Сочинение Валерий Брюсов – мой любимый поэт серебряного века

Валерий Брюсов

Отец Брюсова, Яков Кузьмич Брюсов (1848—1907), сочувствовал идеям революционеров-народников; публиковал стихотворения в журналах; в 1884 Яков Брюсов отослал в один из московских журналов написанное сыном «Письмо в редакцию», описывавшее летний отдых семьи Брюсовых.

Увлёкшись скачками, отец заинтересовал скачками и сына, первая самостоятельная публикация которого (в журнале «Русский спорт» за 1889 год) представляет собой статью в защиту тотализатора. Родители мало занимались воспитанием, большее внимание в семье Брюсовых уделялось «принципам материализма и атеизма», поэтому Валерию лишь строго запрещалось читать религиозную литературу («От сказок, от всякой «чертовщины», меня усердно оберегали. Зато об идеях Дарвина и принципах материализма я узнал раньше, чем научился умножать», — вспоминал Брюсов). При этом других ограничений на круг чтения юноши не накладывалось, поэтому среди «друзей» его ранних лет были как литература по естествознанию, так и «французские бульварные романы», книги Жюль Верна и Майн Рида и научные статьи — словом «всё, что попадалось под руку». При этом будущий поэт получил хорошее образование — он учился в двух московских гимназиях (с 1885 по 1889 в частной классической гимназии Ф. И. Креймана, в 1890—1893 — в гимназии Л. И. Поливанова; последний — великолепный педагог — оказал значительное влияние на юного поэта); в последние гимназические годы Брюсов увлекался математикой, это увлечение сохранилось у него и позднее.

Писать Брюсов начал очень рано, еще ребенком, сочиняя (еще печатными буквами) стихи, рассказы и научные, статьи. Уже в 13 лет Брюсов связывал свою будущую жизнь с поэзией. Самые ранние известные стихотворные опыты Брюсова относятся к 1881 году; несколько позднее появились первые его рассказы. В пору обучения в гимназии Креймана Брюсов сочинял стихи, занимался изданием рукописного журнала. В отрочестве Брюсов считал своим литературным кумиром Некрасова, затем он был очарован поэзиейНадсона. Более регулярно Брюсов стал печатать свои произведения после 1894 г., когда появилось первое маленькое собрание стихов. После того ежегодно Брюсов выпускал не менее, как по книге, иногда по две, по три год. Среди этих книг – сборники стихов, сборники рассказов, драмы, романы, научные исследования, собрания статей и длинный ряд переводов в стихах и прозе.

К началу 1890-х наступила пора увлечённости Брюсова произведениями французских символистов — Бодлера, Верлена, Малларме. «Знакомство в начале 90-х годов с поэзией Верлена и Малларме, а вскоре и Бодлера, открыло мне новый мир. Под впечатлением их творчества созданы те мои стихи, которые впервые появились в печати», — вспоминает Брюсов. В 1893 он пишет письмо Верлену, в котором говорит о своём предназначении распространять символизм в России и представляет себя как основоположника этого нового для России литературного течения. Восхищаясь Верленом, Брюсов в конце 1893 создаёт драму «Декаденты. (Конец столетия)», в которой рассказывает о недолгом счастье знаменитого французского символиста с Матильдой Моте и затрагивает взаимоотношения Верлена с Артюром Рембо.

В 1890-х годах Брюсов написал несколько статей о французских поэтах. В период с 1894 по 1895 он издал (под псевдонимом Валерий Маслов) три сборника «Русские символисты», куда вошли многие из его собственных стихов (в том числе под различными псевдонимами); большая их часть написана под несомненным влиянием французских символистов; помимо брюсовских, в сборниках широко были представлены стихотворения А. А. Миропольского (Ланга), друга Брюсова по гимназии Креймана, а также А. Добролюбова, поэта-мистика, Н. Новича (Н.Н. Бахтина), Эрла Мартова (А.Э. Бугон), Г. Заронима (А.В. Гиппиус) и В. Хрисонопуло. В третьем выпуске «Русских символистов» было помещено брюсовское однострочное стихотворение «О закрой свои бледные ноги», быстро обретшее известность, обеспечившее неприятие критики и гомерический хохот публики по отношению к сборникам. Долгое время имя Брюсова не только в мещанской среде, но и в среде традиционной, «профессорской», «идейной» интеллигенции ассоциировалось именно с этим произведением — «литературным коленцем» (по выражению С. А. Венгерова). С иронией отнёсся к первым произведениям русских декадентов Владимир Соловьёв, написавший для «Вестника Европы» остроумную рецензию на сборник (Соловьёву принадлежат также несколько известных пародий на стиль «Русских символистов»).

В 1893 году Брюсов поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Основной круг его интересов в студенческие годы — история, философия, литература, искусство, языки. В юности Брюсов увлекался также театром и выступал на сцене московского Немецкого клуба; здесь он познакомился с Натальей Александровной Дарузес (выступала на сцене под фамилией Раевская), ставшей вскоре возлюбленной поэта (первая любовь Брюсова — Елена Краскова — скоропостижно скончалась от чёрной оспы весной 1893; ей посвящено множество стихотворений Брюсова 1892—1893 г.); любовь к «Тале» Дарузес Брюсов испытывал до 1895 года.

В 1895 году появился на свет первый сборник исключительно брюсовских стихов — «Chefs d’oeuvre» («Шедевры», посвященный Миропольскому); нападки печати вызвало уже само название сборника, не соответствовавшее, по мнению критики, содержанию сборника (самовлюблённость была характерна для Брюсова 1890-х; так, к примеру, в 1898 поэт записал в своём дневнике: «Юность моя — юность гения. Я жил и поступал так, что оправдать моё поведение могут только великие деяния»). Мало того, в предисловии к сборнику автор заявляет: «Печатая свою книгу в наши дни, я не жду ей правильной оценки ни от критики, ни от публики. Не современникам и даже не человечеству завещаю я эту книгу, а вечности и искусству». Как для «Chefs d’oeuvre», так и вообще для раннего творчества Брюсова характерна тема борьбы с дряхлым, отжившим миром патриархального купечества, стремление уйти от «будничной действительности» — к новому миру, рисовавшемуся ему в произведениях французских символистов. Принцип «искусство для искусства», отрешённость от «внешнего мира», характерные для всей лирики Брюсова, отразились уже в стихотворениях сборника «Chefs d’oeuvre». В этом сборнике Брюсов вообще — «одинокий мечтатель», холодный и равнодушный к людям. Иногда его желание оторваться от мира доходит до тем самоубийства, «последних стихов». При этом Брюсов беспрестанно ищет новые формы стиха, создаёт экзотические рифмы, необычные образы.

В следующем сборнике — «Me eum esse» («Это я», 1897) Брюсов незначительно прогрессировал сравнительно с «Chefs d’oeuvre»; в «Me eum esse» автор всё ещё видится нам холодным мечтателем, отстранённым от «внешнего» мира, грязного, ничтожного, ненавидимого поэтом. Период «Chefs d’oeuvre» и «Me eum esse» сам Брюсов впоследствии называл «декадентским». Наиболее известное стихотворение «Me eum esse» — «Юному поэту»; оно и открывает собой сборник.

В юношеские годы Брюсов уже разрабатывал теорию символизма («Новое направление в поэзии органически связано с прежними. Просто новое вино требует новых мехов», — пишет он в 1894 молодому поэту Ф. Е. Зарину (Несвицкому)).

Окончив в 1899 году университет, Брюсов целиком посвятил себя литературе. Несколько лет он проработал в журнале П. И. Бартенева «Русский архив». Во второй половине 1890-х годов Брюсов сблизился с поэтами-символистами, в частности — с К. Д. Бальмонтом (знакомство с ним относится к 1894; вскоре оно перешло в дружбу, не прекращавшуюся вплоть до эмиграции Бальмонта) стал одним из инициаторов и руководителей основанного в 1899 С. А. Поляковым издательства «Скорпион», объединившего сторонников «нового искусства».

В 1897 году Брюсов женился на Иоанне Рунт. Она была спутницей и ближайшим помощником поэта до самой его смерти. После смерти Брюсова она стала хранителем его архива и издателем наследия мужа.

В 1900 году в «Скорпионе» был издан сборник стихов «Tertia Vigilia» («Третья стража»), открывший новый — «урбанистический» этап творчества Брюсова. Сборник был посвящён К. Д. Бальмонту, значительное место в сборнике занимает историко-мифологическая и урбанистическая поэзия. Характерной чертой поэтики Брюсова с этого периода становится стилевая всеохватность, энциклопедизм и экспериментаторство, он был ценителем всех видов поэзии. Стилизации самых разных поэтических манер, русских и иностранных (вплоть до «песней австралийских дикарей») — излюбленное занятие Брюсова, он готовил даже антологию «Сны человечества», представляющую собой стилизацию (или переводы) поэтических стилей всех эпох. Эта черта творчества Брюсова вызывала наиболее поляризирующие критику отклики; сторонники его (прежде всего символисты, но и такие акмеисты-ученики Брюсова, как Николай Гумилёв) видели в этом «пушкинскую» черту, «протеизм», знак эрудиции и поэтической мощи, критики (Юлий Айхенвальд, Владислав Ходасевич) критиковали такие стилизации как знак «всеядности», «бездушия» и «холодного экспериментаторства».

В 1903 году выходит поэтический сборник Брюсова «Urbi et Orbi» («Граду и миру»). В нем Брюсова вдохновляют уже не синтетические образы; всё чаще поэт обращается к «гражданской» теме. Классическим примером гражданской лирики (и, пожалуй, наиболее известным в сборнике) является стихотворение «Каменщик». Для себя Брюсов выбирает среди всех жизненных путей «путь труда, как путь иной», дабы изведать тайны «жизни мудрой и простой». Интерес к реальной действительности — знающей страдания и нужду — выражается в «городских народных» «частушках», представленных в разделе «Песни». «Песни» написаны жизненно, в «лубочной» форме; они привлекли к себе большое внимание критики, отнёсшейся, однако, к этим произведениям большей частью скептически, назвав «фальсификацией» «псевдонародные частушки» Брюсова.

Великодержавное настроение времён Русско-японской войны 1904—1905 годов (стихотворения «К согражданам», «К Тихому океану») сменились у Брюсова периодом веры в непременную гибель урбанистического мира, упадок искусств, наступление «эпохи ущерба». Следующим сборником Брюсова стал «Stephanos» («Венок»), написанный во время самых ожесточённых революционных событий 1905 года (вышел в декабре 1905); сам поэт считал его вершиной своего поэтического творчества. В нём ярко расцветает гражданская лирика Брюсова, начавшая проявляться ещё в сборнике «Urbi et Orbi». Только циклы «Из ада изведённые» и «Мгновения» посвящены любви. Брюсов поёт «гимн славы» «грядущим гуннам», прекрасно понимая, что они идут разрушить культуру современного ему мира, что мир этот обречён и что он, поэт, — его неотрывная часть. Брюсов, происходивший из русского крестьянства, находившегося под «барским гнётом», был хорошо знаком с сельской жизнью. Крестьянские образы возникают ещё в ранний — «декадентский» — период брюсовской лирики.

Читайте также:  Особенность изображения внутреннего мира героев русской литературы 19 века сочинение

В эти годы особенно значительной становится организаторская роль Брюсова в русском символизме и вообще в русском модернизме. Возглавляемые им «Весы» стали самым тщательным по отбору материала и авторитетным модернистским журналом. Брюсов оказал влияние советами и критикой на творчество очень многих младших поэтов, почти все они проходят через этап тех или иных «подражаний Брюсову». Он пользовался большим авторитетом как среди сверстников-символистов, так и среди литературной молодёжи, имел репутацию строгого безукоризненного «мэтра», творящего поэзию «мага», «жреца» культуры и среди акмеистов (Николай Гумилёв, Зенкевич, Мандельштам) и футуристов (Пастернак, Шершеневич и др.). Брюсов также принимал активное участие в жизни Московского литературно-художественного кружка, в частности — был его директором (с 1908). Сотрудничал в журнале «Новый путь» (в 1903 стал секретарём редакции).

Журнал «Весы» прекращает выходить в 1909; к 1910 активность русского символизма как движения снижается. В связи с этим Брюсов прекращает выступать как деятель литературной борьбы и лидер конкретного направления, занимая более взвешенную, «академическую» позицию. С начала 1910-х годов он уделяет значительное внимание прозе (роман «Алтарь победы»), критике (работа в «Русской мысли», журнале «Искусство в Южной России»), пушкинистике. В 1913 поэт переживает личную трагедию, вызванную мучительным для обоих романом с молодой поэтессой Надеждой Львовой и её самоубийством. В 1914, с началом Первой мировой войны, Брюсов отправился на фронт военным корреспондентом «Русских ведомостей». Следует, также, отметить рост патриотических настроений в лирике Брюсова 1914—1916 годов. 1910—1914 и, в особенности, 1914—1916 годы многие исследователи считают периодом духовного и, как следствие, творческого кризиса поэта. С попыткой выйти из кризиса и найти новый стиль исследователи творчества Брюсова связывают такой интересный эксперимент поэта, как литературную мистификацию — посвящённый Надежде Львовой сборник «Стихи Нелли» (1913) и продолжившие его «Новые стихи Нелли» (1914—1916, остались не изданными при жизни автора). Эти стихи написаны от лица увлечённой модными веяниями «шикарной» городской куртизанки, своего рода женского соответствия лирического героя Игоря Северянина, поэтика обнаруживает — наряду с характерными приметами брюсовского стиля, благодаря которым мистификация была скоро разоблачена — влияние Северянина и футуризма, к появлению которого Брюсов относится с интересом.

Брюсов приветствовал Октябрьскую революцию. После 1917 Брюсов активно участвовал в литературной и издательской жизни Москвы, работал в различных советских учреждениях. В 1917-19 гг. возглавлял комитет по регистрацию печати, заведовал Отделом научных библиотек и литературным отделом Наркомпроса, а в 1920 году вступил в Коммунистическую партию. А уже через год создает и возглавляет Высший литературно-художественный институт – предтечу Литературного института. Также преподавал в Коммунистической академии и в Институте слова. А в 1923 он был даже избран Почетным председателем редакционной коллегии общества филателистов. Принимал активное участие в подготовке первого издания Большой советской энциклопедии (являлся редактором отдела литературы, искусства и языкознания; первый том вышел уже после смерти Брюсова). В 1923, в связи с пятидесятилетним юбилеем, Брюсов получил грамоту от Советского правительства, в которой отмечались многочисленные заслуги поэта «перед всей страной» и выражалась «благодарность рабоче-крестьянского правительства».

Несмотря на все свои стремления стать частью наступившей эпохи, «поэтом Новой жизни» Брюсов стать так и не смог. В 1920-е годы (в сборниках «Дали» (1922), «Mea» («Спеши!», 1924)) он радикально обновляет свою поэтику, используя перегруженный ударениями ритм, обильные аллитерации, рваный синтаксис, неологизмы (вновь, как в эпоху «Стихов Нелли», используя опыт футуризма); Владислав Ходасевич, в целом критически настроенный к Брюсову, не без сочувствия оценивает этот период как попытку через «сознательную какофонию» обрести «звуки новые». Манеру позднего Брюсова детально исследовавший её М. Л. Гаспаров назвал «академический авангардизм». В некоторых текстах проявляются ноты разочарования своей прошлой и настоящей жизнью, даже самой революцией (особенно характерно стихотворение «Дом видений»).

9 октября 1924 года Брюсов скончался в своей московской квартире от крупозного воспаления лёгких (вероятно, приблизило смерть и давнее пристрастие Брюсова к наркотикам — сперва к морфию, а затем, после революции, и к героину). Поэт был похоронен на столичном Новодевичьем кладбище.

Своеобразие поэзии В. Я. Брюсова

Школьное сочинение

В конце 90-х годов XIX века в русской литературе возникает новое направление — символизм. Основоположником этого направления считается Валерий Брюсов — поэт, прозаик, переводчик и главный теоретик символизма. Его творчество было настолько новым, непривычным, своеобразным, что, хотя и вызывало в свое время различные толки, ни для кого не могло остаться незамеченным. Как писатель-символист, Брюсов в своей поэзии особое внимание уделял символу, “туманной неясности”, полутонам. Даже сама личность поэта является загадкой для современников, что создает некий ореол таинственности и недоступности всего, что бы он ни делал. Его творчество, как и сама его жизнь, отражает противоречивые искания человека, стоящего на рубеже двух веков. О своеобразии его поэтического мира можно судить по тому, как описывает поэт сам процесс творчества:

Тень несозданных созданий

Колыхается во сне,

Словно лопасти латаний

На эмалевой стене.

На эмалевой стене

Полусонно чертят звуки

В звонко-звучной тишине.

“Кто из художников не знает, что в эти моменты в его душе родятся самые фантастические картины, — писал Брюсов. — С целью внушить читателю то же настроение я могу прибегать к самым сильным, к самым неестественным преувеличениям. ” Само понятие символизма поэт определил как “поэзию оттенков” в противоположность прежней “поэзии красок”.

Тематика творчества В. Брюсова широка и многообразна. Здесь мы встречаем и гимн мечте, и одиночество лирического героя в современном городе, и традиционное обращение к античности, и собственное восприятие поэзии, жизни, любви. Но о чем бы ни писал поэт, главным всегда оставалось его стремление “вызвать в душе читателя совершенно особые движения”, которые он называл “настроениями”. В. Брюсов был убежден в том, что именно символизм должен стать “поэзией оттенков”, “выразить тонкие, едва уловимые настроения” и тем самым “как бы загипнотизировать читателя”.

Поэта всегда волновали события современности. В его душе неизгладимый след оставили первая русская революция 1905-1907 годов и Первая мировая война, рост промышленного производства, строительство и расширение городов, словом, все социально-экономические преобразования, происходившие в стране. Одной из основных тем поэзии Брюсова стала урбанистическая тема.

Поэт чувствовал большую тревогу за судьбу и жизнь города. С одной стороны, он был убежден, что этот “коварный змей с волшебным взглядом” притягивает людей, овладевает их душами и убивает, бросая в объятия нищеты и порока. С другой — понимал, что современный “стальной”, “кирпичный”, “стеклянный” город является центром науки, искусства и прогресса:

Горят электричеством луны

На выгнутых длинных стеблях;

Звенят телеграфные струны

В незримых и нежных руках.

Можно сказать, что Валерий Брюсов, обеспокоенный судьбой и жизнью города, считавший, что тот, совмещая все ужасы цивилизации, сам “подымает” над собой “нож, с своим смертельным ядом”, отдавал должное его красоте, величию, верил в торжество разума и добра:

Я люблю большие дома

И узкие улицы города, —

В дни, когда не настала зима,

А осень повеяла холодом.

Пространства люблю площадей,

Стенами кругом огражденные, —

В час, когда еще нет фонарей,

А затеплились звезды смущенные.

Город и камни люблю,

Грохот его и шумы певучие, —

В миг, когда песню глубоко таю,

Но в восторге слышу созвучия,

В душе поэта постоянно жила жажда обновления, ожидания счастливых перемен. Погружаясь в романтические мечты, он создавал в своем воображении яркие экзотические картины, ирреальные, неожиданные образы. Реальная жизнь, к сожалению, не могла дать ему те настроения, которые он мечтал испытать. Поэтому, как признавался сам поэт, он искал эти настроения в творчестве и создавал “поэзию, чуждую жизни”, творил свой собственный мир, устремленный к неземной красоте, вечной любви, высокому искусству:

Создал я в тайных мечтах

Мир идеальной природы, —

Что перед ним этот прах:

Степи, и скалы, и воды!

Именно красоту Брюсов считал источником всего лучшего, источником истинного вдохновения. А единственным божеством для поклонения стихотворца является творчество. Поэтому он не замыкался на переживании мрачных минут настоящего, не оглядывался с тоской на прошлое. Он всеми средствами художественного слова и художественного образа стремился приблизить будущее. Тема будущего, космоса все чаще звучит в его стихотворениях (“Сын Земли”, “Детские упования” и др.). в поисках связующего звена истории, в попытках осмыслить закономерности происходящих процессов, предопределить будущее автор старается установить связь времен: между прошлым и настоящим, настоящим и будущим. И все чаще таким связующим звеном снова оказывается гармонии, красота, единство культуры, людей, природы. Мысли о гармонии, счастье и всеобщем единстве заставляют поэта все чаще обращаться к античному миру, где он находил торжество добра, милосердия, человеколюбия, справедливости—тех жизненных ценностей, которых так не хватало в реальном современном мире.

В традициях античности Брюсов осмысливает всю жизнь. (“Правда вечная кумиров”, “Последний мир”), отдельную личность (“Юлий Цезарь”, “Ассаргадон”), природу. Следуя античной традиции в описании окружающего мира, поэт не просто воспевает природу, ее красоту, естественность и гармоническое совершенство, но и стремится проникнуть в тайный смысл простых, обыденных явлений. Так, весна для Брюсова — символ надежды, мечты, обновления мира:

Что же! Пусть не мед, а горечь тайную

Собрал я в чашу бытия!

Сквозь боль души весну приветствую,

Как прежде, светлой песней я!

“Словно строгий счет мгновений”, проходят облака над землей, а “вечер на лесном пути во всей с иным, далеким, сходен”. Пейзажная лирика Валерия Брюсова отличается ясностью, простотой, образностью. Она и заставляет задуматься о смысле жизни, и позволяет проникнуть в тайны Вселенной, и окутывает небывалым ощущением возвышенного, волшебства, поражает красотой и гармонией:

Читайте также:  План рассказа Листопадничек (Соколов-Микитов) 3 класс

Волна набегает, узорно

Извивами чертит песок

И снова отходит покорно,

Горсть раковин бросив у ног.

Так же как в описании природы, в описании любовного чувства поэт часто обращается к экзотическим образам, к античным традициям. Подобно художникам далекого прошлого, Брюсов воспевает чувственную любовь, настоящую страсть, пылкие сильные чувства. Хотя при этом в любовной лирике поэта часто звучит мотив обреченности, трагичности:

И ты вошла в неутолимый сад

Для отдыха, для сладостной забавы?

Цветы дрожат, сильнее дышат травы,

Чарует все, все выдыхает яд.

День проскользнет. Глаза твои смежатся.

То будет смерть. — И саваном лиан

Я обовью твой неподвижный стан.

И все же красоту, очарование, прелесть автор стремится видеть абсолютно во всем. “Все семь цветов радуги одинаково прекрасны, — писал он, — и все земные переживания не только счастие, но и печаль, не только восторг, но и боль”. Поэт любил жизнь во всех ее проявлениях, пытался осмыслить, понять, проникнуть в суть всех явлений на земле. Но для своего времени он, его поэзия были не всегда понятны, потому что были необычны, новы. Сам Брюсов осознавал это, потому в предисловии к одной из своих книг писал: “Бедная моя книга. Ты будешь похожа. на безумного певца, который вышел на поле битвы, в дым, под выстрелы, — только с одной арфой. Одни, пробегая, не заметят тебя, другие оттолкнут со словами: “не время!”, третьи проклянут за то, что в руках у тебя не оружие. Не отвечай на эти упреки. Они правы: ты не для сегодняшнего дня. Проходи мимо, чтобы спокойно ждать своего часа”. И поэзия его, книга его жизни дождалась своего часа, прошла через упреки, критику, непонимание. Прошла — для того, чтобы теперь светить людям, очаровывать, покорять, поражать, вдохновлять, волновать сердца. И теперь эта книга по праву заняла свое почетное место на золотой полке русской поэтической классики.

Стремясь постигнуть творчество этого незаурядного человека, нужно прежде всего видеть в нем поэта, о стихотворениях которого А. Блок писал: “Книга совсем тянет, жалит, ласкает, обвивает. долго просижу еще над ней, могу похвастаться и поплясать по комнате, что не всю еще прочел, не разгадал всех страниц, не пронзил сердце всеми запятыми”.

Сочинение “Мой любимый поэт серебряного века”: о ком написать?

Поэзия серебряного века – одно из достижений всей отечественной литературы. Писатели, жившие в эпоху кардинальных перемен, по-разному отражали в собственных творениях чувства, мысли и эмоции по отношению к происходящему: одни посвящали резкие рифмы исключительно политической деятельности, другие уходили в романтический мир любви, третьи наполняли тексты символами из неизведанного, словно другого, параллельного, мира. Ученик не должен теряться, если его попросят написать сочинение «Мой любимый поэт серебряного века». Давайте проанализируем творчество ключевых личностей этого непростого периода русской истории и укажем, почему они могут стать любимыми.

Какие временные рамки охватывает серебряный век?

Перед тем как начинать писать сочинение на тему «Любимый поэт серебряного века», необходимо как следует разобраться в теоретической части. Название «серебряный век» охватывает рубеж конца XIX и начала XX вв. Чаще всего под этим термином понимается культура, деятельность поэтов и философов и расцвет лирики определенного характера. Серебряному веку предшествовал век золотой. К нему относились времена, в которые творил Пушкин, поэты-лицеисты, Лермонтов, Гоголь и другие светила русской классической литературы, то есть начало XIX века и далее.

Отличительные особенности творчества этого времени

Серебряный век не связывается с расцветом культуры, как, например, в европейской истории эпоха Ренессанса. Нет, для литературы русской это столетие может считаться наоборот, закатом, так как ушли в прошлое декаденство, а в строках, написанных поэтами, налицо прослеживалась ностальгия по ушедшим временам, неспособность найти себя в новом мире после того, как самодержавие Российской империи сменилось на так называемую власть народа. К самым известным поэтам серебряного века относятся Н. Гумилев, А. Ахматова, С. Есенин, М. Цветаева, К. Бальмонт, А. Блок.

“Мой любимый поэт серебряного века”. Сочинение. Есенин Сергей Александрович

Есенин Сергей Александрович горячо любим поклонниками поэзии, и это не случайно. Выходец из простой рязанской семьи, Есенин обладал харизмой и тонкой душевной организацией, которая и отразилась в его стихах. Центральной темой поэзии автора всегда была крестьянская Россия, которой, словно самой лучшей из женщин, он признавался в бесконечной любви в написанных строках. Он гордился крестьянами и рабочими, но судьба его сложилась трагически: надежды, возложенные поэтом на Советскую Россию, не оправдались, в связи с чем в его творениях стали прослеживаться мотивы безысходности, тоски, печали, разочарованности («Отговорила роща золотая», «Да! Теперь решено, без возврата…»). Он все больше начал искать утешение в лирике о любви («Письмо к женщине», «Ты меня не любишь, не жалеешь»), но и в них прослеживалась неудовлетворенность поэта существующим положением вещей. Его жизнь была коротка, а смерть таинственна: в возрасте 30 лет он погиб в гостинице «Англетер» (Ленинград). Обстоятельства смерти так и не были выяснены до конца. Сочинение «Мой любимый поэт серебряного века» может быть посвящено Есенину как выразителю истинно национального духа русского человека, его переживаний, надежд, страстей и чувств.

Почему стоит выбрать Владимира Маяковского?

Тому, кому утонченный флер нежности не нравится, будет полезно познакомиться с творчеством и короткой биографией Владимира Маяковского – представителя серебряного века, который практически во всем может быть Есенину противопоставлен. В своих стихах этот последователь футуризма был резок, тверд, любил играть не только с формой, но и с содержанием, ломая негласно установленные законы, правила, порядки (стихотворение «Пощечина общественному вкусу» и др.). Он (в отличие от Есенина) в Советском Союзе не разочаровался, а на дореволюционное прошлое смотрел с неприязнью и ненавистью. В стихах Маяковского отразилось отчаянное желание изменить мир, человека, уклад, быт. Вместе с тем поэт-максималист, суровый не только в собственных стихах, резких выражениях и замечаниях, но и всегда собранный внешне, отводил немалое место теме любви. Это уникальное сочетание нередко сливалось в единое целое – чувство обожания к женщине отождествлялось с таким же чувством к революции, желание взрастить чистые, светлые отношения переплеталось с поднимаемыми общественно-важными вопросами («Письмо Татьяне Яковлевой»). Так почему сочинение «Мой любимый поэт серебряного века» можно полностью отвести Владимиру Маяковскому? Хотя бы потому, что это был горячий приверженец идеи, в которую он верил.

“Мой любимый поэт серебряного века”. Сочинение. Ахматова Анна

Эта женщина по праву может стать любимым поэтом не только женщин, но и мужчин. Поэтессе, настоящая фамилия которой Горенко, принадлежат такие известные творения, как «Сжала руки под темной вуалью…», «Я не любви твоей прошу…», поэма «Реквием». В своих произведениях она поднимала преимущественно тему любви. В них лирическая героиня всегда представала сильной, не приукрашенной никаким жеманством и манерностью, живой женщиной, которой приходится переживать и справляться с личными трагедиями за счет силы своего характера, твердости, многогранности. Кроме этого, Анна Ахматова, которая относила себя к акмеистам и, кстати говоря, предпочитала называться не поэтессой, а именно поэтом, посвятила много стихотворений теме любви к Родине. По своей сути они аполитичны и провозглашают незыблемые, независящие от господствующего режима или формы правления, ценности: нельзя бросать отечество в трудные минуты, предавать свой народ, особенно творцам, деятелям культуры, поэтам (стихотворение «Не с теми я, кто бросил землю…»). Сочинение «Мой любимый поэт серебряного века» всецело может быть посвящено этой волевой женщине.

Александр Александрович Блок в качестве любимого поэта

Одной из ключевых фигур серебряного века является и А.А. Блок. Для темы «Мой любимый поэт серебряного века» (сочинение) Блок подходит идеально потому, что его лирика в некотором роде уникальна: будучи последователем символизма, он придал своему творчеству такой ореол мистицизма и загадочности, какой ни ранее, ни после него не был известен русской литературе. Блок посвятил свои произведения теме изучению человеческой души, но одной из основополагающих для его творчества тем всегда была любовь (циклы «Стихи о Прекрасной Даме», «На поле Куликовом» и др.), причем это была любовь к Идеалу, бестелесному Образу, в котором нередко сливалась и любовь к стране, и ко всему миру.

Стихи Блока хочется понимать, разгадывать тайные смыслы, заложенные в них поэтом (например, в произведениях «Ночь, улица, фонарь, аптека», поэме «Двенадцать»), и поэтому он и его творчество может быть названо любимым среди творчества всех остальных представителей серебряного века.

В. Брюсов – поэт серебряного века

Валерий Яковлевич Брюсов — поэт, организатор и «идеолог» символистского движения. Он обосновал и развил в своем творчестве особенности поэтики символистов, когда худож­ник отказывается от социальной направленности, а на первый план выдвигает личное, субъективное начало. Познание мира происходит через внутренний, духовный опыт. Действительность отражается в двух планах: реальном и мистическом.

Свою программу символизма Брюсов поэтически изложил в стихотворении «Юному поэту»:

Юноша бледный со взором, горящим.

Ныне даю я тебе три завета:

Первый прими: не живи настоящим.

Только грядущее — область поэта.

Помни второй: никому не сочувствуй.

Сам же себя полюби беспредельно.

Третий, храни: поклоняйся искусству.

Только ему, безраздельно, бесцельно.

Юноша бледный со взором смущенным!

Если ты примешь мои три завета.

Молча паду я бойцом, побежденным.

Зная, что в мире оставлю поэта.

Символ рождает не логическую, смысловую, а лишь ассоциативную связь, поэтому особенностью символизма становится бессюжетность или размытость его. Основа стиха — не со­бытие, а движение души. От вещи, от предмета идет взлет к чувству, идее.

Тень несозданных созданий

Колыхается во сне,

Словно лопасти латаний

На эмалевой стене.

На эмалевой стене

Полусонно чертят звуки

В звонко-звучной тишине.

Тайны созданных созданий

Читайте также:  Анализ сказки Василиса Прекрасная

С лаской ластятся ко мне,

И трепещет тень латаний

На эмалевой стене.

Как поэтично и красиво показан процесс творчества? Поэ­ту очень важны ассоциации, которые возникают в связи с на­блюдением конкретных предметов. И из реальной жизни рож­дается почти фантастический пейзаж:

. Я вернулся на яркую землю,

Меж людей, как в тумане, брожу,

И шумящему говору внемлю,

И в горящие взоры гляжу.

Основа стиха в поэзии Брюсова — метафора, создающая образ, символ. Здесь видится стремление найти великий синтез человека и красоты. Поэт старается отбросить мелкое, обыденное, а отсюда возникают намеки, тайные знаки, появляются сложные образы, используются аллитерации (игра согласных) и ассонанс (игра гласных). Брюсов употребляет в своих произведениях составные эпитеты. Все эти приемы рождают удивительную музыкальность стиха.

Мой дух не изнемог во мгле противоречий.

Не обессилел ум в сцепленьях роковых.

Я все мечты люблю, мне дороги все речи,

И всем богам я посвящаю стих.

И странно полюбил я мглу противоречий

И жадно стал искать сплетений роковых.

Мне сладки все мечты, мне дороги все речи,

И всем богам я посвящаю стих.

Брюсов добивается максимального использования звучания слова. Он передает в стихе не предмет, а впечатление от него:

Если б некогда гостем я прибыл,

К вам, мои отдаленные предки, —

Вы собратом гордиться смогли бы.

Полюбили бы, взор мой меткий.

Я буду, как все — и особый.

Волхвы меня примут, как сына.

Я сложу им песню для пробы,

Но от них уйду я в дружину.

Гей вы! Слушайте, вольные волки!

Повинуйтесь жданному кличу!

У коней развеваются челки,

Мы опять летим на добычу.

К концу девяностых годов Брюсов входит в круг наиболее заметных поэтов-символистов. Огромное значение для его творчества, по свидетельству самого поэта, имело общение с Бальмонтом. «. Через Бальмонта мне открылась тайна музыки стиха»,— писал Валерий Яковлевич.

Я люблю большие дома

И узкие улицы города, —

В дни, когда не настала зима,

А осень повеяла холодом.

Поэты-символисты: Мережковский, Блок, Бальмонт, Гиппиус, Белый, Балтрушайтис во главе с Валерием Брюсовым оказали огромное влияние на общество, но вскоре испытали сопротивление, и в первую очередь Гумилева и Городецкого (акмеисты). Стихи Валерия Яковлевича выдержали испытание временем, а это главное для поэта и для поэзии в целом.

Сочинение на тему : Мой любимый поэт ” Серебреного века”
( если можно то про Н.Гумилева )

Что ты хочешь узнать?

Ответ

Ответ:

Серебряный век русской культуры наступил после завершения эпохи Золотого века. Его временными рамками можно является начало 1890-ых годов и конец 1920-ых. Особенностью этого периода можно считать совершенно новое мироощущение человека. В это время пересматривалась система духовных ценностей. А поскольку в эпоху Серебряного века произошло две крупных революции, изменения коснулись не только политики, но и литературы, и науки, и искусства. Одним из таких изменений можно назвать размежевание реализма и модернизма, который в свою очередь разбился на три направления. Нужно заметить, что все литературные деятели Серебряного века являются последователями творчества А.С.Пушкина.

Одним из самых ярких поэтов того времени был Николай Гумилев. Он вошел в русскую литературу как ученик Валерия Брюсова, поэта – символиста. Сам же Гумилев относится к направлению акмеистов. Этот поэт мне понравился не только своим творчеством: его биография тоже представляет много интересного. К примеру, его общение с директором Царскосельской гимназии Иннокентием Анненским, который многому его научил. Также нужно отметить, что, несмотря на слабость своего здоровья, Гумилев пускался в рискованные предприятия: три поездки в Африку, добровольный уход на войну и служба разведчиком. Его жизнь привлекает меня мужеством и силой духа. Но нельзя умолчать и о его необычной смерти: Гумилев был необоснованно причислен к участникам контрреволюционного движения и расстрелян. Его творческий путь был прерван, когда ему было 35 лет!

Творчество Николая Степановича Гумилева также вызывает у меня большой интерес, так как оно полно смелости, новизны, остроты чувств, взволнованной мысли. “Его творчество всегда привлекало чарующей новизной и смелостью”, – говорила о Гумилеве Л. Смирнова. Николай Степанович начал писать в возрасте шестнадцати лет, как и многие другие поэты. А уже через три года вышел первый сборник стихов под названием “Путь конквистадоров”. Эту книгу Брюсов охарактеризовал так: “По выбору тем, по приемам творчества автор явно примыкает к “новой школе” в поэзии”. Нужно отметить, что в отличие от конквистадора-воина “Конквистадор» – сборник завоевывал не земли, не страны, а новую любовь. Также в этой книге стихи несут на себе отпечаток символистской поэзии, что объясняется влиянием учителя – поэта-символиста В.Брюсова. В стихотворениях этого сборника мне нравится несколько иной, нежели у других авторов, подход поэта к миру:

Как смутно в небе диком и беззвучном!

Растет туман, но я молчу и жду,

И верю, я любовь свою найду…

Я конквистадор в панцире железном.

Когда в 1908 году выходит вторая книга Гумилева “Романтические цветы”, то в ней прослеживается уже несколько иное мировосприятие. Стихотворения становятся более контрастными, в них чувствуется жажда сильных и прекрасных чувств: “Ты среди кровавого тумана к небесам прорезывала путь…” Это объясняется развитием духовных запросов поэта. Стихи из этого сборника читать интереснее, так как они имеют более глубокий смысл и, несмотря на спокойную интонацию, обладают внутренней напряженностью.

Путешествия Гумилева в Африку наложили отпечаток на его произведения: в них появляются легендарные мотивы, фантастические превращения.

“Творческое воображение побудило в Гумилеве неутолимую жажду познания мира”, – писал один из критиков. Эта “жажда познания” отразилась в двух других сборниках: “Капитаны” и “Жемчуга”.

Но с годами к поэту приходит мудрость, и темы несколько меняются. Гумилев начинает больше задумываться о своей смерти. Это вызывает уважение к нему. Уже в последних сборниках (“Костер” и “Огненный столп”) заметно пристрастие автора к философским темам. В это время Гумилев жил в Петрограде и заслужил признание молодых поэтов, был их наставником. Его поздние стихи наполнены раздумьями о человеческой жизни, о судьбе России, о предназначении поэта.

После всего написанного я хочу сказать, что все произведения Н.С.Гумилева мне понравились своей яркостью, многоцветием, романтической исключительностью и причудливостью душевных процессов.

Поэт серебряного века Брюсов сочинение

Валерий Яковлевич Брюсов – поэт, организатор и “идеолог” символистского движения. Он обосновал и развил в своем творчестве особенности поэтики символистов, когда худож­ник отказывается от социальной направленности, а на первый план выдвигает личное, субъективное начало. Познание мира происходит через внутренний, духовный опыт. Действительность отражается в двух планах: реальном и мистическом.

Свою программу символизма Брюсов поэтически изложил в стихотворении “Юному поэту”:

Юноша бледный со взором, горящим.

Первый прими: не живи настоящим.

Только грядущее – область поэта.

Помни второй: никому не сочувствуй.

Сам же себя полюби беспредельно.

Третий, храни: поклоняйся искусству.

Только ему, безраздельно, бесцельно.

Юноша бледный со взором смущенным!

Если ты примешь мои три завета.

Молча паду я бойцом, побежденным.

Зная, что в мире оставлю поэта.

Символ рождает не логическую, смысловую, а лишь ассоциативную связь, поэтому особенностью символизма становится бессюжетность или размытость его. Основа стиха – не со­бытие, а движение души. От вещи, от предмета идет взлет

Тень несозданных созданий

Колыхается во сне,

Словно лопасти латаний

На эмалевой стене.

На эмалевой стене

Полусонно чертят звуки

В звонко-звучной тишине.

Тайны созданных созданий

С лаской ластятся ко мне,

И трепещет тень латаний

На эмалевой стене.

Как поэтично и красиво показан процесс творчества? Поэ­ту очень важны ассоциации, которые возникают в связи с на­блюдением конкретных предметов. И из реальной жизни рож­дается почти фантастический пейзаж:

. Я вернулся на яркую землю,

Меж людей, как в тумане, брожу,

И шумящему говору внемлю,

И в горящие взоры гляжу.

Основа стиха в поэзии Брюсова – метафора, создающая образ, символ. Здесь видится стремление найти великий синтез человека и красоты. Поэт старается отбросить мелкое, обыденное, а отсюда возникают намеки, тайные знаки, появляются сложные образы, используются аллитерации (игра согласных) и ассонанс (игра гласных). Брюсов употребляет в своих произведениях составные эпитеты. Все эти приемы рождают удивительную музыкальность стиха.

Мой дух не изнемог во мгле противоречий.

Не обессилел ум в сцепленьях роковых.

Я все мечты люблю, мне дороги все речи,

И всем богам я посвящаю стих.

И странно полюбил я мглу противоречий

И жадно стал искать сплетений роковых.

Мне сладки все мечты, мне дороги все речи,

И всем богам я посвящаю стих.

Брюсов добивается максимального использования звучания слова. Он передает в стихе не предмет, а впечатление от него:

Если б некогда гостем я прибыл,

К вам, мои отдаленные предки, –

Вы собратом гордиться смогли бы.

Полюбили бы, взор мой меткий.

Я буду, как все – и особый.

Волхвы меня примут, как сына.

Я сложу им песню для пробы,

Но от них уйду я в дружину.

Гей вы! Слушайте, вольные волки!

Повинуйтесь жданному кличу!

У коней развеваются челки,

Мы опять летим на добычу.

К концу девяностых годов Брюсов входит в круг наиболее заметных поэтов-символистов. Огромное значение для его творчества, по свидетельству самого поэта, имело общение с Бальмонтом. “. Через Бальмонта мне открылась тайна музыки стиха”,- писал Валерий Яковлевич.

Я люблю большие дома

И узкие улицы города, –

В дни, когда не настала зима,

А осень повеяла холодом.

Поэты-символисты: Мережковский, Блок, Бальмонт, Гиппиус, Белый, Балтрушайтис во главе с Валерием Брюсовым оказали огромное влияние на общество, но вскоре испытали сопротивление, и в первую очередь Гумилева и Городецкого (акмеисты). Стихи Валерия Яковлевича выдержали испытание временем, а это главное для поэта и для поэзии в целом.

Ссылка на основную публикацию