Навеки девятнадцатилетние – краткое содержание Бакланова (сюжет произведения)

Навеки девятнадцатилетние (Бакланов)

Содержание

Деление пересказа на главы — условное.

Тяжёлое ранение [ править ]

Володя Третьяков воевал с декабря 1941-го и даже был ранен в руку. Осенью 1943 года он, окончив восьмимесячные офицерские курсы, возвращался из тыла на фронт.

До своего артиллерийского полка Третьяков добрался на попутках и явился в штаб артиллерийской бригады за назначением. Начальнику разведки бригады Третьяков понравился, он предложил ему остаться в штабе командиром взвода, но тот отказался, попросился в батарею.

Третьякова назначили командиром взвода связи, но пока ему поручили отвести к фронту батарею, командир которой приболел. Третьяков заблудился, проблуждал всю ночь и вышел к перекинутому через овраг хлипкому мосту.

Чтобы придать смелости трактористам и заставить их перевезти через мост многотонные пушки, Третьяков залез под мост и стоял там, пока сверху проезжало первое орудие.

…он почувствовал, как вся эта огромная тяжесть съехала с моста на земную твердь, и мост вздохнул над ним. Только теперь и ощутил он, какая сила давила сверху…

Бойцы взвода связи приняли молоденького командира прохладно, но дисциплине подчинились. Бои на этом участке фронта велись несколько дней. Третьяков, рискуя жизнью, уходил на передовую, чтобы протянуть провод связи, наметить цель и сообщить по телефону её координаты наводчикам.

Попутно Третьяков выяснил, что в этом же стрелковом полку служил и погиб его отчим. Отца Третьякова арестовали и он сгинул без вести. А потом появился отчим, рискнувший взять на себя заботу о семье репрессированного. Младшая сестра Третьякова считала его отцом, а сам Третьяков, будучи тогда подростком, не принял отчима, относился к нему как к квартиранту, и только теперь понял, что был не прав.

Во время атаки фашистских танков Третьякова ранило в руку, осколками иссекло бок. Он попал в полевой госпиталь, где у него извлекли осколки и отправили лечиться в тыл, за Урал.

Тыловой госпиталь и первая любовь [ править ]

Полмесяца спустя, когда Третьяков немного окреп, ему сделали повторную операцию на руке — достали мелкие осколки. Дни в госпитале текли однообразно. В большой палате лежало несколько человек. Среди них — раненный осколком в голову капитан Атраковский, носивший на нательной рубашке орден Красного Знамени. Он побывал в плену и свой орден называл «пропуском в жизнь».

В госпитале часто выступала группа ребят-старшеклассников, они пели для раненых. Среди них Третьяков заметил красивую девушку с длинными толстыми косами. Проснувшись однажды, он увидел эту девушку у постели Атраковского — она рассказывала ему о какой-то своей беде, но подробностей Третьяков не расслышал.

Больные в палате рассказывали, как получили ранения. Третьяков тоже рассказал, как зимой 1942-го по глупости угодил под пропеллер аэросаней и повредил руку. Тогда начальник особого отдела поверил, что это не «хорошо обдуманное членовредительство», и отпустил Третьякова.

Несколько дней спустя Атраковский объяснил Третьякову, как ему повезло, ведь его могли судить.

Смерть в бою покажется прекрасной по сравнению с бесчестьем.

Третьяков почувствовал, что Атраковский знает больше, чем говорит, и хотел рассказать ему об отце, но так и не осмелился.

Под Новый год местные артисты и школьники устроили для раненых концерт. Была там и девушка с косами — Саша.

Третьяков сумел с ней познакомиться, и через несколько дней Саша уже рассказывала ему о свей беде — она не ответила на чувства парня, уходившего на фронт. Он погиб, и теперь Сашу мучила совесть.

В январе Третьяков одолжил у соседа по палате шинель и вечером отправился к Саше. Девушки дома не оказалось — она была у матери, которая заразилась дифтеритом и попала в инфекционную больницу. В сильный мороз, одетый в одну шинельку Третьяков отыскал в незнакомом городе инфекционные бараки и проводил Сашу домой.

Он шёл, как на деревянных ногах, вместо пальцев в сапогах было что-то бесчувственное, распухшее. А Сашины валенки мягко похрустывали рядом, и месяц светил, и снег блистал. Всё это было.

С этого вечера Третьяков стал часто бывать дома у Саши. Её с матерью эвакуировали за Урал из Москвы, дали земли для огорода и подселили к очень глупой, но доброй женщине, жене начальника железнодорожной станции. Скоро Третьяков стал в этом доме своим.

Саша призналась, что её мама по происхождению немка. Третьяков понимал, какое пятно лежит на них, ведь он сам был сыном репрессированного. После этого признания Саша стала ему ещё ближе.

Третьякова разыскал его одноклассник Олег Селиванов.

В начале войны его признали непригодным к строевой службе, и он сделал военную карьеру в тылу, дослужился до секретаря военно-врачебной комиссии. Чтобы отапливать комнату, Саша собирала под вагонами уголь, насыпавшийся из паровозной топки. Это было очень опасно — состав мог в любую минуту тронуться. Чтобы Саша не рисковала жизнью, Третьяков попросил для неё у Олега машину дров, и тот сумел их достать.

Весь день Третьяков с Олегом и Сашей пилили и складывали дрова, а потом обедали вместе с девушкой и её мамой, вернувшейся из инфекционной больницы.

Возвращение на фронт, новое ранение и гибель [ править ]

Лечение Третьякова закончилось. Попрощавшись с Сашей, он вернулся в свою часть и сразу же сильно простудился, долго мучился от жара и ломоты и выздоровел только накануне большого боя.

Советские войска шли вперёд. В степи под Одессой взвод Третьякова попал под артобстрел. Третьякова снова ранило в ту же руку, и его опять отправили в тыловой госпиталь. Он ехал в обозе с ранеными и на душе у него было хорошо и спокойно – Третьяков думал о скорой встрече с мамой, сестрёнкой, Сашей и о том, что для него война, скорее всего, закончена.

Внезапно в овражке неподалёку Третьяков заметил что-то подозрительное.

Он не слышал автоматной очереди: его ударило, подбило под ним ногу, оторвавшись от повозки, он упал. Всё произошло мгновенно.

Быстро выяснилось, что обоз наткнулся на немцев, отставших от своих, и попал под пулемётный обстрел. Третьякова ранило, но он продолжал отстреливаться. Вдруг раздался взрыв, и на месте, где лежал и отстреливался Третьяков, никого не осталось, только рассеивалось облако дыма.

Краткое содержание Навеки девятнадцатилетние Бакланов для читательского дневника

Очень кратко

Великая Отечественная война навсегда останется на страницах книг, авторы которых были очевидцами этого страшного события. Множество было написано книг и рассказов о ней, но лучшей среди рассказов о войне повесть Григория Бакланова “Навеки девятнадцатилетние”, опубликована в 1979 году и удостоена Государственной премии СССР.

Главная мысль

Это книга о тех, кто не вернулся с войны, о любви, о жизни, о юности, о бессмертии. Она рассказывает о величии смелых поступков, любви к Отечеству и побуждает всегда помнить о павших на войне.

Краткое содержание повести Навеки девятнадцатилетние:

В центре сюжета молодой парень Виктор Третьяков. Он живёт простой счастливой жизнью, любит родителей. Но вот приходит она! Та страшная губящая война. Она отнимает у него всё, что было ему так дорого. Незадолго до этого, его мать вышла замуж второй раз, из-за чего между ними испортились отношения. Виктор осуждал мать и считал это предательством к отцу. Отчима он не принял.

Сначала на фронт уходит отчим, а потом и Виктор. Автор описывает его, как добрейшего, порядочного, отважного парня, который не способен прятаться за чужую спину. Лейтенант Третьяков дорожит солдатами, решительный, смелый и не пускает слова на ветер. Повзрослев, он узнаёт реальную стоимость жизни. В его памяти сохранились моменты проведённые с семьёй в родном доме с мирным небом над головой не дают сойти с ума в трудные времена, сохраняют человечность, придают сил и уверенности в победе. Они как никто другой, словно пища голодному, придают огромный стимул к жизни.

Попав в госпиталь, начинает переосмысливать свою жизнь, ругая себя за непочтение и глупость, думает о том, что не имеет права осуждать мать за её выбор. Невзлюбив отчима он причинял боль своей матери, самому близкому и дорогому человеку. Герой пишет ей письма, прося прощения и желает счастья. Тут же, в госпитале, Третьяков впервые влюбляется в девушку Сашу. Она ему очень дорога. Он испытывает к ней сильнейшие чувства, любит её всей душой и готов с ней разделить и счастье и горе.

Эта книга побуждает переживать за героев и желать им только счастья. Но войне безразлично на чувства и жизни людей. Можно представить, что войны нет и жить спокойной жизнью в маленьком городке возле госпиталя, но наш герой не из трусливых, он не прячет голову в песок, как только возникают трудности. Отвага и честь не позволяют ему забыть о том что нужно заботиться о других. И снова идёт на фронт.

На плечи Виктора легла ответственность за мать и отчима, Сашу и её мать. Тем временем в семье Саши тоже не всё в порядке: у её матери немецкое отчество и она сильно переживает по этому поводу. Что с ней будет? Война же с немцами!
Не счесть того горя, которое принесла война! Разъединив сына с отцом, отчимом, матерью, возлюбленной, война не опускает руки и продолжает бороться за главное жизнь. Третьяков получает серьезное ранение и его везут в госпиталь, во время пути он вспоминает людей, которые были с ним, о своих близких, думает как им помочь. К госпиталю он не добрался. Война всё же получила своё. Виктор не дожил до двадцати лет, навсегда оставшись девятнадцатилетним.

Война всегда приносит боль, страдания, разлуку, смерть. В ней нет положительных сторон и она не приносит ничего хорошего. Григорий Бакланов смог в точности передать те эмоции, олицетворив жизненные ценности военного поколения – это чувство долга перед Родиной, ответственность, героизм и любовь.

Читать краткое содержание Бакланов Навеки девятнадцатилетние. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Картинка или рисунок Бакланов Навеки девятнадцатилетние

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

Даниил Гранин появился на свет в первый день нового 1919 года. Факты о том где это произошло разнятся, по одним это произошло в Курскойобласти, по другим в Саратовской области. Папа у него был лесником.

После завершения вечеринки влюбленный молодой человек по имени Вася Чесноков уговаривает свою возлюбленную Машеньку не торопиться домой, а задержаться в гостях и подождать трамвая, чтобы не идти домой впотьмах пешком.

1 глава. Рассказ начинается с описания непогоды, которая наступила в конце лета на берегу Черного моря. Основная масса жителей начала второпях переезжать в город, покидая сады. Княгиня Вера

Произведение повествует читателю о непростом народе, который жил в болотистой местности, где никогда не было солнца и тепла.

Мальчики – глава, которая входит в большой роман “Братья Карамазовы”. В этой главе повествуется о маленьком мальчике – Коле Красоткине, у которого есть только мать, о его поступках и отношениями с другими людьми

Тема войны в произведении Григория Бакланова “Навеки девятнадцатилетние”

Краткая биография писателя Г.Я. Бакланова, его учеба и первые произведения о войне. Причины написания повести “Навеки девятнадцатилетние” в 1979 году, ее содержание и основная мысль. Размышления солдат в повести, описания боев, обращение автора к природе.

РубрикаЛитература
Видреферат
Языкрусский
Дата добавления12.04.2015
Размер файла21,7 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

1. Повесть «Навеки девятнадцатилетние» Григория Бакланова

1.1 Биография писателя

1.2 Повесть о лейтенантах «Навеки девятнадцатилетние»

«Годен для ветра, для грязи, для тьмы.

Годен под пули. Годен для марша.

Годен легендой бродить меж людьми…

Кончена молодость. Но если надо,

Годен любить, умирать, забывать,

В саване сизых дожей истлевая.

Мальчик-солдат, у тебя есть кровать –

Ров трехметровый, тишь полевая.»

Луи Арагон «Вальс девятнадцатилетних»

Война – это всегда очень страшно. Сороковые годы поистине можно назвать роковыми. Сколько жизней погубило это время, сколько разрушило судеб. Сколько детишек остались сиротами, сколько матерей не дождались своих сыновей и дочерей, сколько женщин не увидели больше своих мужей, которые в один день ушли воевать за свои земли и больше не вернулись.

Сотни тысяч молодых мальчишек и девчонок, прямо со школьной скамьи шли в военкоматы и уходили защищать Родину, многие погибали за нее. Страдания, голод, смерть рано сделали подростков взрослыми, воспитав в них смелость, способность к подвигу и самопожертвованию. Выпускники, или еще даже учащиеся школ, такие же как мы ребята, воевали наравне с взрослыми. Во время Великой Отечественной войны таких ребят были десятки тысяч.

Они собирали оставшиеся от боев винтовки, патроны, пулеметы, гранаты, а затем передавали все это партизанам. Многие школьники, на свой риск и страх, вели разведку, спасали раненых, помогали устраивать побеги наших военнопленных из концлагерей, поджигали немецкие склады с продовольствиями, взрывали паровозы.

Таких ребят на войне погибло и пропало без вести очень много. А ведь впереди у них была еще целая жизнь, у них, как и у нас были какие-то цели, планы на будущее, мечты. Но война поменяла жизнь молодого поколения.

Тема войны является главной в произведениях многих писателей, особенно у тех, кто сам прошел через это испытание. Многие из них рассказывают не просто о войне, а о поколении, у которых война забрала годы молодости.

1. Повесть «Навеки девятнадцатилетние» Григория Бакланова

Один из таких писателей – Григорий Яковлевич Бакланов, родившийся 11 сентября 1923 года в Воронеже. Настоящая фамилия – Фридман.

Григорий родился в семье служащего, Якова Минаевича Фридмана (умер в 1933), и зубного врача, Иды Григорьевны Кантор (умерла в 1935). В 1941 году, в 17 лет, ушел добровольцем на фронт. Воевал сначала рядовым на Северо-Западном фронте, затем командиром взвода управления артиллерийской батареи на Юго-Западном и 3-м Украинском фронтах. Был ранен, контужен.

Рассказывая о своей военной биографии в интервью на телеканале «Культура» (2008), Бакланов сказал: «Был я рядовым бойцом … и одно время был я самым молодым в полку… В октябре 1943 года, когда мы брали Запорожье, меня тяжело ранило, шесть месяцев в госпиталях, несколько операций, в итоге признан ограниченно-годным, инвалидом третьей группы, но в свой полк, в свой взвод я вернулся. Участвовал в Ясско-Кишиневской операции, это бои на плацдарме за Днестром, где я был контужен, стали в дальнейшем местом действия повести «Пядь земли». Потом – тяжелейшие бои в Венгрии, в районе озера Балатон; в какой-то степени об этом написана моя первая повесть «Южнее главного удара». Участвовал во взятии Будапешта, Вены, войну закончил в Австрии в звании лейтенанта». Повесть Бакланова «Южнее главного удара» посвящена памяти его родного и двоюродного братьев, Юрия Фридмана и Юрия Зелкинда, погибших на войне.

В 1951 году Бакланов окончил Литературный институт им А.М. Горького. Первые повести о войне, которые принесли Бакланову мировую известность, «Южнее главного удара» (1957) и «Пядь земли» (1959), подверглись резкой официальной критике.

Читайте также:  Овцебык - краткое содержание рассказа Лескова (сюжет произведения)

Официальная советская критика обвиняла Бакланова в «окопной правде» – в правдивом изображении войны глазами ее рядовых участников. Впоследствии военная проза Григория выходила с трудом, преодолевая идеологические препоны. Самой трудной была судьба романа «Июль 41 года» (1964), в котором писатель одним из первых поднял вопрос об ответственности Сталина за поражения Красной Армии в начале войны. После первой публикации этот роман не издавался в СССР двенадцать лет.

Среди других книг писателя – романы и повести «Мертвые сраму не имут» (1961), «Карпухин» (1965), «Друзья» (1975), «Навеки девятнадцатилетние» (1979), «Меньший среди братьев» (1981), «Свой человек» (1990), «И тогда приходят мародеры» (1995), «Мой генерал» (1999), книга воспоминаний и рассказов «Жизнь, подаренная дважды» (1999). Книги Бакланова переведены на многие языки и изданы в 30 странах мира.

По книгам и сценариям Бакланова снято восемь художественных фильмов и поставлен ряд театральных спектаклей. К самым известным относятся телефильм «Был месяц май», поставленный режиссером Марленом Хуциевым по рассказу «Почем фунт лиха» и спектакль Театра на Таганке «Пристегните ремни!» (Постановка Юрия Любимова, 1975). Фильм «Был месяц май» награжден призом международного фестиваля телефильмов в Праге (1971).

В 1953 году Григорий женился, а в 1955 году у него родился сын. Позже дочь.

С 1986 по 1993 годы Бакланов работал главным редактором журнала «Знамя». В годы перестройки этот журнал опубликовал многие прежде запрещенные произведения.

Бакланов выступал против вторжения в Афганистан и против чеченской войны. В октябре 1993 года Григорий подписал открытое письмо сорока двух (публичное обращение группы известных литераторов к согражданам, содержащее также требования, обращенные Правительству Российской Федерации и Президенту Б.Н. Ельцину). В 2004 году опубликовал публицистическую повесть «Кумир», развенчивающую образ Солженицына. бакланов повесть война солдат

В сентябре 2008 года, за год до смерти, Бакланов сказал в интервью на телеканале «Культура»: «Из всех человеческих дел, которые мне известны (ни в концлагерях, ни в гетто мне быть не пришлось), война – самое ужасное и бесчеловечное дело…»

Григорий Бакланов умер 23 декабря 2009 года в Москве, похоронен 26 декабря 2009 года на Троекуровском кладбище.

· орденом Красной Звезды,

· орденом Отечественной войны 1-й степени,

· орденом Трудового Красного Знамени,

· орденом «Знак Почета»,

· орденом Дружбы народов,

· орденом «За заслуги перед Отечеством» 3-й степени,

Член Союза писателей СССР (1956), лауреат Государственной премии России (1997). Председатель комиссии по литературному наследию Камила Икрамова (с 1990), сопредседатель фонда «Знамя» (с 1993). Академик Академии российского искусства (с 1995), член Совета по культуре и искусству при Президенте РФ (1996-2001).

1.2 Повесть о лейтенантах «Навеки девятнадцатилетние»

Война гуляет по России,

А мы такие молодые!

На написание повести «Навеки девятнадцатилетние» автора подтолкнул случай, который произошел на съемках кинофильма «Пядь земли». Съемочная группа в одном из окопов нашла пряжку со звездой. «Что-то звякнуло под лезвием лопаты. И вынули на свет запекшуюся в песке, зеленую от окиси пряжку со звездой. Ее осторожно передавали из рук в руки, по ней определили: наш. И, должно быть, офицер».

Произведение было написано в 1979 году. Оно было отмечено Государственной премией СССР в 1982 году.

«Режиссеру Хуциеву больше всего нравится название «Южнее главного удара». Я согласна, хорошее название. Но все же «Навеки девятнадцатилетние» – лучше этого не придумаешь. Оно навеяно строкой из поэмы Павла Антокольского «Сын», посвященной погибшему на войне его сыну: «На веки веков восемнадцатилетний». Эти слова стали символом и памятью о всех молодых участниках Отечественной войны.

Повесть «Навеки девятнадцатилетние» Гриша написал почти через двадцать лет после «Пяди земли». Он уже – не такой молодой человек. Он почти как отец жалеет погибшие молодые жизни. И нам жалко Насруллаева, Паравяна, пехотного ротного, которого «на один бой не хватило». Жалко слепого Ройзмана, мальчика Гошу, ставшего инвалидом… Те, кто остался жив в этой страшной войне, всегда будут их помнить», – пишет жена Григория Бакланова Эльга.

Сам Григорий писал так: «Я думаю, что сейчас время как раз и надо использовать на то, чтобы рассказать правду о войне. Это иллюзия, что у нас ее знают. Только художественная литература, лучшие книги о войне рассказали, какой она была».

В повести «Навеки девятнадцатилетние» рассказывается о молодых лейтенантах, которые, не смотря на свой юный возраст, несли полную ответственность за свои действия, за действия других солдат. И именно эти молодые командиры взводов шли в атаку, держали оборону, вдохновляя остальных. Молодые герои Бакланова обостренно чувствуют ценность каждого прожитого дня, каждого мгновения. «Все они вместе и по отдельности каждый отвечали и за страну, и за войну, и за все, что есть на свете и после них будет. Но за то, чтобы привести батарею к сроку, отвечал он один». Этим «одним» является герой повести Володя Третьяков – молодой офицер, в котором Бакланов воплотил лучшие черты – чувство долга, патриотизм, ответственность, милосердие. Герой повести становится обобщенным образом всего поколения. Вот почему в заголовке стоит множественное число – девятнадцатилетние.

До войны мальчик жил как и все обычные люди. Но незадолго до начала событий Великой Отечественной войны отца его, ни в чем не виновного, арестовали. У ребенка появился отчим, которого мальчик не принял и осуждал мать за измену отцу.

Отчим уходит на войну, следом за ним и сам Третьяков. На войне мальчик начинает взрослеть и понимать цену жизни. Уже в госпитале он начинает ругать себя за мальчишескую дерзость и глупость. Он начинает понимать, что не имел права осуждать мать за ее решение и приносить ей этим самым боль. Автор повести показывает своим читателям, как подростки взрослели в таких суровых условиях.

Автор близок к своему герою. «Здесь, в госпитале, одна и та же мысль не давала покоя: неужели когда-нибудь окажется, что этой войны могло не быть? Что в силах людей было предотвратить это? И миллионы остались бы живы. » И не совсем понятно кто рассуждает, автор или герой повести.

Основной мыслью повести является изображение обобщенности и правды. Автор считал, что он обязан рассказать все, пока жив. Писателю удалось ярко изобразить быт фронтовиков, психологию того времени, позволяя читателю окунуться в те события, в то время и, как бы, оказаться рядом с самими солдатами.

Очень часто в своей повести автор показывает размышления солдат: «Вот они, последние эти необратимые минуты. В темноте завтрак разносили пехоте, и каждый хоть и не говорил об этом, а думал, доскребая котелок: может в последний раз… С этой мыслью и ложку вытертую прятал за обмотку: может, больше и не пригодится».

Философскими размышлениями автор высказывает свое видение происходившего на фронте, свои мысли. «Неужели только великие люди не исчезают вовсе? Неужели только им суждено и посмертно оставаться среди живущих? А от обычных, от таких, как они все, что сидят сейчас в этом лесу, – до них здесь так же сидели на траве, – неужели от них ничего не останется? Жил, зарыли, и как будто не было тебя, как будто не жил под солнцем, под этим вечным синим небом, где сейчас властно гудит самолет, взобравшись на недосягаемую высоту. Неужели и мысль невысказанная и боль – все исчезает бесследно? Или все же отзовется в чьей-то душе?»

В госпитале Третьяков встречает свою первую любовь. Его чувство нежное, сильное, чистое. И читая повесть, начинаешь переживать за их счастье. Но война разрушит все.

Третьякову предлагают остаться в городке, где находился госпиталь, но чувство долга снова отправляют юношу на фронт. За день до своего дня рождения юноша получает поздравительное письмо от мамы и сестры, и в этот день солдата ранили. По дороге в госпиталь юноша погибает, прикрывая спины остальных и давая им возможность спастись. Он так и остался навсегда «девятнадцатилетним» героем. «Когда санинструктор, оставив коней, оглянулась, на том месте, где их обстреляли и он упал, ничего не было. Только подымалось отлетевшее от земли облако взрыва. И строй за строем пыли в небесной выси ослепительно белые облака, окрыленные ветром».

Равным образом захватывают читателя и описания боев, и нередкое обращение автора к природе, существование которой становится альтернативой содеянному людьми кошмару войны. Природа в произведениях Бакланова одно из действующих лиц, она страдает от войны, мучается: корова, оказавшись вблизи передовой, перестает давать молоко.

О деревьях автор пишет, как о людях: «Здесь нет ни одного нераненого дерева. Пройдет время, затянутся осколки белым мясом, но еще долго у пил будут ломаться зубья…»

Герои Бакланова ведут свой отсчет времени, они оценивают его теми мгновениями радости, которые успели пережить в довоенном прошлом, вспоминают когда-то изучаемые в школе столетия и тысячелетия древней истории и потому все ярче воспринимают каждый прожитый, каждый выжитый на фронте день.

Третьяков запоминает все мгновения жизни – случайный поцелуй девушки, зимний свет за окном, ветку дерева под снегом. Война изменяет само ощущение жизни, где рядом и смерть, и счастье бытия, и красота. Гибель героя усиливает неповторимость и трагичность жизни.

Говоря о своей повести, Григорий Бакланов отмечал два обстоятельства: «В тех, кто пишет о войне, живет эта необходимость – рассказать все, пока жив. И только правду». И второе: «Теперь, на отдалении лет, возникает несколько иной, более обобщенный взгляд на событие». И у Григория получилось передать всю атмосферу событий до мельчайших деталей.

Это пронзительная повесть о судьбах вчерашних школьников, не вернувшихся с войны, о любви, о жизни, о юности, о бессмертии их подвига, написанная писателем-героем, знавшим фронтовую жизнь изнутри. Навсегда герои повести Бакланова, как и настоящие солдаты, останутся в нашей памяти, и навсегда останутся молодыми.

Ощущение красоты и цены жизни остается после прочтения повести. Она оставляет глубокий след в сердце и дает понимание, что у победы горький привкус, вызывает чувство благодарности к павшим на той беспощадной войне, помогает задуматься о ценности жизни.

Размещено на Allbest.ru

Подобные документы

Навсегда герои повести Бакланова, писателя-фронтовика, как и их прототипы, останутся молодыми. Ощущение цены жизни, острое чувство ответственности перед павшими за все, что происходит на земле, – вот такой душевный настрой остается поле прочтения повести.

анализ книги [9,0 K], добавлен 02.03.2002

Жизнь и творчество Константина Воробьева. Основные сюжеты повести “Убиты под Москвой”. Особенности описания войны в повести К. Воробьева “Убиты под Москвой”. Многоликость смерти на войне в повести. Столкновение трех правд в повести К. Воробьева.

реферат [17,1 K], добавлен 11.05.2010

Произведения о войне как трагедии народа в литературе ХХ века. Краткая биографическая справка из жизни В. Быкова. Сюжет повести “Сотников”. Основная цель партизанской войны. Нравственная сила Сотникова. Роль и место повести в творчестве писателя.

реферат [21,1 K], добавлен 09.12.2012

Место повести “Старик и море” в творчестве Эрнеста Хемингуэя. Своеобразие художественного мира писателя. Развитие темы стойкости в повести “Старик и море”, ее двуплановость в произведении. Жанровая специфика повести. Образ человека-борца в повести.

дипломная работа [108,6 K], добавлен 14.11.2013

Семантика названия и пространственно-временная организация произведения В. Маканина, повествующего о жизни и смерти солдат в период войны на Кавказе. Основная идея писателя: красота не способна спасти мир, наполненный жестокостью и ужасом военных будней.

анализ книги [14,3 K], добавлен 12.03.2013

Куприн как певец возвышенной любви. Тема повести “Гранатовый браслет”. Жизненный и творческий путь писателя. Содержание повести, тема “маленького человека” в работе Куприна. Прощание Веры с умершим Желтковым как психологическая кульминация повести.

презентация [20,5 M], добавлен 30.11.2013

История жизни и творчества русского писателя и режиссера Василия Макаровича Шукшина. Обзор творчества: основные темы и произведения. Место повести “Калина красная” в творчестве писателя. Анализ произведения: тема деревенского человека, герои и характеры.

реферат [22,4 K], добавлен 12.11.2010

Творчество писателя фронтовика Вячеслава Кондратьева, особенности изображения им войны. Этапы жизни В. Кондратьева, его годы на войне и путь к писательству. Анализ повести “Привет с фронта”. Идейно-нравственные связи в произведениях Кондратьева.

реферат [30,4 K], добавлен 09.01.2011

История создания сказки-были “Кладовая солнца”. Прототипы в повести. Образ автора в повести. Сказочное и реальное в произведении. Разбор его ключевых моментов, художественных образов. Роль природы как живого персонажа. Отношение Пришвина к главным героям.

презентация [4,9 M], добавлен 01.04.2015

Рассмотрение основных положений концепции “естественной личности” в повести А.И. Куприна. Своеобразие реализма художественного стиля писателя, состоявшего в противостоянии реального и идеального миров. Роль романтической составляющей в произведении.

реферат [18,8 K], добавлен 14.03.2015

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.

Григорий Бакланов – Навеки девятнадцатилетние

Григорий Бакланов – Навеки девятнадцатилетние краткое содержание

Навеки девятнадцатилетние читать онлайн бесплатно

Эта книга о тех, кто не вернулся с войны, о любви, о жизни, о юности, о бессмертии. В нашем поколении из каждых ста, ушедших на фронт, с войны вернулось не больше трех.

Параллельно в книге идет фоторассказ. Людей, которые на этих фотографиях, я не встречал на фронте и не знал. Их запечатлели фотокорреспонденты и, может быть, это все, что осталось от них.

Блажен, кто посетил сей мир

В его минуты роковые!

А мы прошли по этой жизни просто,

В подкованных пудовых сапогах.

Живые стояли у края вырытой траншеи, а он сидел внизу. Не уцелело на нем ничего, что при жизни отличает людей друг от друга, и невозможно было определить, кто он был: наш солдат? Немец? А зубы все были молодые, крепкие.

Что-то звякнуло под лезвием лопаты. И вынули на свет запекшуюся в песке, зеленую от окиси пряжку со звездой. Ее осторожно передавали из рук в руки, по ней определили: наш. И, должно быть, офицер.

Пошел дождь. Он кропил на спинах и на плечах солдатские гимнастерки, которые до начала съемок актеры обнашивали на себе. Бои в этой местности шли тридцать с лишним лет назад, когда многих из этих людей еще на свете не было, и все эти годы он вот так сидел в окопе, и вешние воды и дожди просачивались к нему в земную глубь, откуда высасывали их корни деревьев, корни трав, и вновь по небу плыли облака. Теперь дождь обмывал его. Капли стекали из темных глазниц, оставляя черноземные следы; по обнажившимся ключицам, по мокрым ребрам текла вода, вымывая песок и землю оттуда, где раньше дышали легкие, где сердце билось. И, обмытые дождем, налились живым блеском молодые зубы.

– Накройте плащ-палаткой,– сказал режиссер. Он прибыл сюда с киноэкспедицией снимать фильм о минувшей войне, и траншеи рыли на месте прежних давно заплывших и заросших окопов.

Взявшись за углы, рабочие растянули плащ-палатку, и дождь застучал по ней сверху, словно полил сильней. Дождь был летний, при солнце, пар подымался от земли. После такого дождя все живое идет в рост.

Читайте также:  Скверный анекдот - краткое содержание рассказа Достоевского (сюжет произведения)

Ночью по всему небу ярко светили звезды. Как тридцать с лишним лет назад, сидел он и в эту ночь в размытом окопе, и августовские звезды срывались над ним и падали, оставляя по небу яркий след. А утром за его спиной взошло солнце. Оно взошло из-за городов, которых тогда не было, из-за степей, которые тогда были лесами, взошло, как всегда, согревая живущих.

В Купянске, орали паровозы на путях, и солнце над выщербленной снарядами кирпичной водокачкой светило сквозь копоть и дым. Так далеко откатился фронт от этих мест, что уже не погромыхивало. Только проходили на запад наши бомбардировщики, сотрясая все на земле, придавленной гулом. И беззвучно рвался пар из паровозного свистка, беззвучно катились составы по рельсам. А потом, сколько ни вслушивался Третьяков, даже грохота бомбежки не доносило оттуда.

Дни, что ехал он из училища к дому, а потом от дома через всю страну, слились, как сливаются бесконечно струящиеся навстречу стальные нити рельсов. И вот, положив на ржавую щебенку солдатскую шинель с погонами лейтенанта, он сидел на рельсе в тупичке и обедал всухомятку. Солнце светило осеннее, ветер шевелил на голове отрастающие волосы. Как скатился из-под машинки в декабре сорок первого вьющийся его чуб и вместе с другими такими же вьющимися, темными, смоляными, рыжими, льняными, мягкими, жесткими волосами был сметен веником по полу в один ком шерсти, так с тех пор и не отрос еще ни разу. Только на маленькой паспортной фотокарточке, матерью теперь хранимой, уцелел он во всей своей довоенной красе.

Лязгали сталкивающиеся железные буфера вагонов, наносило удушливый запах сгоревшего угля, шипел пар, куда-то вдруг устремлялись, бежали люди, перепрыгивая через рельсы; кажется, только он один не спешил на всей станции. Дважды сегодня отстоял он очередь на продпункте. Один раз уже подошел к окошку, аттестат просовывал, и тут оказалось, что надо еще что-то платить. А он за войну вообще разучился покупать, и денег у него с собой не было никаких. На фронте все, что тебе полагалось, выдавали так, либо оно валялось, брошенное во время наступления, во время отступления: бери, сколько унесешь. Но в эту пору солдату и своя сбруя тяжела. А потом, в долгой обороне, а еще острей — в училище, где кормили по курсантской тыловой норме, вспоминалось не раз, как они шли через разбитый молокозавод и котелками черпали сгущенное молоко, а оно нитями медовыми тянулось следом. Но шли тогда по жаре, с запекшимися, черными от пыли губами– в пересохшем горле застревало сладкое это молоко. Или вспоминались угоняемые ревущие стада, как их выдаивали прямо в пыль дорог.

Пришлось Третьякову, отойдя за водокачку, доставать из вещмешка выданное в училище вафельное полотенце с клеймом. Он развернуть его не успел, как налетело на тряпку сразу несколько человек. И все это были мужики призывного возраста, но уберегшиеся от войны, какие-то дерганые, быстрые: они из рук рвали, и по сторонам оглядывались, готовые вмиг исчезнуть. Не торгуясь, он отдал брезгливо за полцены, второй раз стал в очередь. Медленно подвигалась она к окошку, лейтенанты, капитаны, старшие лейтенанты. На одних все было новенькое, необмятое, на других, возвращавшихся из госпиталей, чье-то хлопчатобумажное БУ– бывшее в употреблении. Тот, кто первым получал его со склада, еще керосинцем пахнущее, тот, может, уже в землю зарыт, а обмундирование, выстиранное и подштопанное, где его попортила пуля или осколок, несло второй срок службы.

Вся эта длинная очередь по дороге на фронт проходила перед окошком продпункта, каждый пригибал тут голову: одни хмуро, другие– с необъяснимой искательной улыбкой.

— Следующий! — раздавалось оттуда.

Подчиняясь неясному любопытству, Третьяков тоже заглянул в окошко, прорезанное низко. Среди мешков, вскрытых ящиков, кулей, среди всего этого могущества топтались по прогибающимся доскам две пары хромовых сапог. Сияли припыленные голенища, туго натянутые на икры, подошвы под сапогами были тонкие, кожаные; такими не грязь месить, по досочкам ходить.

Хваткие руки тылового солдата — золотистый волос на них был припорошен мукой– дернули из пальцев продовольственный аттестат, выставили в окошко все враз: жестяную банку рыбных консервов, сахар, хлеб, сало, полпачки легкого табаку:

А следующий уже торопил, просовывал над головой свой аттестат.

Выбрав теперь место побезлюдней, Третьяков развязал вещмешок и, сидя перед ним на рельсе, как перед столом, обедал всухомятку и смотрел издали на станционную суету. Мир и покой были на душе, словно все, что перед глазами-и день этот рыжий с копотью, и паровозы, кричащие на путях, и солнце над водокачкой,– все это даровано ему в последний раз вот так видеть.

Хрустя осыпающейся щебенкой, прошла позади него женщина, остановилась невдалеке:

— Закурить угости, лейтенант! Сказала с вызовом, а глаза голодные, блестят. Голодному человеку легче попросить напиться или закурить.

— Садись,– сказал он просто. И усмехнулся над собой в душе: как раз хотел завязать вещмешок, нарочно не отрезал себе еще хлеба, чтобы до фронта хватило. Правильный закон на фронте: едят не досыта, а до тех пор, когда-все.

Она с готовностью села рядом с ним на ржавый рельс, натянула край юбки на худые колени, старалась не смотреть, пока он отрезал ей хлеба и сала. Все на ней было сборное: солдатская гимнастерка без подворотничка, гражданская юбка, заколотая на боку, ссохшиеся и растресканные, со сплюснутыми, загнутыми вверх носами немецкие сапоги на ногах. Она ела, отворачиваясь, и он видел, как у нее вздрагивает спина и худые лопатки, когда она проглатывает кусок. Он отрезал еще хлеба и сала. Она вопросительно глянула на него. Он понял ее взгляд, покраснел: обветренные скулы его, с которых третий год не сходил загар, стали коричневыми. Понимающая улыбка поморщила уголки тонких ее губ. Смуглой рукой с белыми ногтями и темной на сгибах кожей, она уже смело взяла хлеб в замаслившиеся пальцы.

Вылезшая из-под вагона собака, худая, с выдранной клоками шерстью на ребрах, смотрела на них издали, поскуливала, роняя слюну. Женщина нагнулась за камнем, собака с визгом метнулась в сторону, поджимая хвост. Нарастающий железный грохот прошел по составу, вагоны дрогнули, покатились, покатились по рельсам. Отовсюду через пути бежали к ним милиционеры в синих шинелях, прыгали на подножки, лезли на ходу, переваливаясь через высокий борт в железные платформы — углярки.

— Крючки,– сказала женщина.– Поехали народ чеплять.

И оценивающе оглядела его:

— Волосы у тебя светлые отрастают. А брови те-ом-ные. Первый раз туда? Он усмехнулся:

— А ты не шуткуй так! Вот у меня брат был в партизанах.

Григорий Бакланов – Навеки – девятнадцатилетние

Григорий Бакланов – Навеки – девятнадцатилетние краткое содержание

Навеки – девятнадцатилетние читать онлайн бесплатно

Григорий Яковлевич Бакланов

Когда думаешь о каком-то произведении художника – в данном случае о повести Г. Бакланова «Навеки – девятнадцатилетние», – то мысль неизбежно обращается к первым вещам этого автора. Тем более что для меня они имели огромное значение и их влияние я ощущаю и сейчас.

Помню, что, когда я мучительно искал не то что форму своих будущих «Ржевских тетрадей» – не в форме, наверное, было дело, – я долго думал: как мне писать о пережитом?… То, что появлялось тогда в печати о войне, плохо соответствовало моему личному опыту. Война, о которой я хотел рассказать, происходила на небольшом пятачке, была не очень-то известной многим, к тому же трудной и безудачной. Как написать о ней? Бои местного значения… Безуспешные, но кровавые наши наступления, разведки с обеих сторон, минометные обстрелы, бомбежки, вражеские снайперы – и подразделения таяли вместе с мартовскими и апрельскими снегами; к маю, как сошли те, в ротах почти не осталось людей… Ну, как писать об этом?! А писать хотелось. Ржев держал меня уже за горло и не отпускал…

И вдруг «Пядь земли». Читаю и думаю – пядь… пядь земли. Ведь как верно! Война для каждого из нас именно и происходила на «пяди». Один воевал на «пяди» Северо-Западного фронта, второй – Калининского, третий – Сталинградского, другой – Юго-Западного фронта, кто-то на «пяди» под Берлином. Может, так и сложилась вся война? Тем более что о своей войне каждый, наверное, может рассказать предельно правдиво, предельно искренно, не упустив ни одной мелочи, ни одной приметы того времени, потому что это была твоя «пядь», где ты оставил часть души и которая теперь уж в памяти навечно. Это твои три-четыре товарища, с которыми и из одного котелка пшенку, и один сухарь пополам, и одну цигарку слюнявишь, – твоя война

И скажу прямо, баклановская «Пядь земли» была для меня тогда откровением. Я уже перестал сомневаться: а нужно ли мне писать о своей войне, заслуживает ли она этого? И показалось мне тогда, как, кстати, думается и сейчас, что вот из таких «пядей», из таких «малых» войн, может быть, и будет черпать будущий автор «Войны и мира». Лишь бы мы всё написали без утайки, все как было, не приукрашивая и не позабыв ничего… Скроем что-нибудь, умолчим – и подведем будущего Толстого полуправдой, которую невольно сможет повторить и он. А тогда не быть и «Войне и миру» о нашей Великой Отечественной войне. Не быть! И виноваты будем мы, непосредственные свидетели и участники, имевшие мужество воевать, но почему-то не нашедшие его, чтобы сказать об этой войне только правду, всю правду, и ничего, кроме правды.

В «Пяди земли» Бакланова была определенная смелость и дерзость: после «эпических полотен» вдруг «пядь», всего несколько действующих лиц, никаких особо эпохальных сражений, броских геройств, а у читателя (особенно воевавшего) сжимается сердце, его душит боль, потому что так было и все похоже на его собственную войну.

Не всем тогда это понравилось. Даже в фильме, который через несколько лет появился, стали кое-что «исправлять». Декоративные окопы сделали, укрепили, как положено, стенки досками, не подумав опрометчиво, что такая вот «мелочь» убивает правду… Где же, откуда в степи доски? Но в студийной мастерской их навалом – и сделали! Вот так иной раз мы и уходим от правды войны. А нам ли не помнить, сколько пришлось нашему поколению заплатить, прежде чем мы поняли и уразумели, что же такое настоящая война…

Я к тому говорю все это, что в повести «Навеки – девятнадцатилетние» Г. Бакланов остался верен себе: все в ней правда, густо замешанная на событиях, самим автором пережитых, прочувствованных…

Как ни странно, но о быте войны не так много написано. То ли потому, что не всеми «военными» писателями этот быт самолично испытан, то ли потому, что часто не придавалось ему значения. А он меж тем того стоит. Потому как вся война из этого быта и состояла. Сами бои составляли не главную часть жизни человека на войне. Быт был неимоверно трудный, связанный и с лишениями, и с огромными физическими перегрузками.

Пока солдат доходил до «передка», он был уже измучен, вымотан ночными маршами, когда в грязь и распутицу, когда в мороз и метель, а придя на передовую, с ходу начинал копать окопы, землянки… И существовали в том быте детали вроде бы незначительные, но без которых тем не менее рассказ о войне оказывается неполон. Вот не довелось мне, например, нигде прочитать о такой, казалось бы, мелочи: где носил солдат-пехотинец капсюли от гранат?… Как малую саперную лопату приспосабливал в атаках?… А носил он капсюли в левом кармане гимнастерки, а почему – прошу подумать и догадаться. А лопатку при атаке приспосабливал так, чтобы защитить живот. Не велика железяка, а все-таки пуля вдруг и отрикошетит…

Так вот – о быте войны у Бакланова в этой повести сказано очень много и очень подробно. И это, думается, не случайно. Углубление военной прозы идет не только в плане психологическом, но и в более полном охвате самих тех условий, в которых человек жил и воевал. Это важно потому, что все эти мелочи быта, которые способен знать только воевавший человек, могут уйти. Их уже не восстановить потом писателю другого времени. Никогда. Да и нам, живущим сейчас в немыслимом для тех лет комфорте, которым даже трудно представить, как люди могли спать в снегу при двадцатиградусном морозе, спать не в спальном мешке, а в протертой шинелишке, полезно об этом вспомнить, а тем, кто не знает, узнать.

И в повести Бакланова мы месим грязь вместе с лейтенантом Третьяковым, спим кое-как и кое-где, хлебаем второпях похлебку, стоим под хлипким мостом, по которому проходят трактора с орудиями, мерзнем, мечемся под огнем, теряем товарищей, корчимся от боли в палатке медсанбата… Через все это проводит нас автор, заботясь лишь об одном – не упустить бы ничего из того, что пришлось испытать самому и его герою, не забыть ни одной мельчайшей подробности, потому что все это для него очень важно, потому что он пишет войну такой, какой она и была. И если бы в повести было только это, то и тогда она заслуживала бы нашего внимания, но есть в повести и другое…

Удивительно даже, что такая вот строгая, реалистичная вещь, лишенная всякой сентиментальности, вещь, вроде бы совершенно беспафосная, в то же время обладает огромной эмоциональной силой: я, например, не помню ни одного произведения о войне – хотя в каждом из них мучились и погибали люди, – в котором было бы так ярко выражено чувство великой, непроходимой скорби о загубленных войной жизнях… Да, конечно, потери в войне неизбежны, порой необходимы, но, что скрывать, припоминаются и бесконечные бои за какие-нибудь высотки, деревеньки, бои заведомо обреченные, которые прибавили к потерям неизбежным потери, которых могло бы и не быть…

Русская классическая литература не боялась, а даже стремилась всегда вызвать у читателя жалость, сострадание к своим героям… И не одно поколение русских людей училось сострадать именно у наших классиков. Можно вспомнить целый ряд произведений, прочитанных еще в детстве, которые на всю жизнь дали заряд доброты. Так, не прочитав, быть может, тургеневскую «Муму», многие из нас что-то потеряли в своей человечности.

Сейчас, читая «Навеки – девятнадцатилетние», я с первых же страниц отдаюсь этому чувству: мне жалко полудевчонку-полуженщину, с которой делится Третьяков едой, а потом отчаянно целуется в машине, жалко, потому что за ней – женские, порушенные войной судьбы. Мне жалко пехотного ротного, которого и «на один бой не хватило», жалко убитых Паравяна и Насруллаева, жалко слепого Ройзмана, издерганного, израненного Старых, печального Атраковского, мальчишку Гошу, в восемнадцать лет ставшего инвалидом; мне почему-то жалко всех, кого встречаю в повести, кончая совсем эпизодической фигурой девушки-санинструктора, привычно прикурившей от цигарки ездового, закашлявшейся после первой затяжки, – жалко, хотя автор совсем не старается разжалобить читателя. Он пишет обо всем скупо, жестко, без надрыва, даже спокойно пишет, но атмосфера всей повести такова, что, повторяю, более щемящего чувства боли и сострадания не вызывало во мне ни одно произведение о войне.

Читайте также:  Барышня-крестьянка - краткое содержание повести Пушкина (сюжет произведения)

И этот эмоциональный настрой – новое не только в прозе Бакланова, но и вообще в нашей военной прозе…

Видно, пришло время просто по-человечески пожалеть всех тех, кто не вернулся с войны… Повесть Бакланова к этому нас и зовет. И думаю, что, вспомнив, пожалев всех, кому не довелось дожить до победы, мы не унизим их своей жалостью, а, проникшись этим чувством, сами станем и лучше и чище…

Вот в свете этого общего, пронизывающего всю повесть чувства становится ясно, почему образ главного героя повести лейтенанта Третьякова вроде бы лишен автором ярко выраженных индивидуальных черт: он уже не живой с самого начала, он легкой, почти бестелесной тенью проходит по повести как символ нашего погибшего поколения. Он такой, какими были все юноши войны, и каждая мать, потерявшая сына на фронте, может найти в Володе Третьякове черты своего Жени, Вани, Саши, Кости, потому что он так же честен, храбр, верен воинскому долгу, как и ее сын. И не знаю, будь Третьяков задуман автором другим, более реальным, может быть, и не создалось бы того ощущения общности его со всем тем поколением, какое есть сейчас.

Тема войны в произведении Григория Бакланова Навеки девятнадцатилетние

1. Повесть «Навеки девятнадцатилетние» Григория Бакланова

1.1 Биография писателя

1.2 Повесть о лейтенантах «Навеки девятнадцатилетние»

«Годен для ветра, для грязи, для тьмы.

Годен под пули. Годен для марша.

Годен легендой бродить меж людьми…

Кончена молодость. Но если надо,

Годен любить, умирать, забывать,

В саване сизых дожей истлевая.

Мальчик-солдат, у тебя есть кровать –

Ров трехметровый, тишь полевая.»

Луи Арагон «Вальс девятнадцатилетних»

Война – это всегда очень страшно. Сороковые годы поистине можно назвать роковыми. Сколько жизней погубило это время, сколько разрушило судеб. Сколько детишек остались сиротами, сколько матерей не дождались своих сыновей и дочерей, сколько женщин не увидели больше своих мужей, которые в один день ушли воевать за свои земли и больше не вернулись.

Сотни тысяч молодых мальчишек и девчонок, прямо со школьной скамьи шли в военкоматы и уходили защищать Родину, многие погибали за нее. Страдания, голод, смерть рано сделали подростков взрослыми, воспитав в них смелость, способность к подвигу и самопожертвованию. Выпускники, или еще даже учащиеся школ, такие же как мы ребята, воевали наравне с взрослыми. Во время Великой Отечественной войны таких ребят были десятки тысяч.

Они собирали оставшиеся от боев винтовки, патроны, пулеметы, гранаты, а затем передавали все это партизанам. Многие школьники, на свой риск и страх, вели разведку, спасали раненых, помогали устраивать побеги наших военнопленных из концлагерей, поджигали немецкие склады с продовольствиями, взрывали паровозы.

Таких ребят на войне погибло и пропало без вести очень много. А ведь впереди у них была еще целая жизнь, у них, как и у нас были какие-то цели, планы на будущее, мечты. Но война поменяла жизнь молодого поколения.

Тема войны является главной в произведениях многих писателей, особенно у тех, кто сам прошел через это испытание. Многие из них рассказывают не просто о войне, а о поколении, у которых война забрала годы молодости.

1. Повесть «Навеки девятнадцатилетние» Григория Бакланова

1.1 Биография писателя

Один из таких писателей – Григорий Яковлевич Бакланов, родившийся 11 сентября 1923 года в Воронеже. Настоящая фамилия – Фридман.

Григорий родился в семье служащего, Якова Минаевича Фридмана (умер в 1933), и зубного врача, Иды Григорьевны Кантор (умерла в 1935). В 1941 году, в 17 лет, ушел добровольцем на фронт. Воевал сначала рядовым на Северо-Западном фронте, затем командиром взвода управления артиллерийской батареи на Юго-Западном и 3-м Украинском фронтах. Был ранен, контужен.

Рассказывая о своей военной биографии в интервью на телеканале «Культура» (2008), Бакланов сказал: «Был я рядовым бойцом … и одно время был я самым молодым в полку… В октябре 1943 года, когда мы брали Запорожье, меня тяжело ранило, шесть месяцев в госпиталях, несколько операций, в итоге признан ограниченно-годным, инвалидом третьей группы, но в свой полк, в свой взвод я вернулся. Участвовал в Ясско-Кишиневской операции, это бои на плацдарме за Днестром, где я был контужен, стали в дальнейшем местом действия повести «Пядь земли». Потом – тяжелейшие бои в Венгрии, в районе озера Балатон; в какой-то степени об этом написана моя первая повесть «Южнее главного удара». Участвовал во взятии Будапешта, Вены, войну закончил в Австрии в звании лейтенанта». Повесть Бакланова «Южнее главного удара» посвящена памяти его родного и двоюродного братьев, Юрия Фридмана и Юрия Зелкинда, погибших на войне.

В 1951 году Бакланов окончил Литературный институт им А.М. Горького. Первые повести о войне, которые принесли Бакланову мировую известность, «Южнее главного удара» (1957) и «Пядь земли» (1959), подверглись резкой официальной критике.

Официальная советская критика обвиняла Бакланова в «окопной правде» – в правдивом изображении войны глазами ее рядовых участников. Впоследствии военная проза Григория выходила с трудом, преодолевая идеологические препоны. Самой трудной была судьба романа «Июль 41 года» (1964), в котором писатель одним из первых поднял вопрос об ответственности Сталина за поражения Красной Армии в начале войны. После первой публикации этот роман не издавался в СССР двенадцать лет.

Среди других книг писателя – романы и повести «Мертвые сраму не имут» (1961), «Карпухин» (1965), «Друзья» (1975), «Навеки девятнадцатилетние» (1979), «Меньший среди братьев» (1981), «Свой человек» (1990), «И тогда приходят мародеры» (1995), «Мой генерал» (1999), книга воспоминаний и рассказов «Жизнь, подаренная дважды» (1999). Книги Бакланова переведены на многие языки и изданы в 30 странах мира.

По книгам и сценариям Бакланова снято восемь художественных фильмов и поставлен ряд театральных спектаклей. К самым известным относятся телефильм «Был месяц май», поставленный режиссером Марленом Хуциевым по рассказу «Почем фунт лиха» и спектакль Театра на Таганке «Пристегните ремни!» (Постановка Юрия Любимова, 1975). Фильм «Был месяц май» награжден призом международного фестиваля телефильмов в Праге (1971).

В 1953 году Григорий женился, а в 1955 году у него родился сын. Позже дочь.

С 1986 по 1993 годы Бакланов работал главным редактором журнала «Знамя». В годы перестройки этот журнал опубликовал многие прежде запрещенные произведения.

Бакланов выступал против вторжения в Афганистан и против чеченской войны. В октябре 1993 года Григорий подписал открытое письмо сорока двух (публичное обращение группы известных литераторов к согражданам, содержащее также требования, обращенные Правительству Российской Федерации и Президенту Б.Н. Ельцину). В 2004 году опубликовал публицистическую повесть «Кумир», развенчивающую образ Солженицына. бакланов повесть война солдат

В сентябре 2008 года, за год до смерти, Бакланов сказал в интервью на телеканале «Культура»: «Из всех человеческих дел, которые мне известны (ни в концлагерях, ни в гетто мне быть не пришлось), война – самое ужасное и бесчеловечное дело…»

Григорий Бакланов умер 23 декабря 2009 года в Москве, похоронен 26 декабря 2009 года на Троекуровском кладбище.

орденом Красной Звезды,

орденом Отечественной войны 1-й степени,

орденом Трудового Красного Знамени,

орденом «Знак Почета»,

орденом Дружбы народов,

орденом «За заслуги перед Отечеством» 3-й степени,

Член Союза писателей СССР (1956), лауреат Государственной премии России (1997). Председатель комиссии по литературному наследию Камила Икрамова (с 1990), сопредседатель фонда «Знамя» (с 1993). Академик Академии российского искусства (с 1995), член Совета по культуре и искусству при Президенте РФ (1996-2001).

1.2 Повесть о лейтенантах «Навеки девятнадцатилетние»

Война гуляет по России,

А мы такие молодые!

На написание повести «Навеки девятнадцатилетние» автора подтолкнул случай, который произошел на съемках кинофильма «Пядь земли». Съемочная группа в одном из окопов нашла пряжку со звездой. «Что-то звякнуло под лезвием лопаты. И вынули на свет запекшуюся в песке, зеленую от окиси пряжку со звездой. Ее осторожно передавали из рук в руки, по ней определили: наш. И, должно быть, офицер».

Произведение было написано в 1979 году. Оно было отмечено Государственной премией СССР в 1982 году.

«Режиссеру Хуциеву больше всего нравится название «Южнее главного удара». Я согласна, хорошее название. Но все же «Навеки девятнадцатилетние» – лучше этого не придумаешь. Оно навеяно строкой из поэмы Павла Антокольского «Сын», посвященной погибшему на войне его сыну: «На веки веков восемнадцатилетний». Эти слова стали символом и памятью о всех молодых участниках Отечественной войны.

Повесть «Навеки девятнадцатилетние» Гриша написал почти через двадцать лет после «Пяди земли». Он уже – не такой молодой человек. Он почти как отец жалеет погибшие молодые жизни. И нам жалко Насруллаева, Паравяна, пехотного ротного, которого «на один бой не хватило». Жалко слепого Ройзмана, мальчика Гошу, ставшего инвалидом… Те, кто остался жив в этой страшной войне, всегда будут их помнить», – пишет жена Григория Бакланова Эльга.

Сам Григорий писал так: «Я думаю, что сейчас время как раз и надо использовать на то, чтобы рассказать правду о войне. Это иллюзия, что у нас ее знают. Только художественная литература, лучшие книги о войне рассказали, какой она была».

В повести «Навеки девятнадцатилетние» рассказывается о молодых лейтенантах, которые, не смотря на свой юный возраст, несли полную ответственность за свои действия, за действия других солдат. И именно эти молодые командиры взводов шли в атаку, держали оборону, вдохновляя остальных. Молодые герои Бакланова обостренно чувствуют ценность каждого прожитого дня, каждого мгновения. «Все они вместе и по отдельности каждый отвечали и за страну, и за войну, и за все, что есть на свете и после них будет. Но за то, чтобы привести батарею к сроку, отвечал он один». Этим «одним» является герой повести Володя Третьяков – молодой офицер, в котором Бакланов воплотил лучшие черты – чувство долга, патриотизм, ответственность, милосердие. Герой повести становится обобщенным образом всего поколения. Вот почему в заголовке стоит множественное число – девятнадцатилетние.

До войны мальчик жил как и все обычные люди. Но незадолго до начала событий Великой Отечественной войны отца его, ни в чем не виновного, арестовали. У ребенка появился отчим, которого мальчик не принял и осуждал мать за измену отцу.

Отчим уходит на войну, следом за ним и сам Третьяков. На войне мальчик начинает взрослеть и понимать цену жизни. Уже в госпитале он начинает ругать себя за мальчишескую дерзость и глупость. Он начинает понимать, что не имел права осуждать мать за ее решение и приносить ей этим самым боль. Автор повести показывает своим читателям, как подростки взрослели в таких суровых условиях.

Автор близок к своему герою. «Здесь, в госпитале, одна и та же мысль не давала покоя: неужели когда-нибудь окажется, что этой войны могло не быть? Что в силах людей было предотвратить это? И миллионы остались бы живы. » И не совсем понятно кто рассуждает, автор или герой повести.

Основной мыслью повести является изображение обобщенности и правды. Автор считал, что он обязан рассказать все, пока жив. Писателю удалось ярко изобразить быт фронтовиков, психологию того времени, позволяя читателю окунуться в те события, в то время и, как бы, оказаться рядом с самими солдатами.

Очень часто в своей повести автор показывает размышления солдат: «Вот они, последние эти необратимые минуты. В темноте завтрак разносили пехоте, и каждый хоть и не говорил об этом, а думал, доскребая котелок: может в последний раз… С этой мыслью и ложку вытертую прятал за обмотку: может, больше и не пригодится».

Философскими размышлениями автор высказывает свое видение происходившего на фронте, свои мысли. «Неужели только великие люди не исчезают вовсе? Неужели только им суждено и посмертно оставаться среди живущих? А от обычных, от таких, как они все, что сидят сейчас в этом лесу, – до них здесь так же сидели на траве, – неужели от них ничего не останется? Жил, зарыли, и как будто не было тебя, как будто не жил под солнцем, под этим вечным синим небом, где сейчас властно гудит самолет, взобравшись на недосягаемую высоту. Неужели и мысль невысказанная и боль – все исчезает бесследно? Или все же отзовется в чьей-то душе?»

В госпитале Третьяков встречает свою первую любовь. Его чувство нежное, сильное, чистое. И читая повесть, начинаешь переживать за их счастье. Но война разрушит все.

Третьякову предлагают остаться в городке, где находился госпиталь, но чувство долга снова отправляют юношу на фронт. За день до своего дня рождения юноша получает поздравительное письмо от мамы и сестры, и в этот день солдата ранили. По дороге в госпиталь юноша погибает, прикрывая спины остальных и давая им возможность спастись. Он так и остался навсегда «девятнадцатилетним» героем. «Когда санинструктор, оставив коней, оглянулась, на том месте, где их обстреляли и он упал, ничего не было. Только подымалось отлетевшее от земли облако взрыва. И строй за строем пыли в небесной выси ослепительно белые облака, окрыленные ветром».

Равным образом захватывают читателя и описания боев, и нередкое обращение автора к природе, существование которой становится альтернативой содеянному людьми кошмару войны. Природа в произведениях Бакланова одно из действующих лиц, она страдает от войны, мучается: корова, оказавшись вблизи передовой, перестает давать молоко.

О деревьях автор пишет, как о людях: «Здесь нет ни одного нераненого дерева. Пройдет время, затянутся осколки белым мясом, но еще долго у пил будут ломаться зубья…»

Герои Бакланова ведут свой отсчет времени, они оценивают его теми мгновениями радости, которые успели пережить в довоенном прошлом, вспоминают когда-то изучаемые в школе столетия и тысячелетия древней истории и потому все ярче воспринимают каждый прожитый, каждый выжитый на фронте день.

Третьяков запоминает все мгновения жизни – случайный поцелуй девушки, зимний свет за окном, ветку дерева под снегом. Война изменяет само ощущение жизни, где рядом и смерть, и счастье бытия, и красота. Гибель героя усиливает неповторимость и трагичность жизни.

Говоря о своей повести, Григорий Бакланов отмечал два обстоятельства: «В тех, кто пишет о войне, живет эта необходимость – рассказать все, пока жив. И только правду». И второе: «Теперь, на отдалении лет, возникает несколько иной, более обобщенный взгляд на событие». И у Григория получилось передать всю атмосферу событий до мельчайших деталей.

Это пронзительная повесть о судьбах вчерашних школьников, не вернувшихся с войны, о любви, о жизни, о юности, о бессмертии их подвига, написанная писателем-героем, знавшим фронтовую жизнь изнутри. Навсегда герои повести Бакланова, как и настоящие солдаты, останутся в нашей памяти, и навсегда останутся молодыми.

Ощущение красоты и цены жизни остается после прочтения повести. Она оставляет глубокий след в сердце и дает понимание, что у победы горький привкус, вызывает чувство благодарности к павшим на той беспощадной войне, помогает задуматься о ценности жизни.

Ссылка на основную публикацию