Погодин - краткое содержание произведений

Михаил Погодин – Адель

Михаил Погодин – Адель краткое содержание

В «Адели» присутствуют автобиографические мотивы, прототипом героини послужила княжна Александра Ивановна Трубецкая, домашним учителем которой был Погодин; в образе Дмитрия соединены черты самого Погодина и его рано умершего друга, лидера московских любомудров, поэта Д. В. Веневитинова, как и Погодин, влюбленного в Трубецкую.

Адель – читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Посвящается О. С. А-вой

У меня был друг, с которым я вырос, воспитывался, с которым рука об руку вышел на поприще жизни. Он умер в цвете лет, в прекраснейшую минуту бытия, когда оно достигло, кажется, до высшей степени своего совершенства. Смерть была для него счастием — и я не смею роптать на судьбу, которая так рано раскинула темную тень по излучистой дороге моего странствия. Одна звезда светит мне теперь — воспоминание. С удовольствием я думаю об утраченном, с удовольствием говорю об нем… Сколько любви кипело у него в сердце! Какими особенными, прекрасными свойствами отличался его ум! Он ясно видел священную цель, назначенную человечеству, и был убежден сердечно, что она будет достигнута. В восторге преклонял он колено пред теми помазанниками, коим провидение предоставляло славный жребий увлекать к ней толпы за собою. Он пламенно любил отечество и с гордостию находил в истории и настоящем времени залоги тех благодеяний, которые воздаст оно некогда роду человеческому. Науку ставил он выше всего, но не в мертвых буквах, а в живом умозрении, с сердечным участием; и в самом деле, знания составляли часть его тела, часть его бытия. Он радовался младенчески всякому благому успеху, общему и частному; любил людей и старался оправдывать их даже в самых предосудительных действиях. Кто знает, говорил он, какие впечатления, близкие или дальние, побудили несчастного к этому преступлению, и, может быть, оно есть математическое следствие прежних причин. При таком расположении духа личные враги, разумеется, не имели для него собственных имен. Самое зло он почитал только средством стеснительным, умножающим упругую силу добра; зла в природе, по его мнению, и не было; разве только добро отрицательное.

Этот молодой человек влюбился в одну девушку, достойную его священного жара. Читатели могут судить, какие чувства питал он к ней… Но всего лучше пусть познакомятся они с ним из собственных отрывков, которые нашел я в его бумагах и в которых, при всем беспорядке, небрежности, пропусках, ясно отражается прекрасная душа его.

«…Милая девушка! Как приятно мне разговаривать с нею, передавать ей свои мысли о святых предметах человеческого знания. — Она понимает меня, чувствует всякое слово. — Шиллер скорбел, что редко удается найти такого человека между современниками, даже между потомками. Я нашел его. — Разговор с нею мне наука: я сам яснее узнаю то, что хочу объяснить ей. — Это желание дает мне новую силу, раздвигает пределы моей мысли…

Какую доверенность имеет она ко мне! — Адель! Я не употреблю ее во зло. Я говорю тебе не то, что лепечут другие, часто противное — но да не смеет ни один несмысленный называть это ложью. — Чистый, священный огонь буду я раздувать на алтаре непорочной души твоей. Они, жалкие, хотя и добрые невежды, оскверняют его неумовенными руками своими. Прочь! Прочь! не прикасайтеся!

Я прочел ей свое рассуждение о просвещении как первой силе государства, без которой нет ни твердого благосостояния, ни могущества [1]. Ни одна новая мысль, ни одно новое выражение не ускользнуло от ее внимания. Это дорого для автора. Все оценено по достоинству. — И какими взглядами выражались ее удовольствие и благодарность! Она слушала с таким участием, как будто б я читал ей пророчество о будущей ее жизни. Чистая, юная душа ее жаждет познаний; это умилительное зрелище, картина Рафаелева.

Прослушав все сочинение, она сказала мне тихо… с неизъяснимою прелестью: «Как сладостна должна быть для автора надежда, что целые веки голос его будет тревожить сердца людей достойных, очищать, в горняя возносить их дух…»

Друг мой! Я принимаю твое предвещание!

Вчера гуляли мы с нею по полю. Сбиралась гроза. Вдали глухо закатывался гром. Тучи быстро носились в воздухе, но, всякую минуту готовые столкнуться, разносил ветер. В природе была какая-то нерешительность. Мы поспешили домой и на балконе дожидались величественного явления. Вдруг молнии засверкали гром, приблизясь, загремел. «Таким временем должны бы только наслаждаться поэты», — сказала Адель. «Они только и наслаждаются, — отвечал я, — толпа здесь слышит стук, от которого затыкает уши, и видит блеск, от которого щурит глаза».

Три года знаю я ее и чувствую, что стал лучше. Как жаль, что не знал ее прежде. — Я думаю только об том, как бы ей понравиться, а ей понравиться можно прекрасным, необыкновенным!

И собою она прелесть! — В ее темно-голубых глазах какая доброта, кротость! — Черные волосы, подобранные спереди в две кисти, как мило опускает она над бровями! Но всего больше мне нравится ее маленький ротик, подбородок. Ей-богу, на ее лице ясно видишь спокойствие, — этого мало, как бы объяснить, — чувствуешь, что эта душа, довольная собою, блаженствует и… Нет, не умею выговорить — предосадно! — А родимое пятнышко, а тонкий рубчик около губ, а белые щеки, особливо когда они зарумянятся на холоде под снежною пылью или в минуту сердечного чувства. Как тогда поднимается ее высокая грудь! Недавно мы читали с нею об энтузиазме у госпожи Сталь. Она задыхалась! О! она чувствует сильно, горячо.

В ее походке, в ее движениях — Поэзия. Голос мягкий, сладкий. Когда она говорит, так приятно отзывается в ушах моих. — Однако ж странно! Многие утверждают, что она не хороша собою. И нос широк, и лоб велик. Невежи! Только мне она показывает красоту свою. Я вижу ее, я один достоин поклоняться ей!

«В чем состоит счастие?» — спросила меня Адель, не помню, к чему-то, прохаживаясь со мною по зале после обеда. — «Я могу отвечать вам на это одним словом», — сказал я, остановясь и взглянув на нее быстро. Этот взор, верно, был нескромен. Она покраснела и нарочно уронила кольцо, чтоб, наклонясь, скрыть свою краску. — «Нет, — отвечала лукавая, оправясь, — о таком любопытном предмете мне желалось бы услышать от вас больше». — «Извольте, я рад говорить сколько вам угодно, но не пеняйте: вы сами выбрали ответ темнее. Счастие состоит в наслаждениях». — «Эпикуреец… Что вы?» — «Извините — это общее место». — «Виновата, виновата. В каких же наслаждениях? Вы переменили только слово». — «В наслаждениях ума, сердца, воли». — «Опять с своей системой. Я думала об ней. Ум наслаждается знаниями, сердце — чувствованиями, воля — действиями — так? Но я опровергну вас примерами: кто действовал больше Наполеона, чувствовал больше Руссо, знал больше Фауста — а разве они были счастливы?» — «Comparaison n’est pas raison»[2], но кто ж вам сказал, что Наполеон, завидев знамя Дезе при Маренго, или подписывая Кодекс, или возлагая на себя корону Карла Великого в соборе Нотрдамском [3], не был счастлив? А Руссо, поверьте, катаясь в лодке около острова Св. Петра, пишучи письма к Юлии [4], имел такие минуты, каких мало бывает на земле. — Фауста я терпеть не могу за его клевету на знание, и, верно, мы доживем до того времени, как новый поэт, воспитанник религии и философии, искупит это досадное для меня произведение славного Гете. Я поставлю вам в пример Архимеда, который бегал по улицам, крича: «Нашел, нашел!», Кеплера… и мало ли кого. — Но вы сами скажите, какое несравненное удовольствие вы ощущаете, уразумевая какую-нибудь глубокую мысль». — «Правда, — но это только минуты счастливые, а вся жизнь…» — «Иною минутою можно променяться на целую жизнь; примите еще в соображение, что этим людям мешали страсти». — «А как избавиться от страстей?» — «Читайте Евангелие. Средство есть, и если мы не умеем, не хотим пользоваться им, то должны винить себя, а не жизнь. — По тем минутам, которые нам, огрубелым, испорченным, развращенным людям доставляет чувство, знание, действие, можно судить, что бы они доставили нам в гармонической связи, если б мы были цели яко голуби [5]. Это идеал, и расстоянием от него определяется мера настоящих наших участков». — «Вот вам еще возражение: к такому счастию способны очень немногие, а весь род человеческий — страшно подумать!» — «Не беспокойтесь, в природе все устроено премудро, и у крестьянской старухи так же трепещет сердце, когда она крестится на произведение суздальского иконописца, как и у Жуковского при взгляде на Мадонну [6]. Деревенскому мальчишке резные вычуры на старостиной избе верно нравятся больше непонятных произведений Баженова или Михайлова [7]. Линней десятью органами чувствует счастие, а рудокопатель двумя; но лишь бы они были удовлетворены, последний не будет тосковать о неведомых наслаждениях, и сытости меры нет. — Птица разве счастливее растения? — Только наблюдатель, созерцающий предвечные законы божий, указывает те наслаждения, которых человек вообще искать должен. — К сожалению, на свете не много еще Массильоновых избранных [8], не много людей, которые, по выражению Языкова, были бы достойны чести бытия [9], которые понимали бы, что такое человек, и старались достигать его высокой цели. Прочие — толпа, занята мелочью и так покорна обстоятельствам — земле, что не смеет и смотреть на небо. — И эти оглашенные презирают посвященных, смеются над ними, называют их безрассудными мечтателями. Голос их так шумит во всяком ухе, что даже я кажусь себе смешным, говоря вам это. Но наступит наконец блаженное время: род человеческий совершенствуется…» — «Ваша правда, ваша правда!» — воскликнула Адель и ушла от меня в сильном смятении духа.

Радий Погодин – Алфред

Радий Погодин – Алфред краткое содержание

Алфред читать онлайн бесплатно

Погодин Радий Петрович

Радий Петрович ПОГОДИН

Мы его отлупили – в кровь. Но легче от этого всё равно не стало. Спроси меня: за что? Я, пожалуй, и ответить не смогу толком. Знаю одно били мы его за дело.

Деревня наша называется Светлый Бор. Другой такой деревни по красоте нет, наверное. Речка Тихоня вся блестит, будто это и не речка вовсе, а солнечный луч. Потом леса. Слышали по радио, как играет орган? Словно ветер запутался между стволов, рвётся вверх на простор, а сосны держат его и гудят басовито. Людям кажется, будто они всё знают про лес, а начни говорить, и выходит, нет таких слов, которые объяснят красоту леса.

Дороги в нашей деревне мягкие. Ноги грузнут по щиколотку в горячей пыли. Пыль не такая, как в городе, не летучая. Она как вода. Гуси дорогу переходят, будто плывут. Воздух у нас ароматный, густой. Старики говорят, что из нашего воздуха можно пиво варить.

Алфред, наверно, не понимал такой красоты. Задень она его хоть легонько, всё получилось бы по-другому. Алфред, наверно, никогда не видел, как цветут яблони. Словно тысячи розовых птиц опустились на ветки и колдуют там, шевеля крыльями.

У нас в деревне много садов. Развёл их старый дед Улан. Когда-то давно он служил в кавалерии. С тех пор у него осталась кличка Улан и шрам на виске. Годы его уже на вторую сотню перевалили. Никто не знает толком, сколько ему лет: то ли сто восемь, то ли сто десять.

На ребят у деда плохая память. Сколько их выросло на его веку – разве упомнишь! Улан нас по-своему различает. Если чёрные пятки, косматая голова, волосы цвета старой соломы, если мальчишка суёт свой нос во все деревенские дела, – значит, Васька. Если мальчишка причёсанный, в скрипучих сандалиях, на голове тюбетейка, чтобы солнцем в темя не ударило; если мальчишкины глаза смотрят на деревню с презрением и скукой, – значит, Алфред.

Всегда получается так. В начале лета Алфредов полно – приезжают из города. Ходят особняком, словно туристы с другой планеты. Под осень все городские до того пообвыкнут, такими станут Васьками – смотреть приятно. А тот, про которого я хочу рассказать, как приехал Алфредом, так и остался Алфредом. Наверно, и в городе он Алфред. Лупят его там тоже. И правильно делают.

Но не могу я начать рассказ прямо с него, не заслуживает он такого почёта.

Лучше я расскажу сначала про наших ребят, про Стёпку, про Гурьку.

Стёпка наш, деревенский. Гурька каждое лето приезжает из Ленинграда. Сбросит свой городские ланцы – так у нас в деревне называют одежду – и ходит в одних узеньких трусиках. Старухи ему пальцами грозят, называют босяком-голоштанником. А он говорит:

– Отстали по старости лет. Нужно, чтобы кожу за лето продуло ветром насквозь, солнцем прожарило, тогда всю зиму будет тепло.

Зато Стёпка даже в самый жаркий день не снимает брюк: боится потерять солидность и уважение.

Он немножко сутулый, словно несёт на плечах что-то тяжёлое.

Гурька весёлый; всё у него просто. Что думает, то сразу и говорит.

Есть у нас ещё один человек – Любка. Мне про неё говорить трудно. Я в девчонках неважно разбираюсь, они непонятные. А эта и вовсе.

Иногда совсем на мальчишку похожа. Бегает в трусах да в майке. На прополке за ней не поспеть. Сено возить – Любка воз кладёт. На возу самое трудное. И корову доить Любка умела не хуже взрослой. Ругалась так, что даже мальчишки краснели. А иногда вроде что-то найдёт на неё. Напялит на себя материну кофту жёлтую, обмотает шею бусами из рябины, цветов в волосы натычет. Будь на дороге сто луж, она возле каждой остановится, посмотрит на своё отражение.

– Ну что ты в лужу глаза таращишь?

– Как я выгляжу на фоне неба?

Потом отвернётся от нас и вздохнёт. Может быть, она нас немножко презирала. У девчонок такое бывает. К тому же видом своим мы не очень отличались. Голоса хриплые. А разговоры.

Любка смотрит на нас, бывало, смотрит, потом головой помотает и скажет с укором:

– Глупые вы, как телята.

– А ты умная, почём горшки? – скажет ей Гурька.

Стёпка – тот промолчит. Только один раз он с Любкой поссорился. Это ещё до Алфреда было.

Мы что делали: купались целыми днями, ходили в лес за малиной, по грибы. На сенокосе помогали, на огородах. По вечерам крали яблоки. Дед Улан вывел много сортов: скрыжапель, бельфлёр, золотая кандиль, розмарин. У нас для яблок свой названия: белый Фрол, розмария, золотое кадило. Что касается скрыжапели, мне наше название и писать неловко.

Кражу яблок мы не считали воровством. Крали во всех садах, кроме, конечно, колхозного, – там сторож с собакой. И ещё мы не трогали яблок в саду у деда Улана. Это до нас было заведено.

Помню, сидели мы на брёвнах, яблоки грызли, – до того наелись, что язык во рту будто ошпаренный.

– Эх, засадить бы всю землю фруктами, чтобы каждая кочка цвела! Была бы тогда земля весёлая, вроде клумбы.

Он размахнулся, кинул яблоко в телеграфный столб. Яблоко разлетелось от удара в разные стороны, как граната.

– Правильно, – сказал Гурька. – Это при коммунизме так будет. – И тоже бросил яблоко в столб и добавил с удивлением: – Лет через двадцать так будет. Везде техника и сплошные сады. Вот, чёрт, красотища будет, а?

Любка встала тогда и засмеялась. Ковыряет мягкую землю ногой и смеётся, только не весело.

– Быстрее бы в нашей деревне клуб построили. Дороги асфальтовые. По вечерам электрические вывески, как северное сияние. Я читала, в будущем вместо деревень построят агрогорода.

– Тебя туда жить не пустят, – сказал кто-то.

Любка посмотрела на нас и сказала грустно:

– Ну и пусть. Вот мне уж как с вами надоело. Я лётчицей буду. Лёха, это возможно?

Она у меня спросила. Меня Лёхой зовут.

Я промолчал, только пожал плечами. Непонятная эта Любка.

– Лети, – говорит, – по ветру. Вон гусиные перья в траве. Вставь их вместо хвоста, чтобы рулить можно было.

Мальчишки захохотали, девчонки некоторые тоже засмеялись.

Мы со Стёпкой лучше других знали, как тяжело Любке живётся. Любкины мать и отец между собой не ладили: скандалили каждый день. Мать отца ухватом из избы вытурит, а он идёт с досады в продмаг или в чайную. Потом станет под окнами своей избы и выкрикивает всякую брань. Их и в правление вызывали, штраф накладывали.

Он взял у Любки последнее яблоко, хотел его в столб бросить и не бросил. Возле столба стоял дед Улан. Он шевелил битые яблоки палкой, тряс бородой. Потом опустился на колени, стал выковыривать из яблок семечки. Крикнул нам:

– Идите подсобляйте. Ишь сердца у человека нет, сколько фруктов порушили. Жигануть бы ему в кресло-то из берданки.

Мы молчим, помогаем старику семечки выковыривать. Он немного успокоился, посветлел. Говорит:

– Мы их в землю посадим. Под солнышком они как раз поспеют к тому сроку, когда у вас ребятишки народятся.

Девчонки все, как одна, краснеют. Мальчишки отворачиваются.

– Вот у вас, – дед показал на Стёпку и Любку, – может, сынок будет, Васька. Вы ему яблочко сладкое. Нет на земле фрукта радостнее, чем яблоко.

Любка вскочила, мотнула косами.

– Чтобы я за такого лохматого замуж вышла? Он ведь и слова хорошего сказать не может.

Дед посмотрел на неё, усмехнулся в бороду и пошёл. Дед с вересовой палкой ходит – медленно, словно прислушивается к чему-то. Станет на лугу и глядит на цветы, на травы, на солнечные блюдца под деревьями. Он как наш лес: то хмурый, то улыбнётся вдруг. И всё сам по себе.

Дед Улан ушёл. Стёпка подождал, пока все успокоятся, и сказал негромко:

– У кого крадём? У себя крадём. – И добавил: – С такими людьми погибель. Все только и смотрят, чего бы в рот запихать, не думают, чего бы посадить.

– А ты?! – вскочила Любка. – Ты сам первый такой. И Гурька такой. И Лёха. И все вы.

Глаза у Любки сузились, как у кошки.

У Стёпки глаза тоже щёлками стали. Губы в комок.

– Замолчите все! – крикнул он. – И ты, Любка!

– А что ты командуешь?! Что вы его слушаете, лохматого! Ты на дворняжку похож!

Стёпка сощурился ещё больше. Мы все подумали, вот он сейчас Любке затрещину отвалит. А Стёпка вдруг усмехнулся и сказал:

– Ладно, пусть не слушают. Пусть на дворняжку похож. Я теперь, как узнаю, кто по садам шастает, самолично расправляться буду. Все поняли? Имейте в виду.

Гурька тоже сказал:

– Я хоть и не здешний, у меня своего сада нет, но я со Стёпкой согласен. А на Любку эту я чихать хочу.

Мы все порешили – хватит: сады не для озорства посажены. Тем более, что яблоки во всех садах одинаковые – дед Улан разводил.

Любка от нас откачнулась. Станет в сторонке, смотрит, как танцуют под гармонь взрослые девчата и парни. Нас будто и нет в деревне.

Я всё это рассказал, чтобы обрисовать наших ребят. Теперь начинаю про Алфреда.

Приехал он к нам летом. Оказался нашей колхозницы родной внук. Удивительно.

Радий Погодин: Дубравка

Здесь есть возможность читать онлайн «Радий Погодин: Дубравка» весь текст электронной книги совершенно бесплатно (целиком полную версию). В некоторых случаях присутствует краткое содержание. категория: Прочая детская литература / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:

Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:

Дубравка: краткое содержание, описание и аннотация

Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «Дубравка»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.

Радий Погодин: другие книги автора

Кто написал Дубравка? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.

Возможность размещать книги на на нашем сайте есть у любого зарегистрированного пользователя. Если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.

В течение 24 часов мы закроем доступ к нелегально размещенному контенту.

Дубравка — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком

Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система автоматического сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «Дубравка», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Не бойтесь закрыть страницу, как только Вы зайдёте на неё снова — увидите то же место, на котором закончили чтение.

Погодин Радий Петрович

Радий Петрович ПОГОДИН

Дубравка сидела на камне, обхватив мокрые колени руками. Смотрела в море.

Море напоминало громадную синюю чашу. Горизонт далеко-далеко; видны самые дальние корабли. Они словно поднимаются над водой и медленно тают в прозрачном воздухе.

А иногда море становится выпуклым, похожим на гряду чёрных холмов.

Оно закрывает половину неба. Чайки тогда вроде брызг. Чайки подлетают к самому солнцу и пропадают, словно испаряются, коснувшись его.

Дубравка пела песню. Она пела её то во весь голос, то тихо-тихо, едва слышно. Песня была без слов. Про птичьи следы на сыром песке, которые смыло волной. Про букашку, что сидит в водяном пузыре, оцепенев от ничтожного страха. О запахе, прилетаюшем с гор после дождя.

Пахнут розы. Пахнет прибой. Пахнут горы. Наверно, и небо имеет свой запах.

Дубравка пела о море, о зелёных волнах. Они бегут одна за другой, чтобы разбиться о камни.

Дубравка пела о людях. Люди встречаются и расходятся. К счастью, уходят не насовсем. Хорошие люди живут в памяти, даже говорят иногда, словно идут с тобой рядом. Об этих разговорах тоже поётся в Дубравкиной песне. Их нельзя передать просто. Они покажутся непонятными, может быть, даже смешными.

Дубравка пела о разбитой раковине, о странных мальчишках.

Песня её очень длинная. Может быть, не на один день. Может быть, не на один год. Может быть, на всю жизнь.

Камень стоял в море. Он давно оторвался от берега, сжился с волнами, с их беспокойным характером и, мокрый от брызг, сам блестел, как волна.

Дубравка приплывала сюда, взбиралась на эту одинокую скалу, когда ей нужно было разобраться в своих тревогах, сомнениях, обидах. Камень был её другом.

На берегу у самой воды бродили мальчишки. Они мелко шкодничали на пляже. Зевали от жары и безделья.

– Смотрите, какое облако! Это волна хлестнула до самого неба и оставила там свою гриву.

– Дура, – скажут они и добавят: – Поди проветрись.

Ещё недавно Дубравка гоняла с мальчишками обшарпанный мячик, ходила в горы за кизилом и дикой сливой. Лазила с ними на заборы открытых кинотеатров, чтобы бесплатно посмотреть новый фильм. Потом ей стало скучно.

– Вот тебе рыбий хвост, будешь русалкой, – говорили мальчишки.

– Бессовестные обормоты, – говорила Дубравка. А почему бессовестные, и сама не могла понять.

Она смутно догадывалась, что теряет какую-то частицу самой себя. Раньше всё было просто. Теперь простота ушла. Любопытно и чуточку страшно.

В начале лета Дубравка записалась в драматический кружок старших школьников. Её не принимали категорически.

– Разве ты сможешь осмыслить высокую философию Гамлета? Ты ещё недоразвитая.

Руководитель кружка, старый, седой человек с очень чистыми сухими руками, усмехнулся.

– “Гамлета” мы ставить не будем. Его смогли одолеть только два великих артиста: Эдмунд Кин и Павел Мочалов. Не нужно смешить людей.

Это он сказал старшим школьникам, чтобы сбить с них спесь и поставить на место. Старшеклассникам всегда кажется, что они умнее всех. Но они слишком обидчивы и не способны к сплочению.

Они возмущались, доказывали, что “Гамлет” для них прост, как мычание. Перессорились между собой. И на следующий день согласились ставить “Снежную королеву”.

Роль Маленькой разбойницы досталась Дубравке.

Потом все начали влюбляться. Мальчишки писали девчонкам записки. Девчонки смотрели друг на друга злыми глазами. Они жеманно щурились, поводили плечами и неестественно хохотали по самому пустячному поводу.

Мальчишки вели себя шумно. Авторитетно сплетничали. О понятном старались говорить непонятно. Много восклицали и очень редко утверждали что-либо. Уходя с репетиций, они выжимали стойки на перилах мостов, на гипсовых вазонах с настурциями, толкали девчонок в цветочные клумбы. Некоторые закуривали сигареты.

Дубравку они заставляли передавать записки и надменно щёлкали по затылку.

Сначала Дубравка вела себя смирно, терпела из любопытства. Потом начала грубить.

Девчонки говорили, забирая у неё письма:

– Опять послание. Надоело уже. Ты не разворачивала по дороге?

– Я такое барахло не читаю, – отвечала Дубравка.

Потом она укусила Снежную королеву за палец, когда та погладила её по щеке. Потом она взяла тетрадь, переписала в неё аккуратным почерком письмо Татьяны к Онегину и послала в запечатанном конверте самому красивому и самому популярному мальчишке – Ворону Карлу.

Радий Погодин – Время говорит – пора

Радий Погодин – Время говорит – пора краткое содержание

Время говорит – пора читать онлайн бесплатно

Погодин Радий Петрович

Время говорит – пора

Радий Петрович ПОГОДИН

ВРЕМЯ ГОВОРИТ: ПОРА

В шесть утра будильник вздрагивает, щёлкает слегка, словно барабанщик пробует палочки, и начинает выбивать дробь. За стенами просыпаются другие будильники.

Зовут будильники, торопят.

Люди сбрасывают одеяла, потягиваются, спешат на кухню к водопроводному крану.

В шесть часов встают взрослые. Это их время. Ребята могут спать сколько влезет. Наступило лето.

Ребят в квартире трое: Борька, по прозвищу Брысь, Володька Глухов и Женька Крупицын.

Борька вскочил сразу. Он всегда поднимался со взрослыми. Размахивая полотенцем, выбегал на кухню, но там уже хозяйничала ткачиха Марья Ильинична. Её чайник весело пускал пар к потолку. Другой сосед фрезеровщик Крупицын – стоял около раковины, чистил зубы. Крупицын скосил на Борьку глаза, пожал плечами.

– Я же сразу встал с будильником, – сокрушённо признался Борька. – Я самым первым хотел.

Марья Ильинична добродушно усмехнулась:

– Поработаешь с наше, тогда и будешь вставать самым первым. Время у тебя в душе поселится.

Борька устроился у раковины. Он любил энергичный ритм утра и холодную воду спросонья. Но его гоняли всегда:

– Дай лицо сполоснуть.

– А я что, немытый должен? Мне тоже надо.

Мыльные струйки текли у него по спине. Он норовил ухватить пригоршню воды и всегда врал:

– Ой, глаза щиплет!

Это очень приятно – толкаться у раковины. Будто сам спешишь куда-то, будто и тебе некогда. Лишь одной соседке, Крупицыной, Борька уступал раковину беспрекословно.

– Не понимаю, – ворчала она, придерживая полы цветастого халата. – И чего он здесь крутится, толчётся под ногами! Бестолковый какой-то. Ну ладно, мойся, мойся. Я обожду. Мне ведь спешить некуда. Тебе ведь нужно быстрее.

Зато очень весело становилось, когда на кухню выскакивал Глеб. Из взрослых он вставал самым последним. Он прихлопывал будильник подушкой и настойчиво вылёживал, пока Марья Ильинична или кто-нибудь другой из соседей не стаскивал с него простыню.

Глеб был мускулистый, будто сплетён из тугих канатов. Он намазывал Борьку мыльной пеной, щекотал его под мышками, сам смеялся, фырчал и отдувался, как морж. Потом он растягивал тугие резинки эспандера и грохотал двухпудовой гирей.

Почти все жильцы завтракали на кухне. Глеб подкладывал Борьке куски колбасы и изрекал с набитым ртом:

– Ешь, Брысь. Лучше переспать, чем недоесть.

Крупицын покидал квартиру первым. Он работал в исследовательском институте в экспериментальном цехе. Ходил на работу с портфелем. В нём были батон и бутылка кефира. Следом за ним отправлялись Борькин отец шофёр и муж Марьи Ильиничны – строитель.

В семь часов взрослых в квартире не оставалось. Квартирой завладевала тягучая тишина, и Борьке казалось, что он опоздал куда-то. Вздыхая, он принимался за уборку.

В комнате слегка пахнет бензином. На стене – фотографии всех отцовских машин. На буфете, рядом с чайным сервизом, лежит замысловатая стальная деталь – лекало. Борькина мать сделала её своими руками, когда ещё училась в школе ФЗО. Мать бережёт лекало, чистит его шкуркой и скорее готова расстаться с сервизом, нежели с ним.

Убирая комнату, Борька грохотал стульями, чтобы загнать тишину в угол.

Но она не сдавалась. Только часы могли бороться с тишиной. Они тикали во всех комнатах, словно оповещая, что здесь живут рабочие люди, что ушли они по своим делам и вернутся в положенный срок.

Летние каникулы выдули Борькиных сверстников из города. Опустели дворы, и не с кем играть. Борькин отец скоро погонит машины в казахскую степь. Борька поедет с ним. А пока скучно.

Борька глазел по сторонам, толкался у прохожих под ногами и, не моргнув, переходил самые бойкие перекрёстки.

На проспекте Огородникова, что ведёт в порт, Борька встретил соседа Женьку Крупицына. Женька шагал, как страус, прилаживаясь к походке долговязого парня в белоснежной рубашке.

Долговязый шёл – плащ через плечо, руки в карманах. Он ни на кого не глядел, словно был самым главным на улице.

Женька ел парня глазами и от волнения глотал слюну. Заметив Борьку, он подмигнул – вот, мол, какой у меня друг. Женька старался смотреть на прохожих вприщур, словно были они далеко-далеко или даже где-то под ним. Борька побежал рядом и всё удивлялся: что это с Женькой творится? А может быть, Жёнькин друг и верно важная птица.

Борька поотстал и попробовал шагать на манер долговязого парня. Он засунул руки в карманы и пошёл, напружинивая икры, словно поднимался по ступенькам. Для убедительности он выпятил нижнюю губу и свёл брови над переносьем. Прохожие стали оборачиваться, а какие-то две девчонки обхихикали его моментально. Борька разозлился, пнул полосатую кошку, посмевшую выскочить из парадной, и с достоинством принял на себя грозный взгляд толстой дворничихи.

Дворничиха погрозила Борьке пальцем-сарделькой, уселась на грузовой мотороллер и покатила на нём в подворотню. Красный трескучий мотороллер тащил не только дворничихин центнер, но ещё и платформу песка в придачу.

Девчонки, им только и дела – смеяться, фыркнули в кулаки и помчались через дорогу.

– Граждане, обратите внимание на этих весёлых школьниц. Они нарушают правила уличного движения.

Девчонки метнулись обратно на тротуар. Они лишь сейчас заметили милиционера с радиорупором на груди. Но. милиционер поднял руку. Справа и слева остановились машины. Посередине улицы, по белой осевой черте, летела к перекрёстку “скорая помощь”.

“Дорогу. Дорогу! – кричали сирены. – Нужно обогнать беду!”

В конце улицы “скорая помощь” затормозила и плавно въехала в подворотню высокого дома, одетого в леса.

Борька забыл про девчонок, про кошку, про дворничиху на мотороллере, про милиционера с радиорупором. Борька уже бежал к блестящему лимузину, к сосредоточенным людям в белых халатах. Ему хотелось хоть чём-то помочь. И, когда мимо него проносили больного, он придержал носилки за край. У больного были редкие волосы и запавшие, оловянные от страха глаза. Борька узнал его.

– Это Глухов! – крикнул он. – Володькин отец!

Снова взревел не остывший мотор. Машина вынеслась на осевую черту.

Говорили, что у Володькиного отца золотые руки. Говорили, что построят когда-нибудь музей, где главным экспонатом будут руки рабочего, отлитые из вечного металла, из платины.

Умерла Володькина мать, и отец стал глушить тоску водкой. Сначала пил робко. Поворачивал портрет жены лицом к стене и только тогда доставал поллитровку. Первую рюмку он выпивал торопясь, стоя, будто боялся, что отнимут. Нюхал хлеб и начинал плакать.

– Один, – бормотал он, размазывая слёзы. – Один-одинёшенек. Предала ты меня, бросила. – Отец укоризненно смотрел на портрет жены. – А как жили.

Володька был маленький тогда – первоклассник. Он забивался в угол между оттоманкой и печкой, ждал мать. Ждал, что войдёт она сейчас в комнату, и всё кончится, и всё будет как надо. Отец, может быть, тоже ждал её, но не говорил об этом. Взрослые стыдятся таких вещей.

Глухов засыпал за столом. Володька заводил будильник, чтобы отец не проспал на работу, и садился делать уроки.

В первом классе Володька научился носить рваные чулки вверх пяткой и обстригать ножницами обтрепавшиеся края брюк.

В квартире поначалу никто не догадывался, что происходит с Володькиным отцом. Он выпивал тихо, в одиночестве. Работал он сварщиком на Адмиралтейском заводе и, сидя за рюмкой, начинал иногда спорить с кем-то:

– А что вы за мной присматриваете? Нужна мне ваша забота. Я работаю? Работаю. Ну и отскочь. Не лезь в душу.

Иногда он подзывал Володьку к себе и, отвернувшись, говорил:

– Жениться бы нам с тобой, сын. Ты хочешь новую мамку?

Володька молчал. Он уже понимал, что новыми бывают только мачехи.

– Молчишь, – шипел на него отец. – А мне каково. – Но, видно, и сам он боялся такого шага. Боялся новых забот и волнений.

Однажды в квартиру пришли рабочие с завода. Володька был уже в третьем классе. Рабочие принесли ему деньги, еду и сказали, что отец в больнице – сжёг себе левую руку.

– Пенсию не дадут, – хмуро толковали соседи на кухне, – пьяный был. Вот горе-то сам себе накликал.

Соседи кормили Володьку, чинили ему одежду. Особенно Марья Ильинична. Её муж помогал Володьке делать уроки и даже ходил на родительское собрание.

Почти каждый день бегал Володька в больницу. Он пробирался в дырку под забором, увёртывался от нянь в больничном саду и от дежурных врачей в коридорах.

Отец всегда молчал. Он словно тяготился присутствием сына. Лишь один раз, перед выпиской, он погладил Володьку по голове и зажмурился. А когда пришёл домой, то весь вечер просидел, перебирая грамоты, полученные на заводе за хорошую работу. Он покачивал изуродованной рукой, морщился и вздыхал.

Краткое содержание книг и рассказов

Пушкин 28
Чехов 22
Тургенев 20
Толстой 19
Гоголь 17
Бунин 14
Лермонтов 10
Горький 10
Салтыков 10
Андерсен 10
Куприн 9
Достоевский 9
Шолохов 8
Островский 7
Платонов 7
Астафьев 7
Булгаков 7
Лесков 7
Васильев 6
Паустовский 6
Шекспир 6
Андреев 5
Бажов 5
Гайдар 4
Распутин 4
Быков 4
Короленко 4
Гончаров 4
Некрасов 4
Хемингуэй 4
Жуковский 4
Лондон 4
Бальзак 4
Верн 4
Перро 4
Толстой 4
Грин 3
Солженицын 3
Твен 3
Брэдбери 3
Гофман 3
Шукшин 3
Айтматов 3
О. Генри (O. Henry) 3
Дойль 3
Носов 3
Твардовский 2
Фадеев 2
Сент-Экзюпери 2
Карамзин 2
Есенин 2
Шоу 2
Оскар 2
Ремарк 2
Толстой 2
Воробьев 2
Уэллс 2
Абрамов 2
Вампилов 2
Гомер 2
Мериме 2
Беляев 2
Каверин 2
Аксаков 2
По 2
Дюма 2
Оскар 2
Диккенс 2
Толкин 2
Софокл 2
Гюго 2
Кассиль 2
Гауф 2
Железников 2
Стругацкие 2
Фонвизин 1
Грибоедов 1
Блок 1
Погорельский 1
Полевой 1
Катаев 1
Троепольский 1
Дефо 1
Сэлинджер 1
Мольер 1
Пришвин 1
Ершов 1
Закруткин 1
Маяковский 1
Радищев 1
Рылеев 1
Чернышевский 1
Приставкин 1
Замятин 1
Григорович 1
Искандер 1
Шмелев 1
Кондратьев 1
Бондарев 1
Некрасов 1
Алексин 1
Тендряков 1
Маркес 1
Трифонов 1
де Сервантес 1
Тэффи 1
Стивенсон 1
Алигьери 1
Олеша 1
Рид 1
Рыбаков 1
Кэрролл 1
Гарин-Михайловский 1
Олдридж 1
Булычев 1
Киплинг 1
Скотт 1
Голдинг 1
Рабле 1
Бронте 1
Барри 1
Флобер 1
Метерлинк 1
Маршак 1
Эсхил 1
Добролюбов 1
Островский 1
Шаламов 1
Белых 1
Богомолов 1
Мамин-Сибиряк 1
Ермолай-Еразм 1
Одоевский 1
Мономах 1
Бородин 1
Губарев 1
Екимов 1
Верди 1
Ахматова 1
Гершвин 1
Геродот 1
Киз 1
Линдгрен 1
Велтистов 1
Крапивин 1
Бизе 1
Ильф 1
Солоухин 1
Трэверс 1
Летописец 1
Медведев 1
Камю 1
Маршалл 1
Пантелеев 1
Роттердамский 1
Бронте 1
Гавальда 1
Ибсен 1
Яковлев 1
Сетон-Томпсон 1
Гримм 1
Громова 1
Осеева 1
Драгунский 1
Самарский 1
Войнич 1
Алексеев 1
Прокофьева 1
Успенский 1
Хаггард 1
Остин 1
Хаксли 1
Шварц 1
Оруэлл 1
Гёте 0
Обручев 0
ещё

Нет времени читать объемные тома? Нужно быстро вспомнить сюжет романа или повести? На нашем сайте вы сможете с легкостью найти и читать краткие содержания книг онлайн без каких-либо ограничений. Для вашего максимального удобства пересказы структурированы и представлены по главам (прозовые произведения) либо по действиям (драматические). Это позволит быстро найти нужный вам раздел книги, не перечитывая краткое содержание полностью. В начале каждого пересказа приведены сведения об истории написания книги, ее теме и идее, а также дана лаконичная характеристика главных и второстепенных героев, что позволяет лучше ориентироваться в сюжетном изложении произведения.

Краткие содержания, представленные на Obrazovaka.ru, – это точные, сжатые, грамотно составленные и понятные даже детям пересказы, помогающие получить общее впечатление о шедеврах литературной классики.

Кому будут полезны краткие содержания от Obrazovaka.ru?

Как показывает опыт, краткое содержание рассказа, романа или пьесы может понадобиться кому угодно, поэтому специалисты Obrazovaka.ru создают максимально емкие и понятные пересказы. Представленные на сайте изложения будут полезны, прежде всего, школьникам – ученикам средних и старших классов – при подготовке к урокам литературы. Также у нас вы легко найдете очень краткие содержания для читательского дневника, ведь даже прочитав книгу полностью, ребенку нередко трудно уложить все свои впечатления в лаконичный обзор, достойный высокой оценки.

Структурированные, удобные для прочтения пересказы станут прекрасным вспомогательным материалом для учителей при подготовке к урокам и студентам в качестве «шпаргалок», позволяющих за пару минут до экзамена повторить весь пройденный курс. Краткое содержание книги также способно стать спасением для родителей, которые стараются помогать детям в процессе подготовки домашних заданий, регулярно проверяя их знания, но не могут найти лишнего времени, чтобы самостоятельно перечитать школьную программу.

Помимо того, пересказ произведения позволяет сразу понять – перед вами детектив, приключения или психологический роман. И, что самое главное, нередко после прочтения краткого изложения книги хочется прочесть ее полностью!

Михаил Петрович Погодин — биография

Сторонник норманнской теории происхождения русского государства [en] . Во взглядах близок к славянофилам. Пропагандировал идею славянского единства. Труды по истории Древней Руси, летописанию. Коллекция исторических памятников («Древлехранилище»). Бытовые повести, исторические драмы.

Михаил Погодин родился 23 ноября (11 ноября по старому стилю) 1800 года в Москве. Сын крепостного, отпущенного на волю в 1806 году. В 1821 г. Михаил Петрович окончил Московский университет, где защитил магистерскую диссертацию «О происхождении Руси» (1825), в которой выступал с позиций норманской теории. Примыкал к «любомудрам». В 1826 — 1844 был профессором Московского университета, сначала всеобщей, с 1835 — русской истории.

Во второй половине 1820-х годов, став секретарём Общества любителей русской словесности, Погодин активно занимался литературной деятельностью, внёс заметный вклад в становление русской повести и святочного рассказа. Из под его пера вышли повести «Нищий» (1825), «Как аукнется, так и откликнется» (1825), «Русая коса» (1826), «Суженый» (1828), «Сокольницкий сад» (1829), «Адель» (1830), «Преступница» (1830), «Васильев вечер» (1831), «Чёрная немочь», «Невеста на ярмарке» и другие, изданные отдельно в сборнике «Повести» (ч. 1—3, 1832).

В 1826 году Погодин издал литературный альманах «Урания», к участию в котором привлёк Веневитинова, Евгения Абрамовича Баратынского, Алексея Фёдоровича Мерзлякова, Федора Ивановича Тютчева, Александра Ивановича Полежаева, Степана Петровича Шевырева, Павла Петровича Вяземского, по просьбе которого и Александр Сергеевич Пушкин предоставил пять своих стихотворений. Сам Погодин опубликовал в альманахе свою повесть «Нищий». Белинский считал, что это произведение замечательно «по верному изображению русских простонародных нравов, по теплоте чувства, по мастерскому рассказу».

В 1827 — 1830 М. Погодин издавал журнал «Московский вестник», в 1841 — 1856 совместно с Степаном Петровичем Шевырёвым — «Москвитянин». Выступал в 20 — 30-е годы с критикой историка Михаила Трофимовича Каченовского и «скептической школы». Изучал древнерусскую и славянскую историю, был близок к славянофилам.

Михаилом Петровичем были установлены источники Начальной летописи, изучены причины возвышения Москвы, выявлена постепенность в закрепощении русского крестьянства. Признание самобытности русской истории было основой его научных взглядов, и считал невозможным осмыслить русской исторический процесс и сделать из этого какие-либо выводы и обобщения.

Погодин был историком официального направления и главную задачу истории видел в том, чтобы она сделалась «. охранительницею и блюстительницею общественного спокойствия. ». Бытовые повести писателя «Нищий», «Чёрная немочь», «Невеста на ярмарке» и другие (вошедшие в его книги «Повести», ч. 1 — 3, 1832) давали достоверную картину жизни крепостных, купцов, мещан, но были лишены глубины художественного обобщения.

М.П. Погодин — автор исторической драмы «Марфа Посадница» (1830). Его публицистика в 30-х — начала 50-х годов носила реакционный характер; в литературном движении 40-х годов занимал консервативные позиции; вёл борьбу с натуральной школой, в ряде вопросов выступал против литературного критика Виссариона Григорьевича Белинского. В 60-е годы стал сторонником организации славянского национального движения, поддерживал панславизм.

Михаил Петрович опубликовал ряд важных исторических источников, собрал коллекцию древностей (рукописи, книги, монеты, оружие, утварь и т.д.), большая часть которой была в 60-е годы была приобретена Публичной библиотекой в Петербурге.

Творчество Михаила Петровича Погодина

Научные труды:

Погодин М. П. Начертание русской истории: для гимназий. — М., 1837. — 408 с.;
Погодин М. П. Древние русские княжества с 1054 по 1240 год. — СПб., 1848. — 4 т.;
Погодин М. П. Древняя русская история до монгольского ига. — М., 1871. — 4 т.

Проза:

Повести Михаила Погодина. Ч. 1 — 3. М., 1832;
Погодин М. Невеста на ярмарке. Повесть: В 2-х частях. М., 1837;
Погодин М. Повести. Драма. М., 1984.

Дневниковая и автобиографическая проза:

1.Дневник М. П. Погодина. 1820—1822 // ОР РГБ. Ф. 231/I. К. 30. № 1;
2. Дневник М. П. Погодина. 1822—1825 // ОР РГБ. Ф. 231/I. К. 31. № 1;
3. Дневник М. П. Погодина. 1840—1845 // ОР РГБ. Ф. 231/I. К. 33. № 1;
4. Погодин М. Автобиография // ИРЛИ, ОР, Ф. 26; 18 ед. хр.; 1826—1876.

Путевые очерки:

Погодин М. Год в чужих краях (1839). Дорожный дневник. Ч. 1 — 4. М., 1844;
Погодин М. Псков (Из дорожных заметок). Псков, 1881. Шифр: 18.156.3.186;
Погодин М. П. Прогулка в Новгород. 1859. Шифр: 18.10.3.135.

Воспоминания:

К предсказаниям о Пушкине // Русский архив, 1870. — Изд. 2-е. — М., 1871. — Стб. 1947;
Напоминание о Павском // Русский архив, 1870. — Изд. 2-е. — М., 1871. — Стб. 1948—1951;
Отрывок из воспоминания о С. Р. Шевыреве, читанного в заседании Общества Любителей[en] Российской словесности 17 ноября 1865 г. // Русский архив, 1865. — Изд. 2-е. — М., 1866. — Стб. 1261—1269;
Записки М. П. Погодина о политике России 1853—1854. // Русская старина, 1874. — Т. 10. — № 5. — С. 121—138; № 6. — С. 399—407;
Из воспоминаний о Пушкине // Русский архив, 1865. — Изд. 2-е. — М., 1866. — Стб. 1247—1260;
Мое представление историографу. (Отрывок из записок). // Русский архив, 1866. — Вып. 11. — Стб. 1766—1770;
О кончине А. П. Ермолова. Письмо к редактору // Русская старина, 1875. — Т. 13. — № 7. — С. 452—453.

Сочинения

Биография отца Иакинфа Бичурина, написанная в 1847 году // Беседы в Обществе любителей российской словесности при Московском университете. — 1871. — Вып. 3. — С. 62—68;
Исследования, замечания и лекции о русской истории, т. 1 — 7, М., 1846 — 1857;
Историко-политические письма и записки в продолжение Крымской войны 1853 — 1856 гг., М., 1874;
Простая речь о мудреных вещах. М., 1874.

Михаил Петрович Погодин скончался 20 декабря (8 декабря по ст.ст.) 1875 года в Москве.

Николай Платонович Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина. — СПб., 1888—1910, 22 тома;
Корсаков Д. А. Погодин М. П.: биографический очерк. — СПб., 1902. — 12 с.;
Языков Д. Д. М. П. Погодин. — М., 1901. — 28 с.;
Константин Николаевич Бестужев-Рюмин. М. П. Погодин. — СПб., 1892. — 9 с.;
Бестужев-Рюмин К. Н. Биографии и характеристики. (Летописцы России). — М., 1997;
Николай Иванович Павленко Н. И. Михаил Погодин: Жизнь и творчество. — М.: Памятники исторической мысли, 2003. — 360 с. — 800 экз. — ISBN 5-88451-137-X. (в переводе);
Анненкова Е. И. Н. В. Гоголь и М. П. Погодин. Эволюция творческих отношений // Николай Васильевич Гоголь. Проблемы творчества. — СПб. 1992;
Виролайнен М. Н. Молодой Погодин // Погодин М. П. Повести. Драма. — М., 1984. — С. 3—18;
Умбрашко К. Б. М. П. Погодин: Человек. Историк. Публицист. — М., 1999;
Душечкина Е. В. Русский святочный рассказ. — СПб., 1995. — С. 103—112;
Вацуро В. Э. От бытописания к поэзии действительности // Русская повесть XIX века. — Л., 1973. — С. 200—244;
Манн. Динамика русского романтизма. Глава 7. — М., 1995. — С. 233—235;
Виролайнен М. Н. «Сделаем себе имя»: Велимир Хлебников и М. П. Погодин: миф числа // Имя-сюжет-миф. — СПб., 1996. — С. 149—159;
Двирник Е. В. Исповедь как форма диалога с читателем // Актуальные проблемы изучения литературы и культуры на современном этапе. — Саранск, 2002. — С. 151—155;
Капитанова Л. А. Светская повесть М. П. Погодина // Филология. — Краснодар, 1994. — № 3. — С. 40—41;
Корсаков Д. Погодин, Михаил Петрович // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.—М., 1896—1918;
Кузнецов И. В. Повесть М. П. Погодина «Преступница» и традиции древнерусской словесности // Материалы к словарю сюжетов и мотивов русской литературы. — Новосибирск, 2002. — Вып. 5. — С. 97—105;
Ломова Е. А. Ирония в русской повествовательной прозе 20-40-х годов XIX века: (На материале повестей Одоевского, Павлова, Сомова, Погодина) // Жанрово-стилевые искания и литературный процесс. — Алма-Ата, 1998. — С. 42—51;
Мельник В. И. Проблема народа в прозе 1830-х годов: (М. П. Погодин и Н. А. Полевой) // Вопросы филологии. — Ульяновск, 1998. — С. 3—14;
Фёдорова С. В. Развитие М. П. Погодиным жанра повести о творческой личности: (Сб. «Повести М. Погодина», 1832 г.)// Жанр и стиль. — Йошкар-Ола, 1988. — С. 103—114;
Плеханов Георгий Валентинович, М. П. Погодин и борьба классов, Соч., т. 23, М. — Л., 1926;
Никитин Сергей Александрович, Славянские комитеты в России в 1858 — 1876 гг., М., 1960;
Историография истории СССР, 2 изд., М., 1971, с. 143 — 46;
История русской литературы XIX в. Библиографический указатель, М. — Л., 1962.

Смотрите других знаменитых мужчин по имени Михаил.
Биографии великих людей по фамилии на букву П.
Описание отчества Петрович.
Описание имени-отчества Михаил Петрович.
Описание отчества Михайлович.
Описание имени Михаил.
Описания мужских отчеств (и женских).
Описание мужского имени-отчества на букву М (и женских).
100 самых распространенных русских фамилий.
250 общерусских фамилий.
100 самых распространённых фамилий США[en] .
И семантику букв имени в интерпретации российского астролога Астрология (от греческого astron — звезда и logos — слово, учение) — учение о воздействии небесных светил на земной мир и человека (его темперамент, характер, поступки и будущее), которое определялось через видимые движения на небесной сфере и взаимное расположение светил (констелляцию) в данный момент времени (см. Гороскоп).
Астрология возникла в древности (вавилонская храмовая астрология и другие), была тесно связана с астральными культами и астральной мифологией. Получила широкое распространение в Римской империи (первые гороскопы — на рубеже 2-1 веков до нашей эры). С критикой астрологии как разновидности языческого фатализма выступило христианство. Арабская астрология, достигшая значительного развития в 9-10 веков, с 12 века проникла в Европу, где астрология пользуется влиянием до середины 17 века и затем вытесняется с распространением естественнонаучной картины мира.
Похожие записи: