Юнкера – краткое содержание рассказа Куприна (сюжет произведения)

Краткое содержание Куприн Юнкера

Произведение начинается с того, что бывший воспитанник кадетского училища Александров, вернувшись с каникул, прибывает в последний раз в учебное заведение, где он с товарищами проучился целых семь лет.

В данный момент они перешли на другую ступень обучения, став юнкерами Александровского корпуса, где в первую очередь находится жесткая дисциплина и четкость в действиях.

Юноша проходит мимо квартир, где проживали их воспитатели, и вспомнил, все годы своей учебы. Особенно ему запомнился тот момент, когда его незаслуженно наказали, и он, негодуя от этой несправедливости, прорвался к руководству и сказал, что он больше не имеет желания больше здесь учиться.

Однако, учитель Отто убедил мальчика посидеть и поразмыслить над своим решением. И пока Александров раздумывал о том, что он будет делать потом, то в это же время все его одноклассники устроили настоящий протест против несправедливого наказания юноши. Приехавшая мать пыталась пристыдить сына в случившемся, однако, Алеша настаивал на своей правоте. Услышав их спор, батюшка Михаил, побеседовал с Александровым, что тот даже вспомнил о том, что недавно не исповедовался и тут же признался в прошлых грехах священнику.

И вот, когда воспоминания остались позади, начался новый этап в жизни Алексея. Ему и его друзьям повезло, что они учатся в училище при Государе, ведь юнкера участвуют во всех торжествах. Однако есть и другая сторона учебы – это и дежурства ночные, и наказания в виде лишения отпуска. Особенно строго относится к ним капитан Фофанов, которому дали кличку Дрозд. Когда проходит присяга, их командир предупреждает воспитанников ,что за каждую провинность их отправят в пехотный полк простыми солдатами.

Кроме этого Алексея волнуют еще и отношения с Юленькой, которая приняла решение с ним расстаться. На одном из балов от ее младшей сестры он узнает, что у девушки скоро состоится помолвка. После этого известия он стал ухаживать за Оленькой и даже посвятил ей рассказ собственного сочинения, который был опубликован в «Вечерних досугах». Но, за своевольство Алексей получил наказание. И к тому же в своем посвящении он ошибочно указал первую букву своей бывшей возлюбленной, на что Ольга, рассердившись, бросила его.

Вскоре, на балу в Екатерининском институте, юноша знакомится с Зиночкой Белышевой, с которой завязывается роман. Он обещает ей после окончания училища получить доходное место и жениться на ней. И все оставшиеся годы Александров старается получать наибольшие баллы.

В последний день своего назначения о, как самый лучший офицер, наугад выбирает себе место, и судьба его направляет в Ундомский полк.

Повесть учит нас быть патриотами своей Родины, правильному общению с друзьями и верить в светлую и чистую любовь.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Куприн. Все произведения

Юнкера. Картинка к рассказу

Сейчас читают

ать автора родилась в Соломбале. В мастерскую к ее отцу Ивану Михайловичу по пошиву парусов на верфи часто заходили моряки. Здесь познакомились Анна Ивановна (дочь Ивана Михайловича) и мурманский штурман

Наум Евстигнеевич лежал на печи и помирал с похмелья. Ровно раз в месяц, получив пенсию, старик напивался, а после три дня лежал не вставая, ворчал и матерился в Бога. Вот и сегодня, он болеет и сетует Юрке

Действие происходит в Одессе. За окном стоит зима. Погода плохая. Чанг и капитан встретились шесть лет назад. Теперь капитан — хозяин Чанга. Чанг — его пес. Сегодня Чанг встает поздно. За эти годы и пёс, и капитан постарели.

В повести «Антон-Горемыка», созданной русским писателем Дмитрием Васильевичем Григоровичем, рассказывается о жизни крепостных крестьян в России.

Действие происходит в доме заведующего магазином Аристарха Петровича Кузькина и его жены, продавщицы ювелирного магазина «Сапфир», Веры Сергеевны.

Юнкера

В самом конце августа завершается кадетское отрочество Алёши Александрова. Теперь он будет учиться в Третьем юнкерском имени императора Александра II пехотном училище. Ещё утром он наносит визит Синельниковым, но наедине с Юленькой ему удаётся остаться не больше минуты.

Всегда на первом плане, всегда на главном месте она; непостижимая, недосягаемая, несравненная, единственная, восхитительная, головокружительная — Юлия.

Девушка предлагает Алёше забыть летние дачные глупости: оба они теперь стали взрослыми.

В здании училища Алёша появляется с грустью и смутой на душе. Правда, ему льстит, что он уже «фараон», как называли первокурсников второкурсники «обер-офицеры». Александровских юнкеров любят в Москве и гордятся ими. Училище неизменно участвует во всех торжественных церемониях. Алеша долго ещё будет вспоминать пышную встречу Александра III осенью 1888 г., когда царская семья проследовала вдоль строя на расстоянии нескольких шагов и «фараон» вполне вкусил сладкий, острый восторг любви к монарху.

Однако во время учёбы на головы юношей сыпятся и лишние дневальства, и отмена отпуска, и арест. Юнкеров любят, но в училище «греют» нещадно взводный, курсовой офицер и командир четвёртой роты капитан Фофанов, прозванный Дроздом. Ежедневные упражнения с тяжёлой пехотной берданкой и муштра могли бы вызвать отвращение к службе, если бы не терпение и суровое участие всех «разогревателей».

Не существует в училище и помыкания младшими, обычного для петербургских училищ. Здесь господствует атмосфера рыцарской военной демократии, сурового, но заботливого товарищества. Все, что касается службы, не допускает послаблений даже среди приятелей, зато вне этого предписывается дружеское обращение на «ты».

После присяги Дрозд напоминает, что теперь они солдаты и за проступок будут отправлены не к маменьке, а рядовыми в пехотный полк. И всё же не изжитое до конца мальчишество заставляет молодых юнкеров давать всему окружающему свои названия. Первая роту называют «жеребцы», вторая — «звери», третья — «мазочки» и четвёртая (Алёшина) — «блохи».

Каждый командир, кроме второго курсового офицера Белова, тоже имеет прозвище. С Балканской войны Белов привёз жену-болгарку неописуемой красоты, перед которой преклонялись все юнкера, отчего и личность её мужа считается неприкосновенной. Зато Дубышкин называется Пуп, командир первой роты — Хухрик, а командир батальона — Берди-Паша. Всех офицеров юнкера нещадно травят, что считается признаком молодечества.

Однако жизнь восемнадцати-двадцатилетних юношей не могут целиком поглотить интересы службы. Александров живо переживает крушение своей первой любви, но так же живо интересуется младшими сёстрами Синельниковыми. На декабрьском балу Ольга Синельникова сообщает Алёше о помолвке Юленьки. Шокированный Александров отвечает, что ему это безразлично. Он давно любит Ольгу и посвятит ей свой первый рассказ, который скоро опубликуют «Вечерние досуги».

Этот его писательский дебют действительно происходит, но на вечерней перекличке Дрозд назначает ему трое суток карцера за публикацию без санкции начальства. В камеру Александров берёт толстовских «Казаков» и, когда Дрозд интересуется, знает ли юное дарование, за что наказан, бодро отвечает: «За написание глупого и пошлого сочинения».

Увы, неприятности этим не заканчиваются. В посвящении обнаруживается роковая ошибка: вместо «О» стоит «Ю» (такова сила первой любви!). Вскоре автор получает от Ольги письмо: «По некоторым причинам я вряд ли смогу когда-нибудь увидеться с Вами, а потому прощайте».

Стыду и отчаянию юнкера нет предела, но время врачует все раны. Александров попадает на бал в Екатерининском институте. Это не входит в его рождественские планы, но Дрозд пресекает все Алёшины рассуждения. Долгие годы будет вспоминать Александров блестящий подъезд старинного дома, мраморные лестницы, светлые залы и воспитанниц в парадных платьях с бальным декольте.

На балу Алёша встречает Зиночку Белышеву, от одного присутствия которой светлеет и блестит смехом сам воздух. Между ними возникает настоящая и взаимная любовь. Кроме бесспорной красоты, Зиночка обладает чем-то более ценным и редким.

Александров признаётся Зиночке в любви и просит подождать его три года. Через три месяца он кончает училище, и до поступления в Академию генерального штаба будет служить ещё два года. Затем он выдержит экзамен и будет просить её руки. Подпоручик получает сорок три рубля в месяц, и он не позволит себе предложить ей жалкую судьбу провинциальной полковой дамы. Зиночка обещает подождать.

Истинная любовь, она, как золото, никогда не ржавеет и не окисляется.

С той поры Александров старается получить самый высокий балл. С девятью баллами можно выбрать для прохождения службы подходящий полк. Ему же не хватает до девятки каких-то трёх десятых из-за шестёрки по военной фортификации.

Но вот все препятствия преодолены, Александров получает девять баллов и право выбрать первое место службы. Когда Берди-Паша называет его фамилию, юнкер не глядя тыкает пальцем в список и натыкается на никому не ведомый Ундомский пехотный полк.

И вот надета новенькая офицерская форма, и начальник училища генерал Анчутин напутствует своих питомцев. Обычно в полку не менее семидесяти пяти офицеров, а в таком большом обществе неизбежна сплетня, разъедающая это общество.

Закончив напутствие, Генерал прощается с новоиспечёнными офицерами. Те кланяются ему, и генерал Анчутин остаётся «навсегда в их умах с такой твёрдостью, как будто он вырезан алмазом по сердолику».

🙏 Оцените пересказ

Мы смотрим на ваши оценки и понимаем, какие пересказы вам нравятся, а какие надо переписать. Пожалуйста, оцените пересказ:

Гранатовый браслет, Куприн Александр Иванович

Краткое содержание, краткий пересказ

Краткое содержание повести

Княгиня Вера Николаевна Шеина, жена предводителя дворянства, уже какое-то время жила вместе с мужем на даче, потому что шел ремонт их городской квартиры. Сегодня был день её именин, а потому должны были приехать гости. Первой появилась сестра Веры — Анна Николаевна Фриессе, бывшая замужем за очень богатым и очень глупым человеком, который ничего не делал, но числился при каком-то благотворительном обществе и имел звание камер-юнкера. Должен приехать дедушка, генерал Аносов, которого сестры очень любят. Гости стали съезжаться после пяти часов. Среди них знаменитая пианистка Женни Рейтер, подруга княгини Веры по Смольному институту, муж Анны привез с собой профессора Спешникова и местного вице-губернатора фон Зекка. С князем Василием Львовичем приезжает его вдовая сестра Людмила Львовна. Обед проходит очень весело, все давно и хорошо знакомы друг с другом.

Вера Николаевна вдруг заметила, что гостей — тринадцать. Это её немного испугало. Все сели играть в покер. Вере играть не хотелось, и она направилась было на террасу, где накрывали к чаю, когда её с несколько таинственным видом поманила из гостиной горничная. Она вручила ей пакет, который полчаса назад принес посыльный.

Вера раскрыла пакет — под бумагой оказался небольшой ювелирный футляр красного плюша. В нем был овальный золотой браслет, а внутри его — бережно сложенная записка. Она развернула её. Почерк показался ей знакомым. Она, отложив записку, решила посмотреть сначала браслет. “Он был золотой, низкопробный, очень толстый, но дутый и с наружной стороны весь сплошь покрытый небольшими старинными, плохо отшлифованными гранатами. Но зато посредине браслета возвышались, окружая какой-то старинный маленький зеленый камешек, пять прекрасных гранатов-кабошонов, каждый величиной с горошину. Когда Вера случайным движением удачно повернула браслет перед огнем электрической лампочки, то в них, глубоко под их гладкой яйцевидной поверхностью, вдруг загорелись прелестные густо-красные живые огни”. Затем она прочла строки, написанные мелко, великолепно-каллиграфическим почерком. Это было поздравление с днем Ангела. Автор сообщал, что этот браслет принадлежал его прабабке, затем его носила его покойная матушка. Камешек посередине — это весьма редкий сорт граната — зеленый гранат. Дальше он писал: “По старинному преданию, сохранившемуся в нашей семье, он имеет свойство сообщать дар предвидения носящим его женщинам и отгоняет от них тяжелые мысли, мужчин же охраняет от насильственной смерти. Умоляю Вас не гневаться на меня. Я краснею при воспоминании о моей дерзости семь лет тому назад, когда Вам, барышне, я осмеливался писать глупые и дикие письма и даже ожидать ответа на них. Теперь во мне осталось только благоговение, вечное преклонение и рабская преданность. ” “Показать Васе или не показать? И если показать — то когда? Сейчас или после гостей? Нет, уж лучше после — теперь не только этот несчастный будет смешон, но и я вместе с ним”, — раздумывала Вера и не могла отвести глаз от пяти алых кровавых огней, дрожавших внутри пяти гранатов.

Читайте также:  Страшная месть - краткое содержание повести Гоголя (сюжет произведения)

Между тем вечер шел своим чередом. Князь Василий Львович показывал своей сестре, Аносову и шурину домашний юмористический альбом с собственноручными рисунками. Их смех привлек всех остальных. Там была повесть: “Княгиня Вера и влюбленный телеграфист”. “Лучше не нужно”, — сказала Вера, тихо дотронувшись до плеча мужа. Но тот или не расслышал, или не придал значения. Он юмористически пересказывает старые письма человека, влюбленного в Веру. Тот писал их, когда она ещё не была замужем. Автора князь Василий называет телеграфистом. Муж все говорит и говорит. “Господа, кто хочет чаю?” — спросила Вера Николаевна.

Генерал Аносов рассказывает крестницам о любви, которая у него была в молодости в Болгарии с одной болгарочкой. Когда же войскам пришло время уходить, они дали друг другу клятву в вечной взаимной любви и простились навсегда. “И все?” — спросила разочарованно Людмила Львовна. Позже, когда гости почти все разошлись, Вера, провожая дедушку, тихо сказала мужу: “Поди посмотри. там у меня в столе, в ящичке, лежит красный футляр, а в нем письмо. Прочитай его”.

Было так темно, что приходилось ощупью ногами отыскивать дорогу. Генерал вел под руку Веру. “Смешная эта Людмила Львовна, — вдруг заговорил он, точно продолжая вслух течение своих мыслей. — А я хочу сказать, что люди в наше время разучились любить. Не вижу настоящей любви. Да и в мое время не видел!” Женитьба, по его мнению, ничего не значит. “Возьмите хоть нас с Васей. Разве можно назвать наш брак несчастливым?” — спросила Вера. Аносов долго молчал. Потом протянул неохотно: “Ну, хорошо. скажем — исключение”. Почему люди женятся? Что до женщин, то боятся остаться в девках, хотят быть хозяйкой, дамой, самостоятельной. У мужчин другие мотивы. Усталость от холостой жизни, от беспорядка в доме, от трактирных обедов. Опять же, мысль о детях. Бывают иногда и мысли о приданом. А где же любовь-то? Любовь бескорыстная, самоотверженная, не ждущая награды? “Постой, постой, Вера, ты мне сейчас опять хочешь про твоего Васю? Право же, я его люблю. Он хороший парень. Почем знать, может быть, будущее и покажет его любовь в свете большой красоты. Но ты пойми, о какой любви я говорю. Любовь должна быть трагедией. Величайшей тайной в мире! Никакие жизненные удобства, расчеты и компромиссы не должны её касаться”. “Вы видели когда-нибудь такую любовь, дедушка?” “Нет, — ответил старик решительно. — Я, правда, знаю два случая похожих.

В одном полку нашей дивизии. была жена полкового командира. Костлявая, рыжая, худющая. Вдобавок, морфинистка. И вот однажды, осенью, присылают к ним в полк новоиспеченного прапорщика. только что из военного училища. Через месяц эта старая лошадь совсем овладела им. Он паж, он слуга, он раб. К рождеству он ей уже надоел. Она вернулась к одной из своих прежних. пассий. А он не мог. Ходит за ней, как привидение. Измучился весь, исхудал, почернел. И вот однажды весной устроили они в полку какую-то маевку или пикник. Обратно возвращались ночью пешком по полотну железной дороги. Вдруг навстречу им идет товарный поезд. она вдруг шепчет на ухо прапорщику: “Вы все говорите, что любите меня. А ведь, если я вам прикажу — вы, наверное, под поезд не броситесь”. А он, ни слова не ответив, бегом — и под поезд. Он-то, говорят, верно рассчитал. так бы его аккуратно пополам и перерезало. Но какой-то идиот вздумал его удерживать и отталкивать. Да не осилил. Прапорщик, как уцепился руками за рельсы, так ему обе кисти и оттяпало. И пропал человек. самым подлым образом. “

Генерал рассказывает ещё один случай. Когда полк отправлялся на войну и уже поезд тронулся, жена громко крикнула мужу: “Помни же, береги Володю [своего любовника]! Если что-нибудь с ним случится — уйду из дома и никогда не вернусь. И детей заберу”. На фронте этот капитан, храбрый солдат, ухаживал за этим трусом и лодырем Вишняковым, как нянька, как мать. Все обрадовались, когда узнали, что Вишняков скончался в госпитале от тифа.

Генерал спрашивает Веру, что это за история с телеграфистом. Вера рассказала подробно о каком-то безумце, который начал преследовать её своею любовью ещё за два года до её замужества. Она его ни разу не видела и не знает его фамилии. Подписывался он Г. С. Ж. Однажды обмолвился, что служит в каком-то казенном учреждении маленьким чиновником, — о телеграфе он не упоминал ни слова. Наверное, он постоянно следил за ней, потому что в своих письмах точно указывал, где она бывала по вечерам. и как была одета. Сначала его письма были несколько вульгарны, хотя и вполне целомудренны. Но однажды Вера написала ему, чтобы он больше ей не надоедал. С тех пор он стал ограничиваться поздравлениями по праздникам. Княгиня Вера рассказала о браслете и о странном письме своего таинственного обожателя. “Да-а, — протянул генерал наконец. — Может быть, это просто ненормальный малый. а. может быть, твой жизненный путь, Верочка, пересекла именно такая любовь. “

Брат Веры Николай и Василий Львович обеспокоены тем, что неизвестный похвастается кому-нибудь, что от него принимает подарки княгиня Вера Николаевна Шеина, пришлет потом ещё что-нибудь, затем сядет за растрату, а князья Шеины будут вызваны как свидетели. Решили, что его надо разыскать, вернуть браслет и прочесть нотацию. “Мне почему-то стало жалко этого несчастного”, — нерешительно сказала Вера.

Муж и брат Веры находят нужную квартиру на восьмом этаже, поднявшись по грязной, заплеванной лестнице. Обитатель комнаты Желтков был человек “очень бледный, с нежным девичьим лицом, с голубыми глазами и упрямым детским подбородком с ямочкой посредине; лет ему, должно быть, было около тридцати, тридцати пяти”. Он молча принимает обратно свой браслет, извиняется за свое поведение. Узнав, что господа собирались обращаться к помощи власти, Желтков рассмеялся, сел на диван и закурил. “Сейчас настала самая тяжелая минута в моей жизни. И я должен, князь, говорить с вами вне всяких условностей. Вы меня выслушаете?” “Слушаю” , — сказал Шеин. Желтков говорит, что любит жену Шеина. Ему трудно это сказать, но семь лет безнадежной и вежливой любви дают ему это право. Он знает, что не в силах разлюбить её никогда. Оборвать это его чувство они не могут ничем, разве что смертью. Желтков просит позволения поговорить по телефону с княгиней Верой Николаевной. Он передаст им содержание разговора.

Он вернулся через десять минут. Глаза его блестели и были глубоки, как будто наполнены непролитыми слезами. “Я готов, — сказал он, — и завтра вы обо мне ничего не услышите. Я как будто бы умер для вас. Но одно условие — это я вам говорю, князь Василий Львович, — видите ли, я растратил казенные деньги, и мне как-никак приходится из этого города бежать. Вы позволите мне написать ещё последнее письмо княгине Вере Николаевне?” Шеин разрешает.

Вечером на даче Василий Львович подробно рассказал жене о свидании с Желтковым. Он как будто чувствовал себя обязанным это сделать. Ночью Вера говорит: “Я знаю, что этот человек убьет себя”. Вера никогда не читала газет, но в этот день почему-то развернула как раз тот лист и натолкнулась на тот столбец, где сообщалось о самоубийстве чиновника контрольной палаты Г. С. Желткова. Целый день она ходила по цветнику и по фруктовому саду и думала о человеке, которого она никогда не видела. Может быть, это и была та настоящая, самоотверженная, истинная любовь, о которой говорил дедушка?

В шесть часов почтальон принес письмо Желткова. Он писал так: “Я не виноват, Вера Николаевна, что Богу было угодно послать мне, как громадное счастье, любовь к Вам. для меня вся жизнь заключается только в Вас. Я бесконечно благодарен Вам только за то, что Вы существуете. Я проверял себя — это не болезнь, не маниакальная идея — это любовь, которою Богу было угодно за что-то меня вознаградить. Уходя, я в восторге говорю: “Да святится имя твое”. Восемь лет тому назад я увидел вас в цирке в ложе, и тогда же в первую секунду я сказал себе: я её люблю потому, что на свете нет ничего похожего на нее, нет ничего лучше, нет ни зверя, ни растения, ни звезды, ни человека прекраснее Вас и нежнее. В Вас как будто бы воплотилась вся красота земли. Я все отрезал, но все-таки думаю и даже уверен, что Вы обо мне вспомните. Если Вы обо мне вспомните, то. сыграйте или прикажите сыграть сонату D-dur № 2, ор. 2. Дай Бог Вам счастья, и пусть ничто временное и житейское не тревожит Вашу прекрасную душу. Целую Ваши руки. Г. С. Ж.”.

Вера едет туда, где жил Желтков. Хозяйка квартиры рассказывает, какой это был чудный человек. О браслете она говорит, что перед тем как написать письмо, он пришел к ней и попросил повесить браслет на икону. Вера входит в комнату, где лежит на столе Желтков: “Глубокая важность была в его закрытых глазах, и губы улыбались блаженно и безмятежно, как будто бы он перед расставаньем с жизнью узнал какую-то глубокую и сладкую тайну, разрешившую всю человеческую его жизнь. Вера. положила ему под шею цветок. В эту секунду она поняла, что та любовь, о которой мечтает каждая женщина, прошла мимо нее. И, раздвинув в обе стороны волосы на лбу мертвеца, она крепко сжала руками его виски и поцеловала его в холодный, влажный лоб долгим дружеским поцелуем”. Перед уходом Веры хозяйка говорит, что Желтков перед смертью просил, что если какая-нибудь дама придет поглядеть на него, то сказать ей, что у Бетховена самое лучшее произведение. она показала название, написанное на бумажке.

Читайте также:  Гадюка - краткое содержание рассказа Сотника (сюжет произведения)

Вернувшись домой поздно, Вера Николаевна обрадовалась, что ни мужа, ни брата нет дома. Зато её ждала Женни Рейтер, и она попросила её сыграть что-нибудь для нее. Она почти ни одной секунды не сомневалась, что Женни сыграет то самое место из второй сонаты, о котором просил этот мертвец с нелепой фамилией Желтков. Так оно и было. Она узнала с первых же аккордов это произведение. И в уме её слагались слова. Они так совпадали в её мысли с музыкой, что это были как будто бы куплеты, которые кончались словами: “Да святится имя твое”.

“Вспоминаю каждый твой шаг, улыбку, взгляд, звук твоей походки. Сладкой грустью, тихой, прекрасной грустью обвеяны мои последние воспоминания. Я ухожу один, молча, так угодно было Богу и судьбе. “Да святится имя твое”. Княгиня Вера обняла ствол акации, прижалась к нему и плакала. И в это время удивительная музыка, будто бы подчиняясь её горю, продолжала:

“Успокойся, дорогая, успокойся, успокойся. Ты обо мне помнишь? Помнишь? Ты ведь моя единая и последняя любовь. Успокойся, я с тобой. Подумай обо мне, и я буду с тобой, потому что мы с тобой любили друг друга только одно мгновение, но навеки. Ты обо мне помнишь? Помнишь. Вот я чувствую твои слезы. Успокойся. Мне спать так сладко. ” Вера, вся в слезах, говорила: “Нет, нет, он меня простил теперь. Все хорошо”.

Юнкера

Юнкера – известный роман Александра Куприна. Над этим романом Куприн проработал четыре года. В итоге опубликован роман был в 1933 году. По сути сюжет произведения является продолжением повести, написанной ранее, «На переломе».

Вашему вниманию мы представляем краткое содержание романа «Юнкера».

Краткое содержание романа
Юнкера

В самом конце августа завершилось кадетское отрочество Алеши Александрова. Теперь он будет учиться в Третьем юнкерском имени императора Александра II пехотном училище.

Еще утром он нанес визит Синельниковым, но наедине с Юленькой ему удалось остаться не больше минуты, в течение которой вместо поцелуя ему было предложено забыть летние дачные глупости: оба они теперь стали большими.

Смутно было у него на душе, когда появился он в здании училища на Знаменке. Правда, льстило, что вот он уже и «фараон», как называли первокурсников «обер-офицеры» — те, кто был уже на втором курсе. Александровских юнкеров любили в Москве и гордились ими. Училище неизменно участвовало во всех торжественных церемониях. Алеша долго еще будет вспоминать пышную встречу Александра III осенью 1888 г., когда царская семья проследовала вдоль строя на расстоянии нескольких шагов и «фараон» вполне вкусил сладкий, острый восторг любви к монарху. Однако лишние дневальства, отмена отпуска, арест — все это сыпалось на головы юношей. Юнкеров любили, но в училище «грели» нещадно: грел дядька — однокурсник, взводный, курсовой офицер и, наконец, командир четвертой роты капитан Фофанов, носивший кличку Дрозд. Конечно, ежедневные упражнения с тяжелой пехотной берданкой и муштра могли бы вызвать отвращение к службе, если все разогреватели «фараона» не были бы столь терпеливы и сурово участливы.

Не существовало в училище и «цуканья» — помыкания младшими, обычного для петербургских училищ. Господствовала атмосфера рыцарской военной демократии, сурового, но заботливого товарищества. Все, что касалось службы, не допускало послаблений даже среди приятелей, зато вне этого предписывалось неизменное «ты» и дружеское, с оттенком не переходящей известных границ фамильярности, обращение. После присяги Дрозд напоминал, что теперь они солдаты и за проступок могут быть отправлены не к маменьке, а рядовыми в пехотный полк.

И все же молодой задор, не изжитое до конца мальчишество проглядывали в склонности дать свое наименование всему окружающему. Первая рота звалась «жеребцы», вторая — «звери», третья — «мазочки» и четвертая (Александрова) — «блохи». Каждый командир тоже носил присвоенное ему имя. Только к Белову, второму курсовому офицеру, не прилипло ни одно прозвище. С Балканской войны он привез жену-болгарку неописуемой красоты, перед которой преклонялись все юнкера, отчего и личность ее мужа считалась неприкосновенной. Зато Дубышкин назывался Пуп, командир первой роты — Хухрик, а командир батальона — Берди-Паша. Традиционным проявлением молодечества была и травля офицеров.

Однако ж жизнь восемнадцати-двадцатилетних юношей не могла быть целиком поглощена интересами службы.

Александров живо переживал крушение своей первой любви, но так же живо, искренне интересовался младшими сестрами Синельниковыми. На декабрьском балу Ольга Синельникова сообщила о помолвке Юленьки. Александров был шокирован, но ответил, что ему это безразлично, потому что давно любит Ольгу и посвятит ей свой первый рассказ, который скоро опубликуют «Вечерние досуги».

Этот его писательский дебют действительно состоялся. Но на вечерней перекличке Дрозд назначил трое суток карцера за публикацию без санкции начальства. В камеру Александров взял толстовских «Казаков» и, когда Дрозд поинтересовался, знает ли юное дарование, за что наказан, бодро ответил: «За написание глупого и пошлого сочинения». (После этого он бросил литературу и обратился к живописи.) увы, неприятности этим не закончились. В посвящении обнаружилась роковая ошибка: вместо «О» стояло «Ю» (такова сила первой любви!), так что вскоре автор получил от Ольги письмо: «По некоторым причинам я вряд ли смогу когда-нибудь увидеться с Вами, а потому прощайте».

Стыду и отчаянию юнкера не было, казалось, предела, но время врачует все раны. Александров оказался «наряженным» на самый, как мы сейчас говорим, престижный бал — в Екатерининском институте. Это не входило в его рождественские планы, но Дрозд не позволил рассуждать, и слава Богу. Долгие годы с замиранием сердца будет вспоминать Александров бешеную гонку среди снегов со знаменитым фотоген Палычем от Знаменки до института; блестящий подъезд старинного дома; кажущегося таким же старинным (не старым!) швейцара Порфирия, мраморные лестницы, светлые зады и воспитанниц в парадных платьях с бальным декольте. Здесь встретил он Зиночку Белышеву, от одного присутствия которой светлел и блестел смехом сам воздух. Это была настоящая и взаимная любовь. И как чудно подходили они друг Другу и в танце, и на Чистопрудном катке, и в обществе. Она была бесспорно красива, но обладала чем-то более ценным и редким, чем красота.

Однажды Александров признался Зиночке, что любит ее и просит подождать его три года. Через три месяца он кончает училище и два служит до поступления в Академию генерального штаба. Экзамен он выдержит, чего бы это ни стоило ему. Вот тогда он придет к Дмитрию Петровичу и будет просить ее руки. Подпоручик получает сорок три рубля в месяц, и он не позволит себе предложить ей жалкую судьбу провинциальной полковой дамы. «Я подожду», — был ответ.

С той поры вопрос о среднем балле стал для Александрова вопросом жизни и смерти. С девятью баллами появлялась возможность выбрать для прохождения службы подходящий тебе полк. Ему же не хватает до девятки каких-то трех десятых из-за шестерки по военной фортификации.

Но вот все препятствия преодолены, и девять баллов обеспечивают Александрову право первого выбора места службы. Но случилось так, что, когда Берди-Паша выкликнул его фамилию, юнкер почти наудачу ткнул в лист пальцем и наткнулся на никому не ведомый ундомский пехотный полк.

И вот надета новенькая офицерская форма, и начальник училища генерал Анчутин напутствует своих питомцев. Обычно в полку не менее семидесяти пяти офицеров, а в таком большом обществе неизбежна сплетня, разъедающая это общество. Так что когда придет к вам товарищ с новостью о товарище X., то обязательно спросите, а повторит ли он эту новость самому X. Прощайте, господа.

Вы прочитали краткое содержание романа “Юнкера”. Предлагаем вам также посетить раздел Краткие содержания, чтобы ознакомиться с изложениями других популярных писателей.

Обращаем ваше внимание, что краткое содержание романа “Юнкера” не отражает полной картины событий и характеристику персонажей. Рекомендуем вам к прочтению полную версию произведения.

Куприн А.И. – Юнкера – краткое содержание по главам

В самом конце августа завершилось кадетское отрочество Алеши Александрова. Теперь он будет учиться в Третьем юнкерском имени императора Александра II пехотном училище.

Ещё утром он нанес визит Синельниковым, но наедине с Юленькой ему удалось остаться не больше минуты, в течение которой вместо поцелуя ему было предложено забыть летние дачные глупости: оба они теперь стали большими.

Смутно было у него на душе, когда появился он в здании училища на Знаменке. Правда, льстило, что вот он уже и «фараон», как называли первокурсников «обер-офицеры» — те, кто был уже на втором курсе. Александровских юнкеров любили в Москве и гордились ими. Училище неизменно участвовало во всех торжественных церемониях. Алеша долго ещё будет вспоминать пышную встречу Александра III осенью 1888 г., когда царская семья проследовала вдоль строя на расстоянии нескольких шагов и «фараон» вполне вкусил сладкий, острый восторг любви к монарху. Однако лишние дневальства, отмена отпуска, арест — все это сыпалось на головы юношей. Юнкеров любили, но в училище «грели» нещадно: грел дядька — однокурсник, взводный, курсовой офицер и, наконец, командир четвертой роты капитан Фофанов, носивший кличку Дрозд. Конечно, ежедневные упражнения с тяжелой пехотной берданкой и муштра могли бы вызвать отвращение к службе, если все разогреватели «фараона» не были бы столь терпеливы и сурово участливы.

Не существовало в училище и «цуканья» — помыкания младшими, обычного для петербургских училищ. Господствовала атмосфера рыцарской военной демократии, сурового, но заботливого товарищества. Все, что касалось службы, не допускало послаблений даже среди приятелей, зато вне этого предписывалось неизменное «ты» и дружеское, с оттенком не переходящей известных границ фамильярности, обращение. После присяги Дрозд напоминал, что теперь они солдаты и за проступок могут быть отправлены не к маменьке, а рядовыми в пехотный полк.

Читайте также:  Три мушкетёра - краткое содержание романа Дюма (сюжет произведения)

И все же молодой задор, не изжитое до конца мальчишество проглядывали в склонности дать свое наименование всему окружающему. Первая рота звалась «жеребцы», вторая — «звери», третья — «мазочки» и четвертая (Александрова) — «блохи». Каждый командир тоже носил присвоенное ему имя. Только к Белову, второму курсовому офицеру, не прилипло ни одно прозвище. С Балканской войны он привез жену-болгарку неописуемой красоты, перед которой преклонялись все юнкера, отчего и личность её мужа считалась неприкосновенной. Зато Дубышкин назывался Пуп, командир первой роты — Хухрик, а командир батальона — Берди-Паша. Традиционным проявлением молодечества была и травля офицеров.

Однако ж жизнь восемнадцати-двадцатилетних юношей не могла быть целиком поглощена интересами службы.

Александров живо переживал крушение своей первой любви, но так же живо, искренне интересовался младшими сестрами Синельниковыми. На декабрьском балу Ольга Синельникова сообщила о помолвке Юленьки. Александров был шокирован, но ответил, что ему это безразлично, потому что давно любит Ольгу и посвятит ей свой первый рассказ, который скоро опубликуют «Вечерние до-

Этот его писательский дебют действительно состоялся. Но на вечерней перекличке Дрозд назначил трое суток карцера за публикацию без санкции начальства. В камеру Александров взял толстовских «Казаков» и, когда Дрозд поинтересовался, знает ли юное дарование, за что наказан, бодро ответил: «За написание глупого и пошлого сочинения». (После этого он бросил литературу и обратился к живописи.) Увы, неприятности этим не закончились. В посвящении обнаружилась роковая ошибка: вместо «О» стояло «Ю» (такова сила первой любви!), так что вскоре автор получил от Ольги письмо: «По некоторым причинам я вряд ли смогу когда-нибудь увидеться с Вами, а потому прощайте». Стыду и отчаянию юнкера не было, казалось, предела, но время врачует все раны. Александров оказался «наряженным» на самый, как мы сейчас говорим, престижный бал — в Екатерининском институте. Это не входило в его рождественские планы, но Дрозд не позволил рассуждать, и слава Богу. Долгие годы с замиранием сердца будет вспоминать Александров бешеную гонку среди снегов со знаменитым фотоген Палычем от Знаменки до института; блестящий подъезд старинного дома; кажущегося таким же старинным (не старым!) швейцара Порфирия, мраморные лестницы, светлые зады и воспитанниц в парадных платьях с бальным декольте. Здесь встретил он Зиночку Белышеву, от одного присутствия которой светлел и блестел смехом сам воздух. Это была настоящая и взаимная любовь. И как чудно подходили они друг Другу и в танце, и на Чистопрудном катке, и в обществе. Она была бесспорно красива, но обладала чем-то более ценным и редким, чем красота.

Однажды Александров признался Зиночке, что любит её и просит подождать его три года. Через три месяца он кончает училище и два служит до поступления в Академию генерального штаба. Экзамен он выдержит, чего бы это ни стоило ему. Вот тогда он придет к Дмитрию Петровичу и будет просить её руки. Подпоручик получает сорок три рубля в месяц, и он не позволит себе предложить ей жалкую судьбу провинциальной полковой дамы. «Я подожду», — был ответ.

С той поры вопрос о среднем балле стал для Александрова вопросом жизни и смерти. С девятью баллами появлялась возможность выбрать для прохождения службы подходящий тебе полк. Ему же не хватает до девятки каких-то трех десятых из-за шестерки по военной фортификации.

Но вот все препятствия преодолены, и девять баллов обеспечивают Александрову право первого выбора места службы. Но случилось так, что, когда Берди-Паша выкликнул его фамилию, юнкер почти наудачу ткнул в лист пальцем и наткнулся на никому не ведомый Ундомский пехотный полк.

И вот надета новенькая офицерская форма, и начальник училища генерал Анчутин напутствует своих питомцев. Обычно в полку не менее семидесяти пяти офицеров, а в таком большом обществе неизбежна сплетня, разъедающая это общество. Так что когда придет к вам товарищ с новостью о товарище X., то обязательно спросите, а повторит ли он эту новость самому X. Прощайте, господа.

Краткое содержание и аудиокнига произведения “Куприн А.И. – Юнкера” взяты из открытых источников, если мы не указали Вас как автора пересказа, или Вы заметили нарушение авторских прав – просьба связаться с администрацией.

Хороший пересказ? Расскажи друзьям в соц.сети, пусть тоже подготовятся к уроку!

Комментарии к краткому содержанию произведения “Куприн Александр Иванович – Юнкера”:

Другие произведения автора в кратком содержании:

Юнкера – краткое содержание рассказа Куприна (сюжет произведения)

В самом конце августа завершилось кадетское отрочество Алеши Александрова. Теперь он будет учиться в Третьем юнкерском имени императора Александра II пехотном училище.

Ещё утром он нанес визит Синельниковым, но наедине с Юленькой ему удалось остаться не больше минуты, в течение которой вместо поцелуя ему было предложено забыть летние дачные глупости: оба они теперь стали большими.

Смутно было у него на душе, когда появился он в здании училища на Знаменке. Правда, льстило, что вот он уже и «фараон», как называли первокурсников «обер-офицеры» — те, кто был уже на втором курсе. Александровских юнкеров любили в Москве и гордились ими. Училище неизменно участвовало во всех торжественных церемониях. Алеша долго ещё будет вспоминать пышную встречу Александра III осенью 1888 г., когда царская семья проследовала вдоль строя на расстоянии нескольких шагов и «фараон» вполне вкусил сладкий, острый восторг любви к монарху. Однако лишние дневальства, отмена отпуска, арест — все это сыпалось на головы юношей. Юнкеров любили, но в училище «грели» нещадно: грел дядька — однокурсник, взводный, курсовой офицер и, наконец, командир четвертой роты капитан Фофанов, носивший кличку Дрозд. Конечно, ежедневные упражнения с тяжелой пехотной берданкой и муштра могли бы вызвать отвращение к службе, если все разогреватели «фараона» не были бы столь терпеливы и сурово участливы.

Не существовало в училище и «цуканья» — помыкания младшими, обычного для петербургских училищ. Господствовала атмосфера рыцарской военной демократии, сурового, но заботливого товарищества. Все, что касалось службы, не допускало послаблений даже среди приятелей, зато вне этого предписывалось неизменное «ты» и дружеское, с оттенком не переходящей известных границ фамильярности, обращение. После присяги Дрозд напоминал, что теперь они солдаты и за проступок могут быть отправлены не к маменьке, а рядовыми в пехотный полк.

И все же молодой задор, не изжитое до конца мальчишество проглядывали в склонности дать свое наименование всему окружающему. Первая рота звалась «жеребцы», вторая — «звери», третья — «мазочки» и четвертая (Александрова) — «блохи». Каждый командир тоже носил присвоенное ему имя. Только к Белову, второму курсовому офицеру, не прилипло ни одно прозвище. С Балканской войны он привез жену-болгарку неописуемой красоты, перед которой преклонялись все юнкера, отчего и личность её мужа считалась неприкосновенной. Зато Дубышкин назывался Пуп, командир первой роты — Хухрик, а командир батальона — Берди-Паша. Традиционным проявлением молодечества была и травля офицеров.

Однако ж жизнь восемнадцати-двадцатилетних юношей не могла быть целиком поглощена интересами службы.

Александров живо переживал крушение своей первой любви, но так же живо, искренне интересовался младшими сестрами Синельниковыми. На декабрьском балу Ольга Синельникова сообщила о помолвке Юленьки. Александров был шокирован, но ответил, что ему это безразлично, потому что давно любит Ольгу и посвятит ей свой первый рассказ, который скоро опубликуют «Вечерние досуги».

Этот его писательский дебют действительно состоялся. Но на вечерней перекличке Дрозд назначил трое суток карцера за публикацию без санкции начальства. В камеру Александров взял толстовских «Казаков» и, когда Дрозд поинтересовался, знает ли юное дарование, за что наказан, бодро ответил: «За написание глупого и пошлого сочинения». (После этого он бросил литературу и обратился к живописи.) Увы, неприятности этим не закончились. В посвящении обнаружилась роковая ошибка: вместо «О» стояло «Ю» (такова сила первой любви!), так что вскоре автор получил от Ольги письмо: «По некоторым причинам я вряд ли смогу когда-нибудь увидеться с Вами, а потому прощайте». Стыду и отчаянию юнкера не было, казалось, предела, но время врачует все раны. Александров оказался «наряженным» на самый, как мы сейчас говорим, престижный бал — в Екатерининском институте. Это не входило в его рождественские планы, но Дрозд не позволил рассуждать, и слава Богу. Долгие годы с замиранием сердца будет вспоминать Александров бешеную гонку среди снегов со знаменитым фотоген Палычем от Знаменки до института; блестящий подъезд старинного дома; кажущегося таким же старинным (не старым!) швейцара Порфирия, мраморные лестницы, светлые зады и воспитанниц в парадных платьях с бальным декольте. Здесь встретил он Зиночку Белышеву, от одного присутствия которой светлел и блестел смехом сам воздух. Это была настоящая и взаимная любовь. И как чудно подходили они друг Другу и в танце, и на Чистопрудном катке, и в обществе. Она была бесспорно красива, но обладала чем-то более ценным и редким, чем красота.

Однажды Александров признался Зиночке, что любит её и просит подождать его три года. Через три месяца он кончает училище и два служит до поступления в Академию генерального штаба. Экзамен он выдержит, чего бы это ни стоило ему. Вот тогда он придет к Дмитрию Петровичу и будет просить её руки. Подпоручик получает сорок три рубля в месяц, и он не позволит себе предложить ей жалкую судьбу провинциальной полковой дамы. «Я подожду», — был ответ.

С той поры вопрос о среднем балле стал для Александрова вопросом жизни и смерти. С девятью баллами появлялась возможность выбрать для прохождения службы подходящий тебе полк. Ему же не хватает до девятки каких-то трех десятых из-за шестерки по военной фортификации.

Но вот все препятствия преодолены, и девять баллов обеспечивают Александрову право первого выбора места службы. Но случилось так, что, когда Берди-Паша выкликнул его фамилию, юнкер почти наудачу ткнул в лист пальцем и наткнулся на никому не ведомый Ундомский пехотный полк.

И вот надета новенькая офицерская форма, и начальник училища генерал Анчутин напутствует своих питомцев. Обычно в полку не менее семидесяти пяти офицеров, а в таком большом обществе неизбежна сплетня, разъедающая это общество. Так что когда придет к вам товарищ с новостью о товарище X., то обязательно спросите, а повторит ли он эту новость самому X. Прощайте, господа.

Ссылка на основную публикацию