Северная Одиссея – краткое содержание рассказа Лондона (сюжет произведения)

Северная Одиссея – краткое содержание рассказа Лондона (сюжет произведения)

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 256 281
  • КНИГИ 587 057
  • СЕРИИ 21 815
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 544 008

Полозья пели свою бесконечную унылую песню, поскрипывала упряжь, позвякивали колокольчики на вожаках; но собаки и люди устали и двигались молча. Они шли издалека, тропа была не утоптана после недавнего снегопада, и нарты, груженные мороженой олениной, с трудом двигались по рыхлому снегу, сопротивляясь с настойчивостью почти человеческой. Темнота сгущалась, но в этот вечер путники уже не собирались делать привал. Снег мягко падал в неподвижном воздухе, но не хлопьями, а маленькими снежинками тонкого рисунка. Было совсем тепло, каких-нибудь десять градусов ниже нуля, Майерс и Беттлз подняли наушники, а Мэйлмют Кид даже снял рукавицы.

Собаки устали еще с полудня, но теперь они как будто набирались новых сил. Самые чуткие из них стали проявлять беспокойство, нетерпеливо дергали постромки, принюхивались к воздуху и поводили ушами. Они злились на своих более флегматичных товарищей и подгоняли их, покусывая сзади за ноги. И те, в свою очередь, тоже заражались беспокойством и передавали его другим. Наконец вожак передней упряжки радостно завизжал и, глубже забирая по снегу, рванулся вперед. Остальные последовали за ним. Постромки натянулись, нарты помчались веселее, и люди, хватаясь за поворотные шесты, изо всех сил ускоряли шаг, чтобы не попасть под полозья. Дневной усталости как не бывало; они криками подбодряли собак, и те отвечали им радостным лаем, во весь опор мчась в сгущающихся сумерках.

— Гей! Гей! — наперебой кричали люди, когда нарты круто сворачивали с дороги и накренялись набок, словно парусное суденышко под ветром.

И вот уже осталось каких-нибудь сто ярдов до освещенного, затянутого промасленной бумагой окошка, которое говорило об уюте жилья, пылающего юконской печке и дымящемся котелке с чаем. Но хижина оказалась занятой. С полсотни эскимосских псов угрожающе залаяли и бросились на собак первой упряжки. Дверь распахнулась, и человек в красном мундире северо-западной полиции, по колено утопая в снегу, водворил порядок среди разъяренных животных, хладнокровно и бесстрастно орудуя своим бичом. Мужчины обменялись рукопожатиями; вышло так, что чужой человек приветствовал Мэйлмюта Кида в его же собственной хижине.

Стэнли Принс, который должен был встретить его и позаботиться о вышеупомянутой юконской печке и горячем чае, был занят гостями. Их было человек десять — двенадцать, самая разношерстная компания, и все они состояли на службе у королевы — одни в качестве блюстителей ее законов, другие в качестве почтальонов и курьеров. Они были разных национальностей, но жизнь, которую они вели, выковала из них определенный тип людей — худощавых, выносливых, с крепкими мускулами, бронзовыми от загара лицами, с бесстрашной душой и невозмутимым взглядом ясных, спокойных глаз. Эти люди ездили на собаках, принадлежащих королеве, вселяли страх в сердца ее врагов, кормились ее скудными милостями и были довольны своей судьбой. Они видели многое, совершали подвиги, жизнь их была полна приключений, но никто из них даже не подозревал об этом.

Они чувствовали себя здесь как дома. Двое из них растянулись на койке Мэйлмюта Кида и распевали песни, которые пели еще их предки-французы, когда впервые появились в этих местах и стали брать в жены индейских женщин. Койка Беттлза подверглась такому же нашествию: трое или четверо voyageurs, закутав ноги одеялом, слушали рассказы одного из своих спутников, служившего под командой Вулзли, когда тот пробивался к Хартуму. А когда он кончил, какой-то ковбой стал рассказывать о королях и дворцах, о лордах и леди, которых он видел, когда Буффало Билл совершал турне по столицам Европы. В углу два метиса, старые товарищи по оружию, чинили упряжь и вспоминали дни, когда на Северо-Западе полыхал огонь восстания и Луи Рейл был королем.

То и дело слышались грубые шутки и еще более грубые остроты; о необыкновенных приключениях на суше и на воде говорилось как о чем-то повседневном и заслуживающем воспоминания только ради какого-нибудь острого словца или смешного происшествия. Принс был совершенно увлечен этими не увенчанными славой героями, которые видели, как творится история, но относились к великому и романтичному как к обыкновенным будням. Он с небрежной расточительностью угощал их своим драгоценным табаком, и в благодарность за такую щедрость разматывались ржавые цепи памяти и воскресали преданные забвению одиссеи.

Когда разговоры смолкли и путники, набив по последней трубке, стали развязывать спальные мешки, Принс обратился к своему приятелю, чтобы тот рассказал ему об этих людях.

— Ну, ты сам знаешь, что такое ковбой, — ответил Мэйлмют Кид, стаскивая мокасины, — а в жилах его товарища по койке течет кровь британца, это сразу заметно. Что касается остальных, то все они потомки coureurs du bois note 1, и один бог ведает, какая там еще была примесь. Те двое, что улеглись в дверях, чистокровные bois brules note 2. Обрати внимание на брови и нижнюю челюсть вон того юнца с шерстяным шарфом — сразу видно, что в дымном вигваме у его матери побывал шотландец. А это красивый парень, который подкладывает себе под голову шинель, — француз-метис. Ты слышал, какой у него выговор? Он без особой симпатии относится к тем индейцам, что лежат с ним рядом. Дело в том, что когда метисы восстали под предводительством Рейла, чистокровные индейцы не поддержали их, и с тех пор они недолюбливают друг друга.

— Ну, а вон та мрачная личность у печки, кто это? Клянусь, он не говорит по-английски, за весь вечер не проронил ни слова.

— Ошибаешься. Английский он знает отлично. Ты обратил внимание на его глаза, когда он слушал? Я следил за ним. Но он здесь, видно, чужой. Когда разговор шел на диалекте, было ясно, что он не понимает. Я и сам не разберу, кто он такой. Давай попробуем доискаться… Подбрось-ка дров в печку, — громко сказал Мэйлмют Кид, в упор глядя на незнакомца.

Тот сразу повиновался.

— К дисциплине его где-то приучили, — вполголоса заметил Принс.

Мэйлмют Кид кивнул, снял носки и стал пробираться к печке, между растянувшимися на полу людьми; там он развесил свои мокрые носки среди двух десятков таких же промокших насквозь.

— Когда вы думаете попасть в Доусон? — спросил он, чтобы завязать разговор с незнакомцем.

Тот внимательно посмотрел на него, потом ответил:

— Туда, говорят, семьдесят пять миль? Если так, дня через два.

Он говорил с едва заметным акцентом, но свободно, не подыскивая слов.

— Бывали здесь раньше?

— Вы с северо-западных территорий?

— Так откуда же вы родом, черт возьми? Видно, что вы не из этих. — Мэйлмют Кид кивнул в сторону всех расположившихся в хижине, включая и тех двух полисменов, что растянулись на койке Принса. — Откуда вы? Я видел раньше такие лица, как ваше, но никак не припомню, где именно.

— А я знаю вас, — неожиданно сказал незнакомец, сразу же обрывая поток вопросов Мэйлмюта Кида.

— Откуда? Разве мы встречались?

— Нет. Мне говорил о вас священник в Пастилике, ваш компаньон. Это было давно. Спрашивал, знаю ли я Мэйлмюта Кида. Дал мне провизии. Я был там недолго. Он не рассказывал вам обо мне?

— Ах, так вы тот самый человек, который менял выдр на собак?

Незнакомец кивнул, выбил трубку и завернулся в меховое одеяло, дав понять, что он не расположен продолжать разговор. Мэйлмют Кид погасил светильник, и они с Принсом залезли под одеяло.

— Не знаю. Не захотел разговаривать и ушел в себя, как улитка. Любопытнейший субъект. Я о нем кое-что слышал. Восемь лет тому назад он удивил все побережье. Какая-то загадка, честное слово! Приехал с Севера в самые лютые морозы и так спешил, точно за ним сам черт гнался. Было это за много тысяч миль отсюда, у самого Берингова моря. Никто не знал, откуда он, но, судя по всему, его принесло издалека. Когда он брал провизию у шведа-миссионера в бухте Головина, вид у него был здорово измученный. А потом узнали, что он спрашивал, как проехать на юг. Из бухты он двинулся прямо через пролив Нортона. Погода была ужасная, пурга, буря, а ему хоть бы что. На его месте другой давно отправился бы на тот свет. В форт Сент-Майкл он не попал, а выбрался на берег у Пастилики, всего-навсего с двумя собаками и полумертвый от голода.

Джек Лондон – Северная Одиссея

Джек Лондон – Северная Одиссея краткое содержание

Северная Одиссея – читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Полозья пели свою бесконечную унылую песню, поскрипывала упряжь, позвякивали колокольчики на вожаках; но собаки и люди устали и двигались молча. Они шли издалека, тропа была не утоптана после недавнего снегопада, и нарты, груженные мороженой олениной, с трудом двигались по рыхлому снегу, сопротивляясь с настойчивостью почти человеческой. Темнота сгущалась, но в этот вечер путники уже не собирались делать привал. Снег мягко падал в неподвижном воздухе, но не хлопьями, а маленькими снежинками тонкого рисунка. Было совсем тепло, каких-нибудь десять градусов ниже нуля, Майерс и Беттлз подняли наушники, а Мэйлмют Кид даже снял рукавицы.

Собаки устали еще с полудня, но теперь они как будто набирались новых сил. Самые чуткие из них стали проявлять беспокойство, нетерпеливо дергали постромки, принюхивались к воздуху и поводили ушами. Они злились на своих более флегматичных товарищей и подгоняли их, покусывая сзади за ноги. И те, в свою очередь, тоже заражались беспокойством и передавали его другим. Наконец вожак передней упряжки радостно завизжал и, глубже забирая по снегу, рванулся вперед. Остальные последовали за ним. Постромки натянулись, нарты помчались веселее, и люди, хватаясь за поворотные шесты, изо всех сил ускоряли шаг, чтобы не попасть под полозья. Дневной усталости как не бывало; они криками подбодряли собак, и те отвечали им радостным лаем, во весь опор мчась в сгущающихся сумерках.

— Гей! Гей! — наперебой кричали люди, когда нарты круто сворачивали с дороги и накренялись набок, словно парусное суденышко под ветром.

И вот уже осталось каких-нибудь сто ярдов до освещенного, затянутого промасленной бумагой окошка, которое говорило об уюте жилья, пылающего юконской печке и дымящемся котелке с чаем. Но хижина оказалась занятой. С полсотни эскимосских псов угрожающе залаяли и бросились на собак первой упряжки. Дверь распахнулась, и человек в красном мундире северо-западной полиции, по колено утопая в снегу, водворил порядок среди разъяренных животных, хладнокровно и бесстрастно орудуя своим бичом. Мужчины обменялись рукопожатиями; вышло так, что чужой человек приветствовал Мэйлмюта Кида в его же собственной хижине.

Стэнли Принс, который должен был встретить его и позаботиться о вышеупомянутой юконской печке и горячем чае, был занят гостями. Их было человек десять — двенадцать, самая разношерстная компания, и все они состояли на службе у королевы — одни в качестве блюстителей ее законов, другие в качестве почтальонов и курьеров. Они были разных национальностей, но жизнь, которую они вели, выковала из них определенный тип людей — худощавых, выносливых, с крепкими мускулами, бронзовыми от загара лицами, с бесстрашной душой и невозмутимым взглядом ясных, спокойных глаз. Эти люди ездили на собаках, принадлежащих королеве, вселяли страх в сердца ее врагов, кормились ее скудными милостями и были довольны своей судьбой. Они видели многое, совершали подвиги, жизнь их была полна приключений, но никто из них даже не подозревал об этом.

Они чувствовали себя здесь как дома. Двое из них растянулись на койке Мэйлмюта Кида и распевали песни, которые пели еще их предки-французы, когда впервые появились в этих местах и стали брать в жены индейских женщин. Койка Беттлза подверглась такому же нашествию: трое или четверо voyageurs, закутав ноги одеялом, слушали рассказы одного из своих спутников, служившего под командой Вулзли, когда тот пробивался к Хартуму. А когда он кончил, какой-то ковбой стал рассказывать о королях и дворцах, о лордах и леди, которых он видел, когда Буффало Билл совершал турне по столицам Европы. В углу два метиса, старые товарищи по оружию, чинили упряжь и вспоминали дни, когда на Северо-Западе полыхал огонь восстания и Луи Рейл был королем.

То и дело слышались грубые шутки и еще более грубые остроты; о необыкновенных приключениях на суше и на воде говорилось как о чем-то повседневном и заслуживающем воспоминания только ради какого-нибудь острого словца или смешного происшествия. Принс был совершенно увлечен этими не увенчанными славой героями, которые видели, как творится история, но относились к великому и романтичному как к обыкновенным будням. Он с небрежной расточительностью угощал их своим драгоценным табаком, и в благодарность за такую щедрость разматывались ржавые цепи памяти и воскресали преданные забвению одиссеи.

Когда разговоры смолкли и путники, набив по последней трубке, стали развязывать спальные мешки, Принс обратился к своему приятелю, чтобы тот рассказал ему об этих людях.

— Ну, ты сам знаешь, что такое ковбой, — ответил Мэйлмют Кид, стаскивая мокасины, — а в жилах его товарища по койке течет кровь британца, это сразу заметно. Что касается остальных, то все они потомки coureurs du bois note 1, и один бог ведает, какая там еще была примесь. Те двое, что улеглись в дверях, чистокровные bois brules note 2. Обрати внимание на брови и нижнюю челюсть вон того юнца с шерстяным шарфом — сразу видно, что в дымном вигваме у его матери побывал шотландец. А это красивый парень, который подкладывает себе под голову шинель, — француз-метис. Ты слышал, какой у него выговор? Он без особой симпатии относится к тем индейцам, что лежат с ним рядом. Дело в том, что когда метисы восстали под предводительством Рейла, чистокровные индейцы не поддержали их, и с тех пор они недолюбливают друг друга.

— Ну, а вон та мрачная личность у печки, кто это? Клянусь, он не говорит по-английски, за весь вечер не проронил ни слова.

— Ошибаешься. Английский он знает отлично. Ты обратил внимание на его глаза, когда он слушал? Я следил за ним. Но он здесь, видно, чужой. Когда разговор шел на диалекте, было ясно, что он не понимает. Я и сам не разберу, кто он такой. Давай попробуем доискаться… Подбрось-ка дров в печку, — громко сказал Мэйлмют Кид, в упор глядя на незнакомца.

Тот сразу повиновался.

— К дисциплине его где-то приучили, — вполголоса заметил Принс.

Мэйлмют Кид кивнул, снял носки и стал пробираться к печке, между растянувшимися на полу людьми; там он развесил свои мокрые носки среди двух десятков таких же промокших насквозь.

— Когда вы думаете попасть в Доусон? — спросил он, чтобы завязать разговор с незнакомцем.

Тот внимательно посмотрел на него, потом ответил:

— Туда, говорят, семьдесят пять миль? Если так, дня через два.

Он говорил с едва заметным акцентом, но свободно, не подыскивая слов.

Краткое содержание рассказов Джека Лондона

Белое безмолвие

Посреди бескрайних снежных просторов три человека пытаются выжить и вернуться домой. Один из них – это Мэйлмют Кид. Двое других – Мэйсон и Руфь, его жена-индианка. Запасов еды у путников совсем мало, а чем кормить собак из своих упряжек они не знают Читать далее

Белый Клык

В повести рассказывается о жизни полуволка-полусобаки по имени Белый Клык. Он рождается в Северной Глуши и попадает в стойбище индейцев, где к нему относятся недружелюбно, как собаки, так и люди Читать далее

Бурый волк

Уолт Ирвин и его жена Медж жили в небольшом горном коттедже. Однажды Ирвин спустился к ручью и увидел там пса. Он был истощён, его лапы были разбиты в кровь. Читать далее

Зов предков

Пёс Бэк, помесь сенбернара и шотландской овчарки, не читал газет и не знал, что тысячи людей отправились на Север добывать золото, и для этого им нужны были сильные и выносливые собаки, такие, как Бэк Читать далее

Любовь к жизни

В рассказе двое усталых мужчин идут через дикую местность, неся добытое золото. Один подворачивает ногу и другой оставляет его. Читать далее

Читайте также:  Каторга - краткое содержание романа Пикуля (сюжет произведения)

Маленькая хозяйка Большого дома

Есть люди, жизнь которых насыщенна трагедией и трудностями с самого ее начала. Про таких говорят: «Лучше бы они не рождались совсем». Одна юная особа, которая славилась крепким характером и храбростью Читать далее

Мартин Иден

Главный герой произведения Мартин Иден. В один день он героически спасает от смерти некоего молодого человека, который в благодарность предлагает ему отужинать вместе Читать далее

Мексиканец

Однажды в штаб-квартире появился новый человек, пока еще никому не знакомый. Его звали, как он вскоре быстро представился Читать далее

Морской волк

Известный литературный критик попадает в кораблекрушение. Капитан шхуны «Призрак» подбирает Хэмфри Ван-Вейдена из воды и спасает его. Капитана прозвали Волком Ларсеном за его силу и жестокость Читать далее

На берегах Сакраменто

На высоком берегу, на двести футов поднимающимся над рекой Сакраменто, в небольшом домике живут отец и сын: старый Джерри и малыш Джерри. Старый Джерри – моряк в прошлом, оставил море и нанялся на работу Читать далее

Сердца трех

Френсису Моргану, жителю Нью-Йорка, досталось огромное наследство от его отца. Томаса Ригана (друг отца) посещает Торрес Альварес и говорит, что в курсе, где находится клад Генри Моргана (потомок Морганов). Читать далее

Сказание о Кише

У полярных берегов жил Киш. Ему было тринадцать лет. Жил он с матерью в бедной хижине. Его отец, желая накормить голодных соплеменников, погиб, сражаясь с медведем. Читать далее

Об авторе

Джек Лондон был рожден в Сан-Франциско 12 января 1876 года. Его родители были экстравагантными людьми. Его мама Флора Веллман была дочерью Маршалла Веллмана. Отец адвокат Уильямом Чейни (Чани) В городе его рождения знакомятся родители. Эксцентричные влюбленные жили вместе и Флора забеременела. Уильям настаивал на аборте, чем спровоцировал скандал, после которого Флора пыталась свести счеты с жизнью, из-за охлаждения чувств возлюбленного. И он летом 1875 года покинул город. Джек Лондон ни когда не видел отца. Мальчиком с рождения был поручен няне Дженни Принстер, о которой писатель всегда вспоминал с теплотой.

В 1876 году за помощью к Флоре обратился Джон Лондон, вдовец, воспитывающий дочерей. Они поженились и забрали сына. У мальчика с отчимом сложились дружеские отношения, он заменил ему отца. Семейство Лондонов поселились в Окленде, где мальчик и пошел в школу. Джек Лондон каждый день ходил в библиотеку в читальный зал запоем читал книжки. Библиотекарь подкорректировала его круг чтения. В 14 лет он окончил школу, но получать образование дальше не смог, потому что не было денег. А в 1891 году его отчим попал под поезд и стал инвалидом. Юному Джеку пришлось идти зарабатывать деньги.

Джек Лондон в 1893 году поплыл в первое плавание к берегам Японии. Лондон получил много впечатлений от мореплавания. Но по возвращению в Америку ему опять пришлось идти на фабрику. Джек выиграл премию от газеты «Колл» за лучший рассказ. В 1899 году Лондон решил серьезно заняться литературой. В 1900 год издается первая книга «Сын волка». В 1902 году Джек уезжает в Лондон, и продолжает писать свои романы. Все его произведения отражает его личную жизнь. В первом браке у него родилось две дочери. Но прожив 4 года в браке. Он подал на развод. У писателя были больны почки, и умер он от передозировки морфием. Биографы Лондона считают, что это было спланированное самоубийство. Последний роман «Сердца трех» была издана уже посмертно, в 1920 году.

Одиссея

Троянская война была затеяна богами для того, чтобы кончилось время героев и наступил нынешний, людской, железный век. Кто не погиб у стен Трои, тот должен был погибнуть на обратном пути.

Большинство уцелевших греческих вождей поплыли на родину, как плыли на Трою — общим флотом через Эгейское море. Когда они были на полпути, морской бог Посейдон грянул бурей, корабли разметало, люди утонули в волнах и разбились о скалы. Спастись суждено было только избранным. Но и тем пришлось нелегко. Пожалуй, только старому мудрому Нестору удалось спокойно достигнуть своего царства в городе Пилосе. Одолел бурю верховный царь Агамемнон, но лишь затем, чтобы погибнуть ещё более страшной смертью — в родном Аргосе его убила собственная жена и ее мститель-любовник; об этом потом напишет трагедию поэт Эсхил. Менелая с возвращённой ему Еленою занесло ветрами далеко в Египет, и он очень долго добирался до своей Спарты. Но дольше всех и труднее всех был путь хитроумного царя Одиссея, которого море носило по свету десять лет. О его судьбе и сложил Гомер свою вторую поэму: «Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который, / Странствуя долго со дня, как святой Илион им разрушен, / Многих людей города посетил и обычаи видел, / Много и горя терпел на морях, о спасенье заботясь. »

«Илиада» — поэма героическая, действие ее происходит на бранном поле и в военном стане. «Одиссея» — поэма сказочная и бытовая, действие ее разворачивается, с одной стороны, в волшебных краях великанов и чудовищ, где скитался Одиссей, с другой — в его маленьком царстве на острове Итаке и в ее окрестностях, где ждали Одиссея его жена Пенелопа и его сын Телемах. Как в «Илиаде» для повествования выбран только один эпизод, «гнев Ахилла», так и в «Одиссее» — только самый конец его странствий, последние два перегона, с дальнего западного края земли до родной Итаки. Обо всем, что было раньше, Одиссей рассказывает на пиру в середине поэмы, и рассказывает очень сжато: на все эти сказочные приключения в поэме приходится страниц пятьдесят из трёхсот. В «Одиссее» сказка оттеняет быт, а не наоборот, хотя читатели, и древние и современные, охотнее перечитывали и вспоминали именно сказку.

В Троянской войне Одиссей очень много сделал для греков — особенно там, где нужна была не сила, а ум. Это он догадался связать женихов Елены клятвою сообща помогать ее избраннику против любого обидчика, а без этого войско никогда не собралось бы в поход. Это он привлёк в поход юного Ахилла, а без этого победа была бы невозможна. Это он, когда в начале «Илиады» греческое войско после общей сходки едва не ринулось из-под Трои в обратный путь, сумел его остановить. Это он уговаривал Ахилла, когда тот поссорился с Агамемноном, вернуться в бой. Когда после гибели Ахилла доспехи убитого должен был получить лучший воин греческого стана, их получил Одиссей, а не Аякс. Когда Трою не удалось взять осадою, это Одиссей придумал построить деревянного коня, в котором спрятались и проникли таким образом в Трою самые храбрые греческие вожди, — и он в их числе. Богиня Афина, покровительница греков, больше всего из них любила Одиссея и помогала ему на каждом шагу. Зато бог Посейдон его ненавидел — мы скоро узнаем почему, — и это Посейдон своими бурями десять лет не давал ему добраться до родины. Десять лет под Троей, десять лет в странствиях, — и только на двадцатый год его испытаний начинается действие «Одиссеи».

Начинается оно, как и в «Илиаде», «Зевсовой волей». Боги держат совет, и Афина заступается перед Зевсом за Одиссея. Он — в плену у влюблённой в него нимфы Калипсо, на острове в самой середине широкого моря, и томится, напрасно желая «видеть хоть дым, от родных берегов вдалеке восходящий». А в царстве его, на острове Итаке, все уже считают его погибшим, и окрестные вельможи требуют, чтобы царица Пенелопа избрала себе из них нового мужа, а острову — нового царя. Их больше сотни, они живут в Одиссеевом дворце, буйно пируют и пьют, разоряя Одиссеево хозяйство, и развлекаются с Одиссеевыми рабынями. Пенелопа пыталась их обмануть: она сказала, что дала обет объявить своё решение не раньше, чем соткёт саван для старого Лаэрта, Одиссеева отца, который вот-вот умрёт. Днём она у всех на виду ткала, а ночью тайно распускала сотканное. Но служанки выдали ее хитрость, и ей все труднее стало сопротивляться настояниям женихов. С нею сын ее Телемах, которого Одиссей оставил ещё младенцем; но он молод, и с ним не считаются.

И вот к Телемаху приходит незнакомый странник, называет себя старым другом Одиссея и даёт ему совет: «Снаряди корабль, обойди окрестные земли, собери вести о пропавшем Одиссее; если услышишь, что он жив, — скажешь женихам, чтобы ждали ещё год; если услышишь, что мёртв, — скажешь, что справишь поминки и склонишь мать к замужеству». Посоветовал и исчез — ибо в образе его являлась сама Афина. Так Телемах и поступил. Женихи противились, но Телемаху удалось уйти и сесть на корабль незамеченным — ибо и в этом ему помогла все та же Афина.

Телемах плывёт на материк — сперва в Пилос к дряхлому Нестору, потом в Спарту к только что вернувшимся Менелаю и Елене. Словоохотливый Нестор рассказывает, как плыли герои из-под Трои и тонули в буре, как погиб потом в Аргосе Агамемнон и как отомстил убийце его сын Орест; но о судьбе Одиссея он ничего не знает. Гостеприимный Менелай рассказывает, как он, Менелай, заблудившись в своих странствиях, на египетском берегу подстерёг вещего морского старца, тюленьего пастуха Протея, умевшего обращаться и в льва, и в вепря, и в барса, и в змея, и в воду, и в дерево; как боролся он с Протеем, и одолел его, и узнал у него обратный путь; а заодно узнал и о том, что Одиссей жив и страдает среди широкого моря на острове нимфы Калипсо. Обрадованный этою вестью, Телемах собирается воротиться на Итаку, но тут Гомер прерывает свой рассказ о нем и обращается к судьбе Одиссея.

Заступничество Афины помогло: Зевс посылает к Калипсо вестника богов Гермеса: время настало, пора отпустить Одиссея. Нимфа горюет: «Для того ли я спасла его из моря, для того ли хотела одарить его бессмертьем?» — но ослушаться не смеет. Корабля у Одиссея нет — нужно сколотить плот. Четыре дня он работает топором и буравом, на пятый — плот спущен. Семнадцать дней плывёт он под парусом, правя по звёздам, на восемнадцатый разражается буря. Это Посейдон, увидя ускользающего от него героя, взмёл пучину четырьмя ветрами, бревна плота разлетелись, как солома. «Ах, зачем не погиб я под Троей!» — вскричал Одиссей. Помогли Одиссею две богини: добрая морская нимфа бросила ему волшебное покрывало, спасающее от потопления, а верная Афина уняла три ветра, оставив четвёртый нести его вплавь к ближнему берегу. Два дня и две ночи плывёт он, не смыкая глаз, а на третий волны выбрасывают его на сушу. Голый, усталый, беспомощный, он зарывается в кучу листьев и засыпает мёртвым сном.

Это была земля блаженных феаков, над которыми правил добрый царь Алкиной в высоком дворце: медные стены, золотые двери, шитые ткани на лавках, спелые плоды на ветках, вечное лето над садом. У царя была юная дочь Навсикая; ночью ей явилась Афина и сказала: «Скоро тебе замуж, а одежды твои не стираны; собери служанок, возьми колесницу, ступайте к морю, выстирайте платья». Выехали, выстирали, высушили, стали играть в мяч; мяч залетел в море, девушки громко вскрикнули, крик их разбудил Одиссея. Он поднимается из кустов, страшный, покрытый морскою засохшею тиной, и молит: «Нимфа ли ты или смертная, помоги: дай мне прикрыть наготу, укажи мне дорогу к людям, и да пошлют тебе боги доброго мужа». Он омывается, умащается, одевается, и Навсикая, любуясь, думает: «Ах, если бы дали мне боги такого мужа». Он идёт в город, входит к царю Алкиною, рассказывает ему о своей беде, но себя не называет; тронутый Алкиной обещает, что феакийские корабли отвезут его, куда он ни попросит.

Одиссей сидит на Алкиноевом пиру, а мудрый слепой певец Демодок развлекает пирующих песнями. «Спой о Троянской войне!» — просит Одиссей; и Демодок поёт об Одиссеевом деревянном коне и о взятии Трои. У Одиссея слезы на глазах. «Зачем ты плачешь? — говорит Алкиной. — Для того и посылают боги героям смерть, чтобы потомки пели им славу. Верно, у тебя пал под Троею кто-то из близких?» И тогда Одиссей открывается: «Я — Одиссей, сын Лаэрта, царь Итаки, маленькой, каменистой, но дорогой сердцу. » — и начинает рассказ о своих скитаниях. В рассказе этом — девять приключений.

Первое приключение — у лотофагов. Буря унесла Одиссеевы корабли из-под Трои на дальний юг, где растёт лотос — волшебный плод, отведав которого, человек забывает обо всем и не хочет в жизни ничего, кроме лотоса. Лотофаги угостили лотосом Одиссеевых спутников, и те забыли о родной Итаке и отказались плыть дальше. Силою их, плачущих, отвели на корабль и пустились в путь.

Второе приключение — у циклопов. Это были чудовищные великаны с одним глазом посреди лба; они пасли овец и коз и не знали вина. Главным среди них был Полифем, сын морского Посейдона. Одиссей с дюжиной товарищей забрёл в его пустую пещеру. Вечером пришёл Полифем, огромный, как гора, загнал в пещеру стадо, загородил выход глыбой, спросил: «Кто вы?» — «Странники, Зевс наш хранитель, мы просим помочь нам». — «Зевса я не боюсь!» — и циклоп схватил двоих, размозжил о стену, сожрал с костями и захрапел. Утром он ушёл со стадом, опять заваливши вход; и тут Одиссей придумал хитрость. Он с товарищами взял циклопову дубину, большую, как мачта, заострил, обжёг на огне, припрятал; а когда злодей пришёл и сожрал ещё двух товарищей, то поднёс ему вина, чтобы усыпить. Вино понравилось чудовищу. «Как тебя зовут?» — спросил он. «Никто!» — ответил Одиссей. «За такое угощение я тебя, Никто, съем последним!» — и хмельной циклоп захрапел. Тут Одиссей со спутниками взяли дубину, подошли, раскачали ее и вонзили в единственный великанов глаз. Ослеплённый людоед взревел, сбежались другие циклопы: «Кто тебя обидел, Полифем?» — «Никто!» — «Ну, коли никто, то и шуметь нечего» — и разошлись. А чтобы выйти из пещеры, Одиссей привязал товарищей под брюхо циклоповым баранам, чтобы тот их не нащупал, и так вместе со стадом они покинули утром пещеру. Но, уже отплывая, Одиссей не стерпел и крикнул:

«Вот тебе за обиду гостям казнь от меня, Одиссея с Итаки!» И циклоп яростно взмолился отцу своему Посейдону: «Не дай Одиссею доплыть до Итаки — а если уж так суждено, то пусть доплывёт нескоро, один, на чужом корабле!» И бог услышал его молитву.

Третье приключение — на острове бога ветров Эола. Бог послал им попутный ветер, а остальные завязал в кожаный мешок и дал Одиссею: «Доплывёшь — отпусти». Но когда уже виднелась Итака, усталый Одиссей заснул, а спутники его развязали мешок раньше времени; поднялся ураган, их примчало обратно к Эолу. «Значит, боги против тебя!» — гневно сказал Эол и отказался помогать ослушнику.

Четвёртое приключение — у лестригонов, диких великанов-людоедов. Они сбежались к берегу и обрушили огромные скалы на Одиссеевы корабли; из двенадцати судов погибло одиннадцать, Одиссей с немногими товарищами спасся на последнем.

Пятое приключение — у волшебницы Кирки, царицы Запада, всех пришельцев обращавшей в зверей. Одиссеевым посланцам она поднесла вина, мёда, сыра и муки с ядовитым зельем — и они обратились в свиней, а она загнала их в хлев. Спасся один и в ужасе рассказал об этом Одиссею; тот взял лук и пошёл на помощь товарищам, ни на что не надеясь. Но Гермес, вестник богов, дал ему божье растение: корень чёрный, цветок белый, — и чары оказались бессильны против Одиссея. Угрожая мечом, он заставил волшебницу вернуть человечий облик его друзьям и потребовал: «Вороти нас в Итаку!» — «Спроси путь у вещего Тиресия, пророка из пророков», — сказала колдунья. «Но он же умер!» — «Спроси у мёртвого!» И она рассказала, как это сделать.

Шестое приключение — самое страшное: спуск в царство мёртвых. Вход в него — на краю света, в стране вечной ночи. Души мёртвых в нем бесплотны, бесчувственны и бездумны, но, выпив жертвенной крови,, обретают речь и разум. На пороге царства мёртвых Одиссей зарезал в жертву чёрного барана и чёрную овцу; души мёртвых слетелись на запах крови, но Одиссей отгонял их мечом, пока перед ним не предстал вещий Тиресий. Испив крови, он сказал:

Читайте также:  Кармен - краткое содержание новеллы Мериме (сюжет произведения)

«Беды ваши — за обиду Посейдону; спасение ваше — если не обидите ещё и Солнце-Гелиоса; если же обидите — ты вернёшься в Итаку, но один, на чужом корабле, и нескоро. Дом твой разоряют женихи Пенелопы; но ты их осилишь, и будет тебе долгое царство и мирная старость». После этого Одиссей допустил к жертвенной крови и других призраков. Тень его матери рассказала, как умерла она от тоски по сыну; он хотел обнять ее, но под руками его был только пустой воздух. Агамемнон рассказал, как погиб он от своей жены: «Будь, Одиссей, осторожен, на жён полагаться опасно». Ахилл сказал ему:

«Лучше мне быть батраком на земле, чем царём между мёртвых». Только Аякс не сказал ничего, не простив, что Одиссею, а не ему достались доспехи Ахилла. Издали видел Одиссей и адского судью Миноса, и вечно казнимых гордеца Тантала, хитреца Сизифа, наглеца Тития; но тут ужас охватил его, и он поспешил прочь, к белому свету.

Седьмым приключением были Сирены — хищницы, обольстительным пением заманивающие мореходов на смерть. Одиссей перехитрил их: спутникам своим он заклеил уши воском, а себя велел привязать к мачте и не отпускать, несмотря ни на что. Так они проплыли мимо, невредимые, а Одиссей ещё и услышал пение, слаще которого нет.

Восьмым приключением был пролив между чудовищами Сциллой и Харибдой: Сцилла — о шести головах, каждая с тремя рядами зубов, и о двенадцати лапах; Харибда — об одной гортани, но такой, что одним глотком затягивает целый корабль. Одиссей предпочёл Сциллу Харибде — и был прав: она схватила с корабля и шестью ртами сожрала шестерых его товарищей, но корабль остался цел.

Девятым приключением был остров Солнца-Гелиоса, где паслись его священные стада — семь стад красных быков, семь стад белых баранов. Одиссей, памятуя завет Тиресия, взял с товарищей страшную клятву не касаться их; но дули противные ветры, корабль стоял, спутники изголодались и, когда Одиссей заснул, зарезали и съели лучших быков. Было страшно: содранные шкуры шевелились, и мясо на вертелах мычало. Солнце-Гелиос, который все видит, все слышит, все знает, взмолился Зевсу: «Накажи обидчиков, не то я сойду в подземное царство и буду светить среди мёртвых». И тогда, как стихли ветры и отплыл от берега корабль, Зевс поднял бурю, грянул молнией, корабль рассыпался, спутники потонули в водовороте, а Одиссей один на обломке бревна носился по морю девять дней, пока не выбросило его на берег острова Калипсо.

Так заканчивает Одиссей свою повесть.

Царь Алкиной исполнил обещание: Одиссей взошёл на феакийский корабль, погрузился в очарованный сон, а проснулся уже на туманном берегу Итаки. Здесь его встречает покровительница Афина. «Пришла пора для твоей хитрости, — говорит она, — таись, стерегись женихов и жди сына твоего Телемаха!» Она касается его, и он делается неузнаваем: стар, лыс, нищ, с посохом и сумою. В этом виде идёт он в глубь острова — просить приюта у старого доброго свинопаса Евмея. Евмею он рассказывает, будто родом он с Крита, воевал под Троей, знал Одиссея, плавал в Египет, попал в рабство, был у пиратов и еле спасся. Евмей зовёт его в хижину, сажает к очагу, угощает, горюет о пропавшем без вести Одиссее, жалуется на буйных женихов, жалеет царицу Пенелопу и царевича Телемаха. На другой день приходит и сам Телемах, вернувшийся из своего странствия, — конечно, его тоже направила сюда сама Афина, Перед ним Афина возвращает Одиссею настоящий его облик, могучий и гордый. «Не бог ли ты?» — вопрошает Телемах. «Нет, я отец твой», — отвечает Одиссей, и они, обнявшись, плачут от счастья.

Близится конец. Телемах отправляется в город, во дворец; за ним бредут Евмей и Одиссей, снова в образе нищего. У дворцового порога совершается первое узнание: дряхлый Одиссеев пёс, за двадцать лет не забывший голос хозяина, поднимает уши, из последних сил подползает к нему и умирает у его ног. Одиссей входит в дом, обходит горницу, просит подаяния у женихов, терпит насмешки и побои. Женихи стравливают его с другим нищим, моложе и крепче; Одиссей неожиданно для всех опрокидывает его одним ударом. Женихи хохочут: «Пусть тебе Зевс за это пошлёт, чего ты желаешь!» — и не знают, что Одиссей желает им скорой погибели. Пенелопа зовёт чужестранца к себе: не слышал ли он вестей об Одиссее? «Слышал, — говорит Одиссей, — он в недальнем краю и скоро прибудет». Пенелопе не верится, но она благодарна гостю. Она велит старой служанке омыть страннику перед сном его пыльные ноги, а самого его приглашает быть во дворце на завтрашнем пиру. И здесь совершается второе узнание: служанка вносит таз, прикасается к ногам гостя и чувствует на голени шрам, какой был у Одиссея после охоты на кабана в его молодые годы. Руки ее задрожали, нога выскользнула: «Ты — Одиссей!» Одиссей зажимает ей рот: «Да, это я, но молчи — иначе погубишь все дело!»

Наступает последний день. Пенелопа созывает женихов в пиршественную горницу: «Вот лук моего погибшего Одиссея; кто натянет его и пустит стрелу сквозь двенадцать колец на двенадцати секирах в ряд, тот станет моим мужем!» Один за другим сто двадцать женихов примериваются к луку — ни единый не в силах даже натянуть тетиву. Они уже хотят отложить состязание до завтра — но тут встаёт Одиссей в своём нищем виде: «Дайте и мне попытать: ведь и я когда-то был сильным!» Женихи негодуют, но Телемах заступается за гостя:

«Я — наследник этого лука, кому хочу — тому даю; а ты, мать, ступай к своим женским делам». Одиссей берётся за лук, легко сгибает его, звенит тетивой, стрела пролетает сквозь двенадцать колец и вонзается в стену. Зевс гремит громом над домом, Одиссей выпрямляется во весь богатырский рост, рядом с ним Телемах с мечом и копьём. «Нет, не разучился я стрелять: попробую теперь другую цель!» И вторая стрела поражает самого наглого и буйного из женихов. «А, вы думали, что мёртв Одиссей? нет, он жив для правды и возмездия!» Женихи хватаются за мечи, Одиссей разит их стрелами, а когда кончаются стрелы — копьями, которые подносит верный Евмей. Женихи мечутся по палате, незримая Афина помрачает их ум и отводит их удары от Одиссея, они падают один за другим. Груда мёртвых тел громоздится посреди дома, верные рабы и рабыни толпятся вокруг и ликуют, видя господина.

Пенелопа ничего не слышала: Афина наслала на неё в ее тереме глубокий сон. Старая служанка бежит к ней с радостною вестью: Одиссей вернулся. Одиссей покарал женихов! Она не верит: нет, вчерашний нищий совсем не похож на Одиссея, каким он был двадцать лет назад; а женихов покарали, наверно, разгневанные боги. «Что ж, — говорит Одиссей, — если в царице такое недоброе сердце, пусть мне постелят постель одному». И тут совершается третье, главное узнание. «Хорошо, — говорит Пенелопа служанке, — вынеси гостю в его покой постель из царской спальни». — «Что ты говоришь, женщина? — восклицает Одиссей, — эту постель не сдвинуть с места, вместо ножек у неё — пень масличного дерева, я сам когда-то сколотил ее на нем и приладил». И в ответ Пенелопа плачет от радости и бросается к мужу: это была тайная, им одним ведомая примета.

Это победа, но это ещё не мир. У павших женихов остались родичи, и они готовы мстить. Вооружённой толпой они идут на Одиссея, он выступает им навстречу с Телемахом и несколькими подручными. Уже гремят первые удары, проливается первая кровь, — но Зевсова воля кладёт конец затевающемуся раздору. Блещет молния, ударяя в землю между бойцами, грохочет гром, является Афина с громким криком: «. Крови не лейте напрасно и злую вражду прекратите!» — и устрашённые мстители отступают. И тогда:

«Жертвой и клятвой скрепила союз меж царём и народом / Светлая дочь громовержца, богиня Афина Паллада».

Северная Одиссея – краткое содержание рассказа Лондона (сюжет произведения)

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 256 281
  • КНИГИ 587 057
  • СЕРИИ 21 815
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 544 008

Полозья пели свою бесконечную унылую песню, поскрипывала упряжь, позвякивали колокольчики на вожаках; но собаки и люди устали и двигались молча. Они шли издалека, тропа была не утоптана после недавнего снегопада, и нарты, груженные мороженой олениной, с трудом двигались по рыхлому снегу, сопротивляясь с настойчивостью почти человеческой. Темнота сгущалась, но в этот вечер путники уже не собирались делать привал. Снег мягко падал в неподвижном воздухе, но не хлопьями, а маленькими снежинками тонкого рисунка. Было совсем тепло, каких-нибудь десять градусов ниже нуля, Майерс и Беттлз подняли наушники, а Мэйлмют Кид даже снял рукавицы.

Собаки устали еще с полудня, но теперь они как будто набирались новых сил. Самые чуткие из них стали проявлять беспокойство, нетерпеливо дергали постромки, принюхивались к воздуху и поводили ушами. Они злились на своих более флегматичных товарищей и подгоняли их, покусывая сзади за ноги. И те, в свою очередь, тоже заражались беспокойством и передавали его другим. Наконец вожак передней упряжки радостно завизжал и, глубже забирая по снегу, рванулся вперед. Остальные последовали за ним. Постромки натянулись, нарты помчались веселее, и люди, хватаясь за поворотные шесты, изо всех сил ускоряли шаг, чтобы не попасть под полозья. Дневной усталости как не бывало; они криками подбодряли собак, и те отвечали им радостным лаем, во весь опор мчась в сгущающихся сумерках.

— Гей! Гей! — наперебой кричали люди, когда нарты круто сворачивали с дороги и накренялись набок, словно парусное суденышко под ветром.

И вот уже осталось каких-нибудь сто ярдов до освещенного, затянутого промасленной бумагой окошка, которое говорило об уюте жилья, пылающего юконской печке и дымящемся котелке с чаем. Но хижина оказалась занятой. С полсотни эскимосских псов угрожающе залаяли и бросились на собак первой упряжки. Дверь распахнулась, и человек в красном мундире северо-западной полиции, по колено утопая в снегу, водворил порядок среди разъяренных животных, хладнокровно и бесстрастно орудуя своим бичом. Мужчины обменялись рукопожатиями; вышло так, что чужой человек приветствовал Мэйлмюта Кида в его же собственной хижине.

Стэнли Принс, который должен был встретить его и позаботиться о вышеупомянутой юконской печке и горячем чае, был занят гостями. Их было человек десять — двенадцать, самая разношерстная компания, и все они состояли на службе у королевы — одни в качестве блюстителей ее законов, другие в качестве почтальонов и курьеров. Они были разных национальностей, но жизнь, которую они вели, выковала из них определенный тип людей — худощавых, выносливых, с крепкими мускулами, бронзовыми от загара лицами, с бесстрашной душой и невозмутимым взглядом ясных, спокойных глаз. Эти люди ездили на собаках, принадлежащих королеве, вселяли страх в сердца ее врагов, кормились ее скудными милостями и были довольны своей судьбой. Они видели многое, совершали подвиги, жизнь их была полна приключений, но никто из них даже не подозревал об этом.

Они чувствовали себя здесь как дома. Двое из них растянулись на койке Мэйлмюта Кида и распевали песни, которые пели еще их предки-французы, когда впервые появились в этих местах и стали брать в жены индейских женщин. Койка Беттлза подверглась такому же нашествию: трое или четверо voyageurs, закутав ноги одеялом, слушали рассказы одного из своих спутников, служившего под командой Вулзли, когда тот пробивался к Хартуму. А когда он кончил, какой-то ковбой стал рассказывать о королях и дворцах, о лордах и леди, которых он видел, когда Буффало Билл совершал турне по столицам Европы. В углу два метиса, старые товарищи по оружию, чинили упряжь и вспоминали дни, когда на Северо-Западе полыхал огонь восстания и Луи Рейл был королем.

То и дело слышались грубые шутки и еще более грубые остроты; о необыкновенных приключениях на суше и на воде говорилось как о чем-то повседневном и заслуживающем воспоминания только ради какого-нибудь острого словца или смешного происшествия. Принс был совершенно увлечен этими не увенчанными славой героями, которые видели, как творится история, но относились к великому и романтичному как к обыкновенным будням. Он с небрежной расточительностью угощал их своим драгоценным табаком, и в благодарность за такую щедрость разматывались ржавые цепи памяти и воскресали преданные забвению одиссеи.

Когда разговоры смолкли и путники, набив по последней трубке, стали развязывать спальные мешки, Принс обратился к своему приятелю, чтобы тот рассказал ему об этих людях.

— Ну, ты сам знаешь, что такое ковбой, — ответил Мэйлмют Кид, стаскивая мокасины, — а в жилах его товарища по койке течет кровь британца, это сразу заметно. Что касается остальных, то все они потомки coureurs du bois note 1, и один бог ведает, какая там еще была примесь. Те двое, что улеглись в дверях, чистокровные bois brules note 2. Обрати внимание на брови и нижнюю челюсть вон того юнца с шерстяным шарфом — сразу видно, что в дымном вигваме у его матери побывал шотландец. А это красивый парень, который подкладывает себе под голову шинель, — француз-метис. Ты слышал, какой у него выговор? Он без особой симпатии относится к тем индейцам, что лежат с ним рядом. Дело в том, что когда метисы восстали под предводительством Рейла, чистокровные индейцы не поддержали их, и с тех пор они недолюбливают друг друга.

— Ну, а вон та мрачная личность у печки, кто это? Клянусь, он не говорит по-английски, за весь вечер не проронил ни слова.

— Ошибаешься. Английский он знает отлично. Ты обратил внимание на его глаза, когда он слушал? Я следил за ним. Но он здесь, видно, чужой. Когда разговор шел на диалекте, было ясно, что он не понимает. Я и сам не разберу, кто он такой. Давай попробуем доискаться… Подбрось-ка дров в печку, — громко сказал Мэйлмют Кид, в упор глядя на незнакомца.

Тот сразу повиновался.

— К дисциплине его где-то приучили, — вполголоса заметил Принс.

Мэйлмют Кид кивнул, снял носки и стал пробираться к печке, между растянувшимися на полу людьми; там он развесил свои мокрые носки среди двух десятков таких же промокших насквозь.

— Когда вы думаете попасть в Доусон? — спросил он, чтобы завязать разговор с незнакомцем.

Тот внимательно посмотрел на него, потом ответил:

— Туда, говорят, семьдесят пять миль? Если так, дня через два.

Он говорил с едва заметным акцентом, но свободно, не подыскивая слов.

— Бывали здесь раньше?

— Вы с северо-западных территорий?

— Так откуда же вы родом, черт возьми? Видно, что вы не из этих. — Мэйлмют Кид кивнул в сторону всех расположившихся в хижине, включая и тех двух полисменов, что растянулись на койке Принса. — Откуда вы? Я видел раньше такие лица, как ваше, но никак не припомню, где именно.

— А я знаю вас, — неожиданно сказал незнакомец, сразу же обрывая поток вопросов Мэйлмюта Кида.

— Откуда? Разве мы встречались?

— Нет. Мне говорил о вас священник в Пастилике, ваш компаньон. Это было давно. Спрашивал, знаю ли я Мэйлмюта Кида. Дал мне провизии. Я был там недолго. Он не рассказывал вам обо мне?

— Ах, так вы тот самый человек, который менял выдр на собак?

Незнакомец кивнул, выбил трубку и завернулся в меховое одеяло, дав понять, что он не расположен продолжать разговор. Мэйлмют Кид погасил светильник, и они с Принсом залезли под одеяло.

— Не знаю. Не захотел разговаривать и ушел в себя, как улитка. Любопытнейший субъект. Я о нем кое-что слышал. Восемь лет тому назад он удивил все побережье. Какая-то загадка, честное слово! Приехал с Севера в самые лютые морозы и так спешил, точно за ним сам черт гнался. Было это за много тысяч миль отсюда, у самого Берингова моря. Никто не знал, откуда он, но, судя по всему, его принесло издалека. Когда он брал провизию у шведа-миссионера в бухте Головина, вид у него был здорово измученный. А потом узнали, что он спрашивал, как проехать на юг. Из бухты он двинулся прямо через пролив Нортона. Погода была ужасная, пурга, буря, а ему хоть бы что. На его месте другой давно отправился бы на тот свет. В форт Сент-Майкл он не попал, а выбрался на берег у Пастилики, всего-навсего с двумя собаками и полумертвый от голода.

Читайте также:  Портрет - краткое содержание повести Гоголя (сюжет произведения)

Краткое содержание «Одиссея»

Поэма «Одиссея» Гомера была создана в VIII веке до н. э. Она повествует об удивительных приключениях вымышленного героя Одиссея, вернувшегося на родину после завершения Троянской войны. Действующими лицам в книге являются не только люди, но и мифические создания.

Предлагаем на нашем сайте читать онлайн краткое содержание «Одиссеи» по песням (главам), которое будет особенно полезно при подготовке к уроку литературы.

Главные герои

Одиссей – правитель Итаки, отважный, мудрый герой, также обладающий такими качествами как изворотливость и хитрость.

Пенелопа – верная супруга Одиссея, умная и изобретательная женщина.

Телемах – сын Одиссея и Пенелопы.

Другие персонажи

Зевс, Афина, Посейдон, Гермес, Гелиос – боги, которые принимают самое деятельное участие в судьбе Одиссея.

Полифем – одноглазый циклоп-великан, сын Посейдона.

Калипсо – нимфа, чьим пленником долгое время был Одиссей.

Антиной, Эвриах – наиболее настойчивые женихи Пенелопы.

Менелай и Елена – правители Лакедемона, добрые друзья Одиссея и его семьи.

Алкиноя и Арета – феакийские правители, давшие приют Одиссею.

Навсикая – дочь Алкиноя и Арета, прекрасная добрая девушка.

Эол – повелитель ветров, оказавший помощь Одиссею.

Цирцея – царица, превратившая воинов Одиссея в свиней.

Евмей – пастух, старый слуга Одиссея.

Евриклея – старая служанка, нянька Одиссея.

Лаэрт – отец Одиссея.

А ещё у нас есть:

Краткое содержание

Песнь первая

На собрании богов Олимпа Афина убеждаем Зевса Громовержца в том, чтобы дать возможность Одиссею вернуться домой. Герой вынужден постоянно скрываться от Посейдона, разгневанного на него за то, « что циклоп Полифем богоравный глаза лишен им ». В отместку повелитель морей Одиссея « не убивает, но прочь отгоняет от милой отчизны ».

Афина является сыну Одиссея – Телемаху, чтобы посоветовать ему выгнать из дома Одиссея всех женихов матери, прекрасной Пенелопы. Телемах выполняет поручение богини. Твердо и настойчиво он напоминает матери о давно исчезнувшем Одиссее и ее супружеском долге перед ним, а всех ее поклонников выставляет вон. « Женихи, закусивши с досадою губы », вынуждены покинуть дом.

Песнь вторая

На следующее утро Телемах созывает на площади собранье, и жалуется жителям Итаки на женихов, которые « вечно пируют и вина искристые пьют безрасчетно, все расхищают они ». Он всенародно требует, чтобы женихи немедленно покинули дом Одиссея, однако двое из них – Антиной и Эвримах – не согласны с таким решением. Они обвиняют Пенелопу в обмане: не желая выбирать себе нового мужа, она плетет одежду для отца Одиссея, а по ночам намеренно расплетает свою работу, чтобы тем самым отстрочить неприятное решение.

Благодаря покровительству богине Афины Телемаху удается отыскать корабль и отплыть в Пилос, чтобы встретиться с Нестором – одним из участников Троянской войны.

Песнь третья

Афина наставляет Телемаха отправиться к царю Нестору, чтобы узнать, « какие он мысли в груди сберегает ». Юноша пытается выведать новости про отца – « стойкого в бедах царя Одиссея », и узнает обо всех его злоключениях.

Нестор советует Телемаху отправиться в Лакедемон, навестить царя Менелая. С юношей в дорогу отправляется « и Несторов сын Писистрат, мужей повелитель ».

Песнь четвертая

Прибыв « в низменный Лакедемон, окруженный холмами », Телемах и Писистрат навещают царя Менелая в его прекрасном дворце. Он приглашает гостей на роскошное пиршество, устроенное в честь свадьбы своих детей.

Менелай и его супруга Елена узнают Телемаха, и рассказывают ему о подвигах Одиссея в Трое. Царь Лакедемона сообщает юноше то, что слышал от морского старца Протея – Одиссей является пленником на острове нимфы Калипсо.

Тем временем женихи, узнав, что Телемах покинул Итаку, чтобы « об отце поразведать », решают « острою медью убить » юношу по его возвращении домой. Пенелопа взывает к богам, чтобы уберегли ее сына от жестокой расправы.

Песнь пятая

На совете богов « Зевс высокогремящий, могуществом самый великий » решает помочь Одиссею, и приказывает нимфе Калипсо немедленно отпустить заложника на волю.

Построив плот, Одиссей отправляется в плаванье, получив от Калипсо все необходимое для дальней дороги. Согласно решению богов, « суждено ему близких увидеть и снова вернуться в дом свой ». Однако Посейдон, который все еще зол на Одиссея, посылает ему навстречу сильную бурю, разрушившую плот. Лишь благодаря участию Афины и прекрасной морской нимфы Ино, герою удается благополучно добраться до берегов острова Схерии.

Песнь шестая

Во сне к дочери феакийского правителя Алкиноя – Навсикая – является Афина, и побуждает девушку в компании подруг и рабынь отправиться « стирать с наступлением утра ». Выстирав одежду, девушки принимаются играть в мяч неподалеку от того места, где спал Одиссей. Звонкий девичий смех пробуждает героя. Он рассказывает Навсикае о своих злоключениях и просит предоставить ему одежду и убежище. Милосердная царевна предлагает чужеземцу последовать за ней во дворец ее отца.

Песнь седьмая

Одиссей входит в город и направляется ко дворцу Алкиноя. « Афина, об Одиссее заботясь », скрывает его в густом облаке, чтобы он смог никем не замеченным достичь своей цели.

Не называя своего имени, Одиссей просит Алкиноя и его супругу Арету помочь вернуться домой. Гостеприимный царь приглашает гостя разделить с ним трапезу. Одиссей рассказывает супругам, как много он « бед претерпел от богов Уранидов », как в течение двадцати суток добирался с острова Калипсо до Схерии, и как повстречал на берегу их дочь Навсикаю, что одарила его свой милостью.

Алкиною очень нравится умный и тактичный гость. Он предлагает ему взять в жены Навсикаю, но в то же время заверяет, что в случае отказа « против воли здесь не посмеет никто » удерживать его. Одиссей благодарит царя за великодушие, и сообщает, что намерен вернуться на родину.

Песнь восьмая

В честь предстоящего отъезда Одиссея царь Алкиной устраивает пышное застолье, и отправляет людей « за певцом, Демодоком божественным ».

Алкиной предлагает Одиссею стать свидетелем того, насколько схерийцы превосходят « в бое кулачном, в прыжках, в борьбе и стремительном беге ». После спортивных состязаний все возвращаются во дворец, и Алкиной щедро одаривает своего гостя.

Во время пиршества Демодок поет о Троянском коне, чем невольно вызывает слезы на мужественном лице Одиссея. Заметив это, царь останавливает пение и просит гостя поведать причины его скорби.

Песнь девятая

Одиссей называет свое имя и принимается рассказывать о выпавших на его долю приключениях. Он красочно описывает отплытие из Трои, нападение на киконов и гибель многих соратников, внезапно обезумевших.

Далее он рассказывает, как после сильнейшего шторма вновь был взят курс на родную Итаку, но « волна, и теченье, и северный ветер » направили судна « в край лотофагов ». Отведав кушанья местных жителей, многие соратники Одиссея позабыли о доме. Герою не оставалось ничего иного, как собрать самых верных людей и продолжить путешествие на одном корабле.

Причалив к неизвестному берегу, смельчаки оказались во владения « не знающих правды циклопов, гордых и злых ». Оказавшись невольными пленниками в пещере кровожадного циклопа Полифема, Одиссей и его товарищи оказались в смертельной ловушке. Циклоп съел половину воинов, остальным же удалось сбежать из пещеры, предварительно споив и вонзив в единственный глаз циклопа « обрубок из дикой оливы с концом заостренным ». Разгневанный Полифем воззвал к своему отцу Посейдону, чтобы тот отомстил за него.

Песнь десятая

Одиссею и его воинам удалось доплыть до острова, на котором царствовал Эол – повелитель ветров, которого Зевс наделил способностью « возбуждать иль обуздывать их по желанью ».

Эол приказал Зефиру « дыханьем попутным » провожать странников до самой Итаки. Также он передал Одиссею сумку, в котором находились и другие ветра, призванные помочь герою в случае необходимости.

Члены команды Одиссея, увидев туго набитый большой мешок, подумали, что внутри находятся сокровища. Когда корабль уже подходил к берегам Итаки, они развязали мешок, и тем самым выпустили на свободу ветры. В результате судно оказалось вновь у владений Эола, но тот отказался во второй раз помогать горе-путешественникам.

После долгих странствий корабль Одиссея причалил к землям, которыми владела Цирцея – « богиня ужасная с речью людскою ». Она превратила спутников Одиссея в свиней, а его намеревалась отравить. Лишь благодаря покровительству бога Гермеса Одиссею удалось перехитрить Цирцею и вызволить своих воинов. Им пришлось прожить на острове еще целый год, прежде чем представилась возможность продолжить свое путешествие. Перед отплытием Цирцея наказала Одиссею в первую очередь посетить царство мертвых и узнать свою судьбу у прорицателя Тиресия.

Песнь одиннадцатая

Оказавшись в царстве мертвых, Одиссей встретил Тиресия. Старец предостерег его трогать стада бога Солнца – Гелиоса. Там же герой отыскал тень своей умершей матери, Антиклеи. Он рассказал Алкиною, как встретил тени Агамемнона, Патрокла, Ахиллеса, Аякса и других героев.

В какой-то момент, поддавшись внезапному страху, Одиссей покинул царство мертвых и вернулся на корабль.

Песнь двенадцатая

Одиссей и его спутники вернулись на остров Цирцеи. Она пообещала помочь им в путешествии, « чтоб коварство чье-либо, несущее беды, не причинило беды ». Во время плаванья Одиссею пришлось столкнуться со сладкоголосыми сиренами, « которые пеньем всех обольщают людей ». Чтобы спасти членов команды, ему пришлось их привязать к мачте.

Далее герою довелось пережить опаснейший переход мимо водоворота Харибты и огромного чудовища Сциллы, уничтожившего нескольких воинов.

Помимо воли, Одиссей был вынужден причалить к берегам Тринакрии, где под влиянием сильного голода его люди нарушили приказ и зарезали быков бога Солнца. Разгневанный Гелиос потребовал от Зевса отмщения. Тот послал сильную бурю, погубившую всех, кроме Одиссея, которому удалось выбраться на остров Калипсо. На этом рассказ Одиссея подошел к концу.

Песнь тринадцатая

Алкиной, восхищенный рассказом Одиссея, богато одаривает его и снабжает всем необходимым в дорогу. Феакцийцы благополучно доставляют героя в Итаку. Посейдон, разгневанный на Алкиноя за оказанную помощь, превращает феакийский корабль в скалу.

Одиссей не сразу понимает, что очутился на родине. Он жалеет, что не остался у гостеприимного Алкиноя, но в этот момент перед ним является Афина. Богиня предупреждает героя, что ему еще придется немало лишений « вытерпеть, хочешь, не хочешь ». Она советует, как отомстить настойчивым женихам Пенелопы. Сама же превращает его в нищего старца, а сокровища, подаренные феакийцами, надежно прячет в гроте.

Песнь четырнадцатая

Одиссей находит дом своего верного слуги Евмея, старика-свинопаса. Он уверяет, что вскоре в Итаку вернется его господин, но Евмей не верит страннику. Одиссей рассказывает о себе вымышленную историю: как он воевал в Трое, затем путешествовал по разным странам.

Песнь пятнадцатая

Тем временем в Лакедемоне появляется Афина, « чтоб сыну царя Одиссея напомнит о возвращеньи домой ». Телемах, щедро одаренный Менелаем и Еленой, в сопровождении Писистрата покидает Спарту и держит путь в Итаку.

Одиссей делится своими планами с Евмеем – отправиться в город и вступить на службу к женихам Пенелопы. Старик отговаривает его от этой затеи и просит дождаться возвращения Телемаха.

Телемах, причалив к берегам Итаки, посылает корабль в порт, а сам направляется к Евмею.

Песнь шестнадцатая

Увидев Телемаха, Евмей принимается целовать его, « как будто избегшего смерти ». Юноша посылает старого слугу к матери сообщить о его возвращении.

Повинуясь наставлениям Афины, Одиссей открывается Телемаху, и вместе они решают, как лучше избавиться от женихов. Последние, в свою очередь, строят козни против сына Пенелопы, которого хотят лишить жизни. Узнав об их коварных планах, женщина пытается предотвратить убийство сына.

Песнь семнадцатая

Телемах отправляется в город, наказав Евмею сопроводить туда и старца. При встрече Пенелопа « голову сына, глаза целовать его ясные стала ». Она принимается расспрашивать Телемаха о его приключениях. Женихи Пенелопы « доброе все говорили, недоброе в сердце питая » к ненавистному им Телемаху.

Тем временем Одиссей под видом старца появляется возле своего дома. Старый его пес, Аргус, узнав хозяина, умирает. Одиссей просит милостыню у женихов своей супруги. Антиной – главный претендент на руку Пенелопы – кидает в старика табуретку.

Глава восемнадцатая

Пенелопа жалуется на свою горькую участь, на то, что множество великих « бед божество ниспослало » ей. Она понимает, что вынуждена выбрать жениха и тогда « брак ненавистный свершится ». На пиру, который устроили женихи, начинается драка.

Песнь девятнадцатая

Дождавшись, когда женихи покинут дом Пенелопы, Одиссей и Телемах принимаются выносить из залы доспехи и оружие. В разговоре с Пенелопой Одиссей рассказывает о себе выдуманную историю и уверяет, что вскоре возвратится домой. В откровенной беседе женщина признается страннику, что тоскует о любимом супруге « растерзанным сердцем », но уже не может противиться, и вынуждена выйти замуж за другого.

Когда старая нянька Евриклея принимается мыть ноги старцу, она замечает, как он « голосом схож, и ногами, и видом » с Одиссеем. Увидев « рубец, кабаном нанесенный когда-то », верная служанка узнает своего хозяина и чуть не выдает его.

Пенелопа делится своим решением – устроить состязание с луком Одиссея и выйти замуж за победителя.

Песнь двадцатая

В доме Пенелопы собираются женихи. Увидев знамение, они отказываются от своей затеи убить Телемаха. Настроение их окончательно портится, когда Феоклимен предсказывает им скорую кончину.

Песнь двадцать первая

Пенелопа объявляет собравшимся женихам о состязании, и вносит в залу лук « большой и упругий, вместе с колчаном, набитым несущими стоны стрелами ». Телемах устанавливает жерди для стрельбы. Один за другим женихи пытаются выстрелить из лука Одиссея, но все их усилия напрасны.

Одиссей просит, чтобы и ему позволили принять участие в состязании. Женихи против этого, однако Телемах вручает страннику могучий лук. Одиссей с легкостью натягивает его и пронзает цель.

Песнь двадцать вторая

В этот миг Одиссей сбрасывает лохмотья, убивает Антиноя и открывается присутствующим. Он угрожает страшной карой всем женихам, которые все эти годы разоряли его дом и принуждали Пенелопу к браку. « Бледный ужас объял женихов при словах Одиссея ». Их попытка решить вопрос мирным путем отвергается хозяином дома. При помощи Афины все женихи оказываются поверженными. Верные служанки принимаются обнимать и целовать любимого господина, вернувшегося домой.

Песнь двадцать третья

Пенелопа узнает о возвращении Одиссея, однако она с подозрением относится к этой новости. Евриклея рассказывает госпоже о шраме на ноге, который ей так хорошо знаком. Пенелопа не знает, как себя вести – « говорить ли ей издали с мужем иль, подойдя, его руки и голову взять, целовать их ». Она решает проверить Одиссея, и тот отвергает все ее сомнения, когда рассказывает ей тайну, известную только им обоим. Супруги беседуют всю ночь, а утром Одиссей отправляется к своему отцу Лаэрту.

Песнь двадцать четвертая

« Души мужей женихов, Одиссеем убитых », отправляются в мрачное царство Аида, где их встречают тени погибших героев и рассказывают им о своей незавидной участи.

Одиссей открывается своему отцу, но старик не верит ему и просит в качестве доказательства привести « верный какой-нибудь признак ». Герой сообщает факты, которые убеждают его отца поверить в благополучное возвращение сына, которого он уже мысленно похоронил.

В это время известие об убийстве женихов Пенелопы вызывает мятеж. Одиссей вынужден принять сражение, в котором он остается победителем. Благодаря содействию Афины между враждующими сторонами вскоре заключается перемирие.

Заключение

Произведение Гомера по праву считается одним из лучших образцов древней эпической поэзии. Невероятные приключения Одиссея оказали большое влияние на развитие европейской литературы, обогатив ее сказочно-фантастическими мотивами.

После ознакомление с кратким пересказом «Одиссея» рекомендуем прочесть поэму Гомера в полной версии.

Тест по поэме

Проверьте запоминание краткого содержания тестом:

Ссылка на основную публикацию