоит отряд карабинеров, с коротенькими и легкими ружьями в руках. Это довольно зловещая группа людей в треуголках, коротеньких плащах, с красными, как две струи крови, лампасами на брюках.

Перебранка, насмешки, упреки и увещевания — всё вдруг затихает, над толпой проносится какое-то новое, словно примиряющее людей веяние, — забастовщики смотрят угрюмее и, в то же время, сдвигаются плотнее, в толпе раздаются возгласы:

Слышен насмешливый и ликующий свист по адресу забастовщиков, раздаются крики приветствий, а какой-то толстый человек, в легкой серой паре и в панаме, начинает приплясывать, топая ногами по камню мостовой. Кондуктора и вагоновожатые медленно пробираются сквозь толпу, идут к вагонам, некоторые влезают на площадки, — они стали еще угрюмее и в ответ на возгласы толпы — сурово огрызаются, заставляя уступать им дорогу. Становится тише.

Легким танцующим шагом с набережной Санта Лючия идут маленькие серые солдатики, мерно стуча ногами и механически однообразно размахивая левыми руками. Они кажутся сделанными из жести и хрупкими, как заводные игрушки. Их ведет красивый высокий офицер, с нахмуренными бровями и презрительно искривленным ртом, рядом с ним, подпрыгивая, бежит тучный человек в цилиндре и неустанно говорит что-то, рассекая воздух бесчисленными жестами.

Толпа отхлынула от вагонов — солдаты, точно серые бусы, рассыпаются вдоль их, останавливаясь у площадок, а на площадках стоят забастовщики.

Человек в цилиндре и еще какие-то солидные люди, окружившие его, отчаянно размахивая руками, кричат:

— Последний раз… Ultima volta![1] Слышите?

Офицер скучно крутит усы, наклонив голову; к нему, взмахнув цилиндром, подбегает человек и хрипло кричит что-то. Офицер искоса взглянул на него, выпрямился, выправил грудь, и — раздались громкие слова команды.

Тогда солдаты стали прыгать на площадки вагонов, на каждую по два, и в то же время оттуда посыпались вагоновожатые с кондукторами.

Толпе показалось это смешным — вспыхнул рев, свист, хохот, но тотчас — погас, и люди молча, с вытянутыми, посеревшими лицами, изумленно вытаращив глаза, начали тяжко отступать от вагонов, всей массой подвигаясь к первому.

И стало видно, что в двух шагах от его колес, поперек рельс, лежит, сняв фуражку с седой головы, вагоновожатый, с лицом солдата, он лежит вверх грудью, и усы его грозно торчат в небо. Рядом с ним бросился на землю еще маленький, ловкий, как обезьянка, юноша, вслед за ним, не торопясь, опускаются на землю еще и еще люди…

Толпа глухо гудит, раздаются голоса, пугливо зовущие мадонну, некоторые мрачно ругаются, взвизгивают, стонут женщины, и, как резиновые мячи, всюду прыгают пораженные зрелищем мальчишки.

Человек в цилиндре орет что-то рыдающим голосом, офицер смотрит на него и пожимает плечами, — он должен заместить вагоновожатых своими солдатами, но у него нет приказа бороться с забастовавшими.

Тогда цилиндр, окруженный какими-то угодливыми людьми, бросается в сторону карабинеров, — вот они тронулись, подходят, наклоняются к лежащим на рельсах, хотят поднять их.

Началась борьба, возня, но — вдруг вся серая, пыльная толпа зрителей покачнулась, взревела, взвыла, хлынула на рельсы, — человек в панаме сорвал с головы свою шляпу, подбросил ее в воздух и первый лег на землю рядом с забастовщиком, хлопнув его по плечу и крича в лицо его ободряющим голосом.

А за ним на рельсы стали падать точно им ноги подрезали — какие-то веселые шумные люди, люди, которых не было здесь за две минуты до этого момента. Они бросались на землю, смеясь, строили друг другу гримасы и кричали офицеру, который, потрясая перчатками под носом человека в цилиндре, что-то говорил ему, усмехаясь, встряхивая красивой головой.

А на рельсы всё сыпались люди, женщины бросали свои корзины и какие-то узлы, со смехом ложились мальчишки, свертываясь калачиком, точно озябшие собаки, перекатывались с боку на бок, пачкаясь в пыли, какие-то прилично одетые люди.

Пятеро солдат с площадки первого вагона смотрели вниз на груду тел под колесами и — хохотали, качаясь на ногах, держась за стойки, закидывая головы вверх и выгибаясь, теперь — они не похожи на жестяные заводные игрушки.

…Через полчаса по всему Неаполю с визгом и скрипом мчались вагоны трамвая, на площадках стояли, весело ухмыляясь, победители, и вдоль вагонов ходили они же, вежливо спрашивая:

Люди, протягивая им красные и желтые бумажки, подмигивают, улыбаются, добродушно ворчат.

В Генуе, на маленькой площади перед вокзалом, собралась густая толпа народа — преобладают рабочие, но много солидно одетых, хорошо откормленных людей. Во главе толпы — члены муниципалитета, над их головами колышется тяжелое, искусно вышитое шелком знамя города, а рядом с ним реют разноцветные знамена рабочих организаций. Блестит золото кистей, бахромы и шнурков, блестят копья на древках, шелестит шелк, и гудит, как хор, поющий вполголоса, торжественно настроенная толпа людей.

Над нею, на высоком пьедестале — фигура Колумба, мечтателя, который много пострадал за то, что верил, и — победил, потому что верил. Он и теперь смотрит вниз на людей, как бы говоря мраморными устами:

«Побеждают только верующие».

У ног его, вокруг пьедестала, музыканты разложили медные трубы, медь на солнце сверкает, точно золото.

Вогнутым полукругом стоит тяжелое мраморное здание вокзала, раскинув свои крылья, точно желая обнять людей. Из порта доносится тяжкое дыхание пароходов, глухая работа винта в воде, звон цепей, свистки и крики — на площади тихо, душно и всё облито жарким солнцем. На балконах и в окнах домов — женщины, с цветами в руках, празднично одетые фигурки детей, точно цветы.

Свистит, подбегая к станции, локомотив — толпа дрогнула, точно черные птицы, взлетело над головами несколько измятых шляп, музыканты берут трубы, какие-то серьезные, пожилые люди, охорашиваясь, выступают вперед, обращаются лицом к толпе и говорят что-то, размахивая руками вправо и влево.

Тяжело и не торопясь толпа расступилась, очистив широкий проход в улицу.

Там забастовка, в Парме. Хозяева не уступают, рабочим стало трудно, и вот они, собрав своих детей, уже начавших хворать от голода, отправили их товарищам в Геную.

Из-за колонн вокзала идет стройная процессия маленьких людей, они полуодеты и кажутся мохнатыми в своих лохмотьях, мохнатыми, точно какие-то странные зверьки. Идут, держась за руки, по пяти в ряд — очень маленькие, пыльные, видимо, усталые. Их лица серьезны, но глаза блестят живо и ясно, и когда музыка играет встречу им гимн Гарибальди, — по этим худеньким, острым и голодным личикам пробегает, веселою рябью, улыбка удовольствия.

Ссылка на основную публикацию