Остаток дня – краткое содержание романа Исигуро (сюжет произведения)

Отзыв: Книга “Остаток дня” – Кадзуо Исигуро – Овсянка, сэр

Я не знаю, как так удаётся Исигуро, но “Остаток дня” – это воистину самый британский роман из тех, кто я читала. Подвиньтесь, Гарди и Остин, Кронин и Гаскелл, отойди, Генри Филдинг! Представьте себе дворецкого Бэрримора, каким он воплощён в нашей экранизации книг о Шерлоке Холмсе, вот именно о таком человеке, мало того, от его же лица, и пойдёт речь в романе, за который японско-английский писатель некогда получил Букеровскую премию.

Дворецкий Стивенс верой и правдой 35 лет служил лорду Дарлингтону в его огромном поместье. В его подчинении были десятки слуг, даже его отец, некогда один из самых уважаемых дворецких Англии, в конце концов стал его помощником. После смерти лорда Стивенс вместе с поместьем переходит во владение американца Фаррадея, который купил “дом с историей” дабы хвастаться перед своими высокопоставленными друзьями и знакомыми. И вот, новый хозяин предлагает своему дворецкому взять небольшой отпуск, и, взяв машину, отправиться куда-нибудь за пределы места своего служения. Мистер Стивенс решает, что неплохо бы посетить свою бывшую коллегу, некогда экономку поместья, мисс Кентон и на 6 дней едет в небольшой городок, где она ныне проживает.

У нас принято говорить фразу “лишь бы человек был хороший”, и когда мы произносим сии сакральные слова, мы уж никак не имеем в виду профессиональные качества лица о котором идёт речь. В Китае, например, в первую очередь ценится как раз профессионализм: если человек плохо работает, он доставляет проблемы и дискомфорт другим, поэтому, какая разница, какой он там прекрасный друг, хороший семьянин и душа компании, если на службе он ведёт себя, как худшие представители Почты России. Я лично считаю, что если ты взялся за работу, до должен делать её хорошо, иначе – вон бескрайние поля, дикая Тайга и куча других возможностей, не стоит говорить о том, что тебе мало платят и не дают отпуск, меня, как клиента это совсем не волнует. А вот мистер Джон Сивенс настолько упорот, что работа для него фактически заменяет жизнь и ничего кроме неё у него, в общем-то, и нет. Поэтому все воспоминания, размышления, разговоры связаны только с одним – с работой.

По сути “Остаток дня” – это книга воспоминаний: пока Стивенс находится в пути, он то и дело переносится в жизнь в Дарлингтон-холле, какой она когда-то была. На дворе середина 50х, позади две войны, годы службы, приёмы с первыми лицами государства, волна увольнений из-за расовой принадлежности, встречи с дворецкими других высокопоставленных личностей. Вся жизнь расстилается перед глазами и никакого ощущения того, что всё это было зря, и дворецкий одинок, как перст, совсем не появляется. Сдержанному профессионалу, порой вызывающему ощущение роботизированности, настолько Стивенс внешне лишён эмпатии и эмоциональности, противопоставлена та самая мисс Сара Кентон, к которой он держит путь: не идельная, живая, со своими недостатками, распахнутая навстречу миру и людям, она может рыдать, обижаться и срываться, но при этом это не мешает ей на протяжении долгих лет исполнять свои обязанности ничуть не хуже, чем Стивенс.

Ключевым понятием романа, к которому главный герой, он же рассказчик, неоднократно возвращается в своих размышлениях оказывается “достоинство”. Для него это главное качество, которым должен быть наделён не только любой английский джентльмен, но и любой дворецкий, который хочет входить в плеяду звёзд своей профессии. И вот какая заковырка выходит: в сознании людей нет единого мнения касательного достоинства – каждый, в зависимости от своей образованности, сословия, образа жизни и ещё массы факторов представляет его себе по-разному. Служить всегда, служить везде, и не тупо быть верным своему господину, а понимать, почему этот человек достоин подобного к себе отношения – вот девиз идеального Стивенса, который находится уже на той стадии, когда день его жизни катится к закату.

Меж тем, эмоциональная и порывистая мисс Кентон представляет собой не служение, а жизнь во всей её красе: стоит ли хоть один человек того, чтобы положить свою жизнь к его ногам и быть ему верным, во вред собственным интересам? Для неё ответ очевиден: сбегающие с лакеями горничные, оставляющие дурацкие безграмотные записочки вызывают у неё куда меньшее раздражение, чем заносчивый глава штата прислуги. Но, тем не менее, именно такой холодный и чёрствый на первый взгляд человек, благодаря другим свои качествам, способен стать самым близким, вот только проблема в том, прошибить его броню, докричаться до истукана в белых перчатках и чёрном смокинге возможно только спустя долгие годы, когда невозможно повернуть реку времени вспять и прожить жизнь иначе.

В отличие от последней книги Исигуро “Погребённый великан”, “Остаток дня” превзошёл мои ожидания: я настраивалась на чтиво, исключительно интеллектуальное, в котором ничего не происходит и куда важнее как, нежели что. Но когда в роман погружаешься с головой (а он даёт возможность так сделать), за размышлениями человека-робота стоит куда больше, чем даже ему самому кажется. Воспоминания Стивенса в какой-то мере становятся и читательскими, и, благодаря таланту автора, мы, хотя и читаем текст, написанный от первого лица, вполне можем посмотреть на ситуацию иначе, абстрагируясь от персоны, через призму которой это всё преподностися, фактически сами являясь сотворцами смыслов и художественного мира произведения.

Кстати, по книге, как я выяснила только-только, есть фильм девяностых годов с Энтони Хопкинсом в главной роли, и, во всяком случае на картинке, это прям точное попадание в образ, но пока проверять не буду (хотя 8 номинаций на Оскар так и манят сделать это, когда сюжет чуть выветрится из головы). Книгу, безусловно советую, она совсем небольшая, выходит в разных вариантах оформления и переплёта и читается без особого труда, но при этом оказывается куда больше и глубже в смысловом плане.

Кадзуо Исигуро – Остаток дня

Кадзуо Исигуро – Остаток дня краткое содержание

Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения.

В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета за всю историю премии, ни у кого не вызвавшее протеста). Одноименная экранизация Джеймса Айвори с Энтони Хопкинсом в главной роли пользовалась большим успехом. A Борис Акунин написал своего рода ремейк «Остатка дня» – роман «Коронация».

Остаток дня читать онлайн бесплатно

Памяти миссис Леноры Маршалл

Пролог: июль 1956 года

Все вероятней и вероятней, что я и в самом деле предприму поездку, которая занимает мои мысли вот уже несколько дней. Поездку, нужно заметить, я предприму один, в удобнейшем «форде» мистера Фаррадея; направлюсь же в западные графства, что, как я ожидаю, позволит по дороге обозреть много красивейших мест сельской Англии. В Дарлингтон-холле, таким образом, меня не будет дней пять, а то и шесть. Идея путешествия, должен я подчеркнуть, принадлежит мистеру Фаррадею, который пару недель тому назад самолично сделал мне это в высшей степени любезное предложение, когда я протирал портреты в библиотеке. Если не ошибаюсь, я как раз стоял на стремянке и вытирал пыль с портрета виконта Уэзебери, когда вошел хозяин со стопкой книг, каковые он, вероятно, собирался поставить на полку. Увидев мою персону, он воспользовался случаем и сообщил, что сию секунду принял окончательное решение отбыть в Соединенные Штаты на пять недель в августе – сентябре. Объявив об этом, хозяин положил книги на стол, уселся в chaise-longue [1] и вытянул ноги. Глядя на меня снизу вверх, он сказал:

– Послушайте, Стивенс, мне вовсе не нужно, чтобы все время, пока меня не будет, вы сидели взаперти в этом доме. Почему бы вам не взять машину да не съездить куда-нибудь на несколько дней? Поглядеть на вас, так отдых очень даже пойдет вам на пользу. Предложение это обрушилось на меня так неожиданно, что я, право, не знал, что и сказать. Помнится, я поблагодарил его за заботу, но, видимо, не ответил ничего определенного, потому что хозяин продолжал:

– Я серьезно, Стивенс. Мне и в самом деле кажется, что вам следует отдохнуть. Бензин я вам оплачу. А то вы, ребята, всю жизнь торчите в этих старых особняках, всегда при деле, так где же вам выкроить время поездить по своей прекрасной стране?

Хозяин не впервые заговаривал на эту тему; больше того, это, кажется, по-настоящему его беспокоит. На сей раз, однако, мне прямо на стремянке пришло в голову, как можно было бы ответить – ответить в том смысле, что лица нашей профессии, хотя и нечасто видят страну, если понимать под этим поездки по графствам и осмотр достопримечательностей, на самом деле «видят» больше Англии, чем многие прочие, благо находятся в услужении там, где собираются самые важные дамы и господа государства. Разумеется, все это я мог изложить мистеру Фаррадею, лишь пустившись в объяснения, которые, не дай бог, показались бы самонадеянными. Посему я ограничился тем, что просто сказал:

– Я имел честь видеть лучшее, что есть в Англии, на протяжении многих лет, сэр, в стенах этого дома.

Вероятно, мистер Фаррадей меня не понял, потому что продолжал:

– Нет, в самом деле, Стивенс. Чтоб на собственную страну да не посмотреть – это никуда не годится. Послушайте моего совета, выберитесь из дому на несколько дней.

Как и следовало ожидать, в тот раз я отнесся к предложению мистера Фаррадея недостаточно серьезно, посчитав это очередным проявлением незнакомства американского джентльмена с тем, что принято и что не принято в Англии. Потом я, правда, изменил отношение к этому предложению, больше того, идея автомобильной поездки на Западное побережье овладевает мной все сильнее. В основном это, конечно, объясняется – и с какой стати мне это скрывать? – письмом от мисс Кентон, первым чуть ли не за семь лет, если не считать поздравительных открыток на Рождество. Сразу же поясню, что именно я имею в виду; я имею в виду, что письмо мисс Кентон вызвало у меня некоторые соображения касательно моих профессиональных занятий в Дарлингтон-холле. Хотелось бы подчеркнуть, что озабоченность по поводу указанных профессиональных занятий и заставила меня пересмотреть отношение к великодушному предложению хозяина. Тут, однако, требуется более подробное объяснение.

Дело в том, что за последние несколько месяцев я допустил ряд погрешностей при исполнении своих прямых обязанностей. Нужно сказать, что все эти погрешности сами по себе не заслуживают серьезного внимания. Тем не менее вам, полагаю, понятно, что у лица, не привыкшего допускать такие погрешности, подобное развитие событий вызвало известное беспокойство; пытаясь установить причину ошибок, я и вправду начал придумывать разного рода панические объяснения, но, как часто бывает в таких случаях, проглядел очевидное. И только поразмыслив над письмом мисс Кентон, я прозрел и понял простую истину – все погрешности последних месяцев проистекают всего лишь из-за неверного распределения обязанностей между слугами.

Всякий дворецкий, само собой разумеется, несет ответственность за тщательнейшую разработку схемы распределения обязанностей. Кто сочтет, сколько раздоров, возведенной напраслины, необоснованных отказов от места, сколько загубленных в самом начале карьер следует отнести на счет небрежности дворецких при составлении схемы распределения обязанностей? Могу заявить, что я, безусловно, согласен с теми, для кого способность составить хорошую схему распределения обязанностей – краеугольный камень искусства приличного дворецкого. Мне за свою жизнь довелось составлять много таких схем, и я могу без ложной скромности сказать, что лишь считаные из них приходилось впоследствии дорабатывать. И если в Дарлингтон-холле обязанности между слугами распределены неправильно, то вина за это ложится только на меня и ни на кого другого. Однако справедливости ради нужно отметить, что в данном случае мне пришлось столкнуться с беспримерно трудной задачей.

Но расскажу по порядку. Когда обе стороны пришли к соглашению и этот дом, два века принадлежавший семейству Дарлингтонов, перешел в другие руки, мистер Фаррадей сообщил, что не станет сразу же переселяться, а задержится в Соединенных Штатах еще на четыре месяца: покончить с делами. Между тем ему бы очень хотелось сохранить в Дарлингтон-холле штат, служивший при прежнем владельце, – штат, о котором он слышал много хорошего. Названный «штат» представлял собой всего-навсего рабочую группу из шести человек, которых наследники лорда Дарлингтона оставили следить за домом до завершения переговоров о продаже; к сожалению, сразу же по продаже все ушли, и единственное, что мне удалось сделать для мистера Фаррадея, – это уговорить остаться миссис Клементс. Я написал новому хозяину и извинился, что так получилось; в ответном письме он распорядился нанять новых слуг, «достойных великолепного старинного английского дома». Я постарался незамедлительно исполнить пожелание мистера Фаррадея, но, как вы знаете, в нынешние времена весьма нелегко подыскать новых слуг, удовлетворяющих принятым требованиям. Я был рад нанять Розмари и Агнес по рекомендации миссис Клементс, однако больше никого не нашел вплоть до дня нашей первой деловой встречи с мистером Фаррадеем весной прошлого года, когда он ненадолго приезжал в Англию осмотреться. Именно в тот день мистер Фаррадей в непривычно пустом хозяйском кабинете Дарлингтон-холла впервые пожал мне руку, хотя к тому времени мы уже были достаточно наслышаны друг о друге: со слугами вышла незадача, но мой новый хозяин имел возможность и по другим поводам проверить способности, каковых я, по счастью, видимо, не лишен, и, рискну утверждать, нашел, что на них можно положиться. По этой причине, как мне кажется, он сразу же смог вступить со мной в деловую доверительную беседу, а отбыв, оставить в моем распоряжении немалую сумму для оплаты расходов на разнообразные приготовления в связи с его предстоящим переселением в Дарлингтон-холл. Во всяком случае, я хочу сказать, что в ходе именно этого собеседования я затронул вопрос о трудностях найма в наше время подходящей прислуги; мистер Фаррадей немного подумал и попросил меня как-нибудь да изобрести такую схему распределения обязанностей («что-то вроде расписания дежурств прислуги», как он выразился), при которой для поддержания в доме порядка хватило бы наличного штата из четырех человек – миссис Клементс, двух юных горничных и меня самого. Он согласился, что для этого, вероятно, потребуется «зачехлить» какие-то помещения, но призвал меня использовать весь мой опыт и знания, чтобы этих помещений было по возможности меньше. Вспомнив о временах, когда под моим началом было семнадцать человек прислуги, и зная, что не столь уж давно штат Дарлингтон-холла насчитывал двадцать восемь человек, я подумал, что распределять обязанности таким образом, чтобы тот же самый дом обслуживали всего четверо, – дело, мягко говоря, неблагодарное. Я попытался скрыть обуревавшие меня сомнения, но, видимо, не вполне в этом преуспел, ибо мистер Фаррадей тут же добавил, как бы для ободрения, что при необходимости можно нанять еще человека. Однако, повторил он, ему бы очень хотелось, чтобы я постарался «управиться пока вчетвером».

Читайте также:  Граф Нулин - краткое содержание поэмы Пушкина (сюжет произведения)

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 63

Кадзуо Исигуро – Остаток дня

Кадзуо Исигуро – Остаток дня краткое содержание

Остаток дня читать онлайн бесплатно

Памяти миссис Леноры Маршалл

Пролог: июль 1956 года

Все вероятней и вероятней, что я и в самом деле предприму поездку, которая занимает мои мысли вот уже несколько дней. Поездку, нужно заметить, я предприму один, в удобнейшем «форде» мистера Фаррадея; направлюсь же в западные графства, что, как я ожидаю, позволит по дороге обозреть много красивейших мест сельской Англии. В Дарлингтон-холле, таким образом, меня не будет дней пять, а то и шесть. Идея путешествия, должен я подчеркнуть, принадлежит мистеру Фаррадею, который пару недель тому назад самолично сделал мне это в высшей степени любезное предложение, когда я протирал портреты в библиотеке. Если не ошибаюсь, я как раз стоял на стремянке и вытирал пыль с портрета виконта Уэзебери, когда вошел хозяин со стопкой книг, каковые он, вероятно, собирался поставить на полку. Увидев мою персону, он воспользовался случаем и сообщил, что сию секунду принял окончательное решение отбыть в Соединенные Штаты на пять недель в августе – сентябре. Объявив об этом, хозяин положил книги на стол, уселся в chaise-longue [1] и вытянул ноги. Глядя на меня снизу вверх, он сказал:

– Послушайте, Стивенс, мне вовсе не нужно, чтобы все время, пока меня не будет, вы сидели взаперти в этом доме. Почему бы вам не взять машину да не съездить куда-нибудь на несколько дней? Поглядеть на вас, так отдых очень даже пойдет вам на пользу. Предложение это обрушилось на меня так неожиданно, что я, право, не знал, что и сказать. Помнится, я поблагодарил его за заботу, но, видимо, не ответил ничего определенного, потому что хозяин продолжал:

– Я серьезно, Стивенс. Мне и в самом деле кажется, что вам следует отдохнуть. Бензин я вам оплачу. А то вы, ребята, всю жизнь торчите в этих старых особняках, всегда при деле, так где же вам выкроить время поездить по своей прекрасной стране?

Хозяин не впервые заговаривал на эту тему; больше того, это, кажется, по-настоящему его беспокоит. На сей раз, однако, мне прямо на стремянке пришло в голову, как можно было бы ответить – ответить в том смысле, что лица нашей профессии, хотя и нечасто видят страну, если понимать под этим поездки по графствам и осмотр достопримечательностей, на самом деле «видят» больше Англии, чем многие прочие, благо находятся в услужении там, где собираются самые важные дамы и господа государства. Разумеется, все это я мог изложить мистеру Фаррадею, лишь пустившись в объяснения, которые, не дай бог, показались бы самонадеянными. Посему я ограничился тем, что просто сказал:

– Я имел честь видеть лучшее, что есть в Англии, на протяжении многих лет, сэр, в стенах этого дома.

Вероятно, мистер Фаррадей меня не понял, потому что продолжал:

– Нет, в самом деле, Стивенс. Чтоб на собственную страну да не посмотреть – это никуда не годится. Послушайте моего совета, выберитесь из дому на несколько дней.

Как и следовало ожидать, в тот раз я отнесся к предложению мистера Фаррадея недостаточно серьезно, посчитав это очередным проявлением незнакомства американского джентльмена с тем, что принято и что не принято в Англии. Потом я, правда, изменил отношение к этому предложению, больше того, идея автомобильной поездки на Западное побережье овладевает мной все сильнее. В основном это, конечно, объясняется – и с какой стати мне это скрывать? – письмом от мисс Кентон, первым чуть ли не за семь лет, если не считать поздравительных открыток на Рождество. Сразу же поясню, что именно я имею в виду; я имею в виду, что письмо мисс Кентон вызвало у меня некоторые соображения касательно моих профессиональных занятий в Дарлингтон-холле. Хотелось бы подчеркнуть, что озабоченность по поводу указанных профессиональных занятий и заставила меня пересмотреть отношение к великодушному предложению хозяина. Тут, однако, требуется более подробное объяснение.

Дело в том, что за последние несколько месяцев я допустил ряд погрешностей при исполнении своих прямых обязанностей. Нужно сказать, что все эти погрешности сами по себе не заслуживают серьезного внимания. Тем не менее вам, полагаю, понятно, что у лица, не привыкшего допускать такие погрешности, подобное развитие событий вызвало известное беспокойство; пытаясь установить причину ошибок, я и вправду начал придумывать разного рода панические объяснения, но, как часто бывает в таких случаях, проглядел очевидное. И только поразмыслив над письмом мисс Кентон, я прозрел и понял простую истину – все погрешности последних месяцев проистекают всего лишь из-за неверного распределения обязанностей между слугами.

Всякий дворецкий, само собой разумеется, несет ответственность за тщательнейшую разработку схемы распределения обязанностей. Кто сочтет, сколько раздоров, возведенной напраслины, необоснованных отказов от места, сколько загубленных в самом начале карьер следует отнести на счет небрежности дворецких при составлении схемы распределения обязанностей? Могу заявить, что я, безусловно, согласен с теми, для кого способность составить хорошую схему распределения обязанностей – краеугольный камень искусства приличного дворецкого. Мне за свою жизнь довелось составлять много таких схем, и я могу без ложной скромности сказать, что лишь считаные из них приходилось впоследствии дорабатывать. И если в Дарлингтон-холле обязанности между слугами распределены неправильно, то вина за это ложится только на меня и ни на кого другого. Однако справедливости ради нужно отметить, что в данном случае мне пришлось столкнуться с беспримерно трудной задачей.

Но расскажу по порядку. Когда обе стороны пришли к соглашению и этот дом, два века принадлежавший семейству Дарлингтонов, перешел в другие руки, мистер Фаррадей сообщил, что не станет сразу же переселяться, а задержится в Соединенных Штатах еще на четыре месяца: покончить с делами. Между тем ему бы очень хотелось сохранить в Дарлингтон-холле штат, служивший при прежнем владельце, – штат, о котором он слышал много хорошего. Названный «штат» представлял собой всего-навсего рабочую группу из шести человек, которых наследники лорда Дарлингтона оставили следить за домом до завершения переговоров о продаже; к сожалению, сразу же по продаже все ушли, и единственное, что мне удалось сделать для мистера Фаррадея, – это уговорить остаться миссис Клементс. Я написал новому хозяину и извинился, что так получилось; в ответном письме он распорядился нанять новых слуг, «достойных великолепного старинного английского дома». Я постарался незамедлительно исполнить пожелание мистера Фаррадея, но, как вы знаете, в нынешние времена весьма нелегко подыскать новых слуг, удовлетворяющих принятым требованиям. Я был рад нанять Розмари и Агнес по рекомендации миссис Клементс, однако больше никого не нашел вплоть до дня нашей первой деловой встречи с мистером Фаррадеем весной прошлого года, когда он ненадолго приезжал в Англию осмотреться. Именно в тот день мистер Фаррадей в непривычно пустом хозяйском кабинете Дарлингтон-холла впервые пожал мне руку, хотя к тому времени мы уже были достаточно наслышаны друг о друге: со слугами вышла незадача, но мой новый хозяин имел возможность и по другим поводам проверить способности, каковых я, по счастью, видимо, не лишен, и, рискну утверждать, нашел, что на них можно положиться. По этой причине, как мне кажется, он сразу же смог вступить со мной в деловую доверительную беседу, а отбыв, оставить в моем распоряжении немалую сумму для оплаты расходов на разнообразные приготовления в связи с его предстоящим переселением в Дарлингтон-холл. Во всяком случае, я хочу сказать, что в ходе именно этого собеседования я затронул вопрос о трудностях найма в наше время подходящей прислуги; мистер Фаррадей немного подумал и попросил меня как-нибудь да изобрести такую схему распределения обязанностей («что-то вроде расписания дежурств прислуги», как он выразился), при которой для поддержания в доме порядка хватило бы наличного штата из четырех человек – миссис Клементс, двух юных горничных и меня самого. Он согласился, что для этого, вероятно, потребуется «зачехлить» какие-то помещения, но призвал меня использовать весь мой опыт и знания, чтобы этих помещений было по возможности меньше. Вспомнив о временах, когда под моим началом было семнадцать человек прислуги, и зная, что не столь уж давно штат Дарлингтон-холла насчитывал двадцать восемь человек, я подумал, что распределять обязанности таким образом, чтобы тот же самый дом обслуживали всего четверо, – дело, мягко говоря, неблагодарное. Я попытался скрыть обуревавшие меня сомнения, но, видимо, не вполне в этом преуспел, ибо мистер Фаррадей тут же добавил, как бы для ободрения, что при необходимости можно нанять еще человека. Однако, повторил он, ему бы очень хотелось, чтобы я постарался «управиться пока вчетвером».

Не отпускай меня (Исигуро)

Содержание

Часть 1 [ править ]

Тридцатиоднолетняя Кэти Ш. рассказывает историю своей жизни. Уже одиннадцать лет она работает помощником доноров органов, участвует в их физиологической и психологической реабилитации. Многие из тех, кого она выхаживает после трансплантации органов, завидуют тому, что она воспитывалась в Хейлшеме — интернате для детей-клонов, будущих доноров. Они просят Кэти рассказывать про её жизнь в интернате, который считался лучшим из подобных заведений Англии.

Кэти погружается в воспоминания о своём детстве, где важную роль сыграли её взаимоотношения с лучшей подругой Рут и другом Томми.

Интернат Хейлшем был расположен в лесу, далеко от человеческого жилья, и населён разновозрастными детьми-клонами и их опекунами-учителями. Детей учили основам наук и много внимания уделяли творчеству. Регулярно проводили Ярмарки, где воспитанники продавали свои поделки за жетоны — интернатскую «валюту». Также устраивали Распродажи, где можно было купить за жетоны же безделушки, специально привезённые из города, мира людей.

Опекуны немного рассказывали воспитанникам о внешнем мире, с которым те познакомятся по окончании обучения. Также с человеческой жизнью дети знакомились через литературу и кино. Подспудно учеников готовили к их единственной и главной миссии — стать донорами органов для больных людей.

Уже с раннего детства для воспитанников не было секретом, что их жизнь продлится недолго: после 3-4 выемки органов они умрут, не дожив до зрелости. В связи с этим большое внимание уделялось здоровью детей: будущие доноры не должны были быть больны. Чтобы не задумываться о своём печальном будущем, воспитанники вышучивали все скользкие темы.

Изредко в интернат приезжала странная Мадам, отбиравшая лучшие творческие работы воспитанников и увозившая их куда-то. Среди учеников ходило много слухов и легенд о неведомом мире людей, о будущем, о некоей Галерее, куда будто бы отвозятся их творения. Таинственная Мадам вызывала жгучее любопытство детей; путем нехитрого эксперимента они выяснили, что она их боится.

Будучи ещё дошкольницей, Кэти подружилась с ровесницей Рут — лидером девчоночьего коллектива. Та — сильная личность с развитым воображением, не гнушавшаяся манипулировать подругами и заискивать перед опекунами. В Кэти её привлекли серьёзность, рассудительность и независимость.

Совсем другим был Томми — неловкий, бесталанный мальчик с нестабильной психикой, жертва школьного буллинга. Он вызывал искреннее сочувствие Кэти, пытавшейся поддержать его и помочь. Мальчика опекала и учительница — мисс Люси, незаурядная женщина, искренне жалевшая воспитанников. Благодаря поддержке мисс Люси и Кэти, мальчик стал спокойнее и сдержаннее в выражении чувств, и со временем травля его прекратилась. За годы учёбы Томми и Кэти подружились, чем вызвали ревность и недоброжелательство Рут, не терпевшей чьего-либо счастья, кроме собственного.

Читайте также:  Девочка Снегурочка - краткое содержание сказки Даля (сюжет произведения)

На одной из Распродаж Кэти купила кассету с эстрадными песнями. Одна из них — «Не отпускай меня» — стала её любимой, под неё она танцевала и мечтала, будто укачивает собственного ребенка, хотя и знала, что репродуктивной функции у клонов нет.

Перед окончанием учёбы в интернате, в шестнадцатилетнем возрасте, воспитанники живо интересовались вопросами любви и секса. Опекуны проводили соответствующие занятия, призывая серьёзно отнестись к вопросам выбора партнёра. Образовывались пары, и неожиданно для Кэти её друзья Томми и Рут стали любовниками.

Девушка с удивлением наблюдала за отношениями странной пары, где главную роль играла прирождённый лидер и манипулятор Рут. Когда любовники поссорились, Рут попросила Кэти помирить их, что та и сделала.

Перед выпуском уволилась и покинула Хэйлшем мисс Люси, пытавшаяся предупредить воспитанников об ожидающем их непростом будущем. В последнем разговоре с Томми женщина просила его заняться творчеством, к которому парень равнодушен, убеждала, что это станет важным для его будущего.

Часть 2 [ править ]

По окончании Хэйлшема группа из восьми бывших воспитанников, включая трёх наших друзей, поселилась в Коттеджах — коммуне клонов-доноров, старой ферме в живописном месте. За донорами присматривал старик-наблюдатель, но, в основном, молодые люди были предоставлены сами себе, много читали, гуляли, путешествовали по стране, знакомились с другими клонами, образовывали пары или флиртовали.

У одинокой Кэти появлялись любовники. Она грустила, наблюдая за неровными отношениями Рут и Томми. В поведении с любовником девушка копировала киноактеров и литературных героев, что бросалось в глаза и раздражало Томми. Пара часто ссорилась, Кэти казалось, что Томми одинок. Она пыталась указать подруге на неискренность её показных чувств, на что та, защищаясь, обижала Кэти, попрекая её одиночеством и любовниками. Несмотря ни на что, Кэти считала Рут подругой.

Друзья совершили поездку в Норфолк, “край потерянного”, чтобы увидеть «возможное я» Рут, то есть человеческий оригинал, с которого создали клона для трансплантации. Клоны по-разному относились к существованию своих оригиналов; Кэти и Рут не придавали им большого значения, надеясь в жизни только на себя.

В Норфолке новые приятели-клоны, любовники Родни и Крисси, рассказали друзьям, что собираются попросить отсрочку от выемки на несколько лет, чтобы пожить вместе, потому что они любят друг друга и не хотят умирать. Пара слышала, что воспитанникам Хейлшема такую отсрочку дают, если тем удаётся доказать серьёзность своих чувств. Трое воспитанников Хейлшема разочаровали и расстроили любовников, сказав, что ничего об этом не слышали.

Увидев своё «возможное я» — красивую женщину-клерка, Рут заявила друзьям, что клонов не делают из приличных людей, а, скорее, из отбросов общества, маргиналов. Томми и Кэти не расстроились из-за этого, им было всё равно. Пока Рут с приятелями навещали знакомого, они посетили магазин секонд-хэнд и нашли потерянную Кэти кассету с песней «Не отпускай меня». Друзья ощутили прилив счастья.

Расуждая о возможностях клонов, друзья пришли к выводу, что их детские творческие работы забирались в Галерею Мадам для того, чтобы подтвердить наличие у клонов внутреннего мира, души. Томми признался, что начал рисовать, как его и просила мисс Люси, впервые после интерната, и рисует он воображаемых животных. Также друзья обсуждали чрезмерное либидо Кэти, и Томми заметил, что у него это тоже случается, а Рут признала это странным и непристойным.

Томми показал девушке свои рисунки, которые оказались талантливыми. Рут же публично высмеяла эти рисунки и солгала, что и Кэти того же мнения. Также Рут мстительно сообщила героине, что Томми никогда не посмотрит на неё с любовью из-за того, что та спала с другими мужчинами. На этом закончилась их искренняя дружба. Некоторые воспитанники Хэйлшема поступили на курсы помощников, туда же уехала и Кэти.

Часть 3 [ править ]

Работая помощником, Кэти изменилась. Она привыкла к одиночеству, стала настойчивой в защите прав своих подопечных, узнала страну, по которой много ездила на автомобиле. С прежними друзьями она не виделась. Случайно Кэти узнала, что Хэйлшем закрывают и воспитанников распределяют по другим интернатам.

Знакомые рассказали Кэти, что Рут стала донором и плохо перенесла первую выемку. Кэти навестила бывшую подругу и, поинуясь душевному порыву, стала её помощницей. Рут сильно изменилась, упала духом и смирилась со своей близкой смертью. Она рассказала подруге, что с Томми они расстались вскоре после её отъезда на курсы помощников и больше не виделись. Сперва Рут не слишком доверяла бывшей подруге, и та сомневалась в том, что действительно нужна ей, но все изменилось после поездки на море.

Рут уговорила Кэти съездить на море к лежащей там лодке и по дороге захватить Томми. У того уже было две выемки, но, в отличие от Рут, он неплохо перенёс их. Трое повзрослевших друзей, как в юности, отправились в путешествие.

Сидя на ьерегу моря, Рут попросила у Кэти и Томми прощения за тот вред, который нанесла им, не давая быть вместе. Она дала им добытый ею адрес Мадам и велела ехать к ей и просить об отсрочке. Кэти и Томми понимали, что упущено много времени, но Рут взяла с них слово, что они попытаются. Перед второй выемкой Рут и Кэти вновь обрели былую душевную близость,поэтому Рут умерла умиротворённой и почти счастливой.

Кэти стала помощницей Томми, они, наконец, могли любить друг друга. Их счастье было с оттенком грусти: оба понимали, что времени для любви у них немного. Томми вновь начал рисовать и обсуждать с подругой свои работы. Вскоре ему провели третью выемку.

Влюблённые отправились к Мадам, взяв рисунки Томми, и изложили ей свою просьбу об отсрочке от выемок. Мадам странно и непонятно говорила с влюблёнными и жалела их. С ней жила одна из опекунов Хэйлшема — мисс Эмили, теперь уже старуха и инвалид. Та просветила любовников, что отсрочка от выемки — это всего лишь слух, иллюзия. Ничего подобного клонам не положено.

На вопрос, зачем их творения забирали в Галерею, опекун ответила, что плоды творчества должны были подтвердить наличие души у клонов, в чем сомневалось человеческое общество. Интернат Хэйлшем был экспериментом, призванным доказать, что воспитание в гуманной и цивилизованной обстановке способно сделать клонов очень похожими на людей.

Мисс Эмили считала, что преподаватели-опекуны неплохо справились с этой задачей. Она рассказала о морально-этических взглядах общества на клонов-доноров; оказалось, люди не хотят знать ничего лишнего про жизнь клонов, кроме того, что те — биологический материал. Она расстроилась, что эксперимент с Хэйлшемом закончился, и больше никто не создаст семейной обстановки для детей-доноров.

Мадам и мисс Эмили очень сочувствовали влюблённым клонам, но помочь им не могли. Герои были страшно разочарованы услышанным, по дороге домой с Томми случился приступ ярости.

После поездки герои душевно отдалились друг от друга. Томми попросил другого помощника, стесняясь перед Кэти своей слабости. Их последние дни были окрашены печалью. Томми умер после четвёртой выемки.

Сейчас Кэти завершает работу помощника и готовится стать донором. Она смиряется со своей участью, очень дорожит воспоминаниями о Хэйлшеме и своих лучших друзьях — Томми и Рут. Перед своей первой выемкой героиня едет в Норфолк — “край потерь”, и там, стоя на ветру у края поля, она фантазирует о том, что может найти здесь всё и всех, потерянных в её короткой жизни.

Кадзуо Исигуро – Остаток дня

Кадзуо Исигуро – Остаток дня краткое содержание

Остаток дня читать онлайн бесплатно

Памяти миссис Леноры Маршалл

Пролог: июль 1956 года

Все вероятней и вероятней, что я и в самом деле предприму поездку, которая занимает мои мысли вот уже несколько дней. Поездку, нужно заметить, я предприму один, в удобнейшем «форде» мистера Фаррадея; направлюсь же в западные графства, что, как я ожидаю, позволит по дороге обозреть много красивейших мест сельской Англии. В Дарлингтон-холле, таким образом, меня не будет дней пять, а то и шесть. Идея путешествия, должен я подчеркнуть, принадлежит мистеру Фаррадею, который пару недель тому назад самолично сделал мне это в высшей степени любезное предложение, когда я протирал портреты в библиотеке. Если не ошибаюсь, я как раз стоял на стремянке и вытирал пыль с портрета виконта Уэзебери, когда вошел хозяин со стопкой книг, каковые он, вероятно, собирался поставить на полку. Увидев мою персону, он воспользовался случаем и сообщил, что сию секунду принял окончательное решение отбыть в Соединенные Штаты на пять недель в августе – сентябре. Объявив об этом, хозяин положил книги на стол, уселся в chaise-longue [1] и вытянул ноги. Глядя на меня снизу вверх, он сказал:

– Послушайте, Стивенс, мне вовсе не нужно, чтобы все время, пока меня не будет, вы сидели взаперти в этом доме. Почему бы вам не взять машину да не съездить куда-нибудь на несколько дней? Поглядеть на вас, так отдых очень даже пойдет вам на пользу. Предложение это обрушилось на меня так неожиданно, что я, право, не знал, что и сказать. Помнится, я поблагодарил его за заботу, но, видимо, не ответил ничего определенного, потому что хозяин продолжал:

– Я серьезно, Стивенс. Мне и в самом деле кажется, что вам следует отдохнуть. Бензин я вам оплачу. А то вы, ребята, всю жизнь торчите в этих старых особняках, всегда при деле, так где же вам выкроить время поездить по своей прекрасной стране?

Хозяин не впервые заговаривал на эту тему; больше того, это, кажется, по-настоящему его беспокоит. На сей раз, однако, мне прямо на стремянке пришло в голову, как можно было бы ответить – ответить в том смысле, что лица нашей профессии, хотя и нечасто видят страну, если понимать под этим поездки по графствам и осмотр достопримечательностей, на самом деле «видят» больше Англии, чем многие прочие, благо находятся в услужении там, где собираются самые важные дамы и господа государства. Разумеется, все это я мог изложить мистеру Фаррадею, лишь пустившись в объяснения, которые, не дай бог, показались бы самонадеянными. Посему я ограничился тем, что просто сказал:

– Я имел честь видеть лучшее, что есть в Англии, на протяжении многих лет, сэр, в стенах этого дома.

Вероятно, мистер Фаррадей меня не понял, потому что продолжал:

– Нет, в самом деле, Стивенс. Чтоб на собственную страну да не посмотреть – это никуда не годится. Послушайте моего совета, выберитесь из дому на несколько дней.

Как и следовало ожидать, в тот раз я отнесся к предложению мистера Фаррадея недостаточно серьезно, посчитав это очередным проявлением незнакомства американского джентльмена с тем, что принято и что не принято в Англии. Потом я, правда, изменил отношение к этому предложению, больше того, идея автомобильной поездки на Западное побережье овладевает мной все сильнее. В основном это, конечно, объясняется – и с какой стати мне это скрывать? – письмом от мисс Кентон, первым чуть ли не за семь лет, если не считать поздравительных открыток на Рождество. Сразу же поясню, что именно я имею в виду; я имею в виду, что письмо мисс Кентон вызвало у меня некоторые соображения касательно моих профессиональных занятий в Дарлингтон-холле. Хотелось бы подчеркнуть, что озабоченность по поводу указанных профессиональных занятий и заставила меня пересмотреть отношение к великодушному предложению хозяина. Тут, однако, требуется более подробное объяснение.

Дело в том, что за последние несколько месяцев я допустил ряд погрешностей при исполнении своих прямых обязанностей. Нужно сказать, что все эти погрешности сами по себе не заслуживают серьезного внимания. Тем не менее вам, полагаю, понятно, что у лица, не привыкшего допускать такие погрешности, подобное развитие событий вызвало известное беспокойство; пытаясь установить причину ошибок, я и вправду начал придумывать разного рода панические объяснения, но, как часто бывает в таких случаях, проглядел очевидное. И только поразмыслив над письмом мисс Кентон, я прозрел и понял простую истину – все погрешности последних месяцев проистекают всего лишь из-за неверного распределения обязанностей между слугами.

Всякий дворецкий, само собой разумеется, несет ответственность за тщательнейшую разработку схемы распределения обязанностей. Кто сочтет, сколько раздоров, возведенной напраслины, необоснованных отказов от места, сколько загубленных в самом начале карьер следует отнести на счет небрежности дворецких при составлении схемы распределения обязанностей? Могу заявить, что я, безусловно, согласен с теми, для кого способность составить хорошую схему распределения обязанностей – краеугольный камень искусства приличного дворецкого. Мне за свою жизнь довелось составлять много таких схем, и я могу без ложной скромности сказать, что лишь считаные из них приходилось впоследствии дорабатывать. И если в Дарлингтон-холле обязанности между слугами распределены неправильно, то вина за это ложится только на меня и ни на кого другого. Однако справедливости ради нужно отметить, что в данном случае мне пришлось столкнуться с беспримерно трудной задачей.

Читайте также:  Никита Кожемяка - краткое содержание сказки (сюжет произведения)

Но расскажу по порядку. Когда обе стороны пришли к соглашению и этот дом, два века принадлежавший семейству Дарлингтонов, перешел в другие руки, мистер Фаррадей сообщил, что не станет сразу же переселяться, а задержится в Соединенных Штатах еще на четыре месяца: покончить с делами. Между тем ему бы очень хотелось сохранить в Дарлингтон-холле штат, служивший при прежнем владельце, – штат, о котором он слышал много хорошего. Названный «штат» представлял собой всего-навсего рабочую группу из шести человек, которых наследники лорда Дарлингтона оставили следить за домом до завершения переговоров о продаже; к сожалению, сразу же по продаже все ушли, и единственное, что мне удалось сделать для мистера Фаррадея, – это уговорить остаться миссис Клементс. Я написал новому хозяину и извинился, что так получилось; в ответном письме он распорядился нанять новых слуг, «достойных великолепного старинного английского дома». Я постарался незамедлительно исполнить пожелание мистера Фаррадея, но, как вы знаете, в нынешние времена весьма нелегко подыскать новых слуг, удовлетворяющих принятым требованиям. Я был рад нанять Розмари и Агнес по рекомендации миссис Клементс, однако больше никого не нашел вплоть до дня нашей первой деловой встречи с мистером Фаррадеем весной прошлого года, когда он ненадолго приезжал в Англию осмотреться. Именно в тот день мистер Фаррадей в непривычно пустом хозяйском кабинете Дарлингтон-холла впервые пожал мне руку, хотя к тому времени мы уже были достаточно наслышаны друг о друге: со слугами вышла незадача, но мой новый хозяин имел возможность и по другим поводам проверить способности, каковых я, по счастью, видимо, не лишен, и, рискну утверждать, нашел, что на них можно положиться. По этой причине, как мне кажется, он сразу же смог вступить со мной в деловую доверительную беседу, а отбыв, оставить в моем распоряжении немалую сумму для оплаты расходов на разнообразные приготовления в связи с его предстоящим переселением в Дарлингтон-холл. Во всяком случае, я хочу сказать, что в ходе именно этого собеседования я затронул вопрос о трудностях найма в наше время подходящей прислуги; мистер Фаррадей немного подумал и попросил меня как-нибудь да изобрести такую схему распределения обязанностей («что-то вроде расписания дежурств прислуги», как он выразился), при которой для поддержания в доме порядка хватило бы наличного штата из четырех человек – миссис Клементс, двух юных горничных и меня самого. Он согласился, что для этого, вероятно, потребуется «зачехлить» какие-то помещения, но призвал меня использовать весь мой опыт и знания, чтобы этих помещений было по возможности меньше. Вспомнив о временах, когда под моим началом было семнадцать человек прислуги, и зная, что не столь уж давно штат Дарлингтон-холла насчитывал двадцать восемь человек, я подумал, что распределять обязанности таким образом, чтобы тот же самый дом обслуживали всего четверо, – дело, мягко говоря, неблагодарное. Я попытался скрыть обуревавшие меня сомнения, но, видимо, не вполне в этом преуспел, ибо мистер Фаррадей тут же добавил, как бы для ободрения, что при необходимости можно нанять еще человека. Однако, повторил он, ему бы очень хотелось, чтобы я постарался «управиться пока вчетвером».

Кадзуо Исигуро – Остаток дня

Описание книги “Остаток дня”

Описание и краткое содержание “Остаток дня” читать бесплатно онлайн.

Английский слуга (в нашем случае – дворецкий), строго говоря, не чин и не профессия. Это призвание, миссия, несносимый (но почетный!) крест, который взваливает на себя главный герой Стивенс и несет с достоинством по жизни. Правда, под занавес этой самой жизни что-то заставляет повернуться назад, в прошлое, и обнаруживается, что мир устроен сложнее, нежели подведомственное хозяйство дворецкого. Что достоинство может сохраняться непонятно ради чего, а культ джентльмена – использоваться хитрыми прагматиками не в лучших целях.

Автор, японец по происхождению, создал один из самых «английских» романов конца XX века, подобно Джозефу Конраду или Владимиру Набокову в совершенстве овладев искусством слова другой страны. Книга Исигуро, став событием литературной жизни, была удостоена Букеровской премии 1989 года и выдвинула писателя в число ведущих английских прозаиков.

Переводчик выражает глубокую благодарность Британскому Совету, Европейскому Совету и Международному центру художественного перевода при Университете Восточной Англии (Норвич). Без творческого содействия и щедрой поддержки со стороны этих организаций настоящий перевод вряд ли был бы осуществлен.

Памяти миссис Леноры Маршалл

Пролог: июль 1956 года.

Все вероятней и вероятней, что я и в самом деле предприму поездку, которая занимает мои мысли вот уже несколько дней. Поездку, нужно заметить, я предприму один, в удобнейшем «форде» мистера Фаррадея; направлюсь же в западные графства, что, как я ожидаю, позволит по дороге обозреть много красивейших мест сельской Англии. В Дарлингтон-холле, таким образом, меня не будет дней пять, а то и шесть. Идея путешествия, должен я подчеркнуть, принадлежит мистеру Фаррадею, который пару недель тому назад самолично сделал мне это в высшей степени любезное предложение, когда я протирал портреты в библиотеке. Если не ошибаюсь, я как раз стоял на стремянке и вытирал пыль с портрета виконта Уэзебери, когда вошел хозяин со стопкой книг, каковые он, вероятно, собирался поставить на полку. Увидев мою персону, он воспользовался случаем и сообщил, что сию секунду принял окончательное решение отбыть в Соединенные Штаты на пять недель в августе–сентябре. Объявив об этом, хозяин положил книги на стол, уселся в chaise-longue[1] и вытянул ноги. Глядя на меня снизу вверх, он сказал:

– Послушайте, Стивенс, мне вовсе не нужно, чтобы все время, пока меня не будет, вы сидели взаперти в этом доме. Почему бы вам не взять машину да не съездить куда-нибудь на несколько дней? Поглядеть на вас, так отдых очень даже пойдет вам на пользу.

Предложение это обрушилось на меня так неожиданно, что я, право, не знал, что и сказать. Помнится, я поблагодарил его за заботу, но, видимо, не ответил ничего определенного, потому что хозяин продолжал:

– Я серьезно, Стивенс. Мне и в самом деле кажется, что вам следует отдохнуть. Бензин я вам оплачу. А то вы, ребята, всю жизнь торчите в этих старых особняках, всегда при деле, так где же вам выкроить время поездить по своей прекрасной стране?

Хозяин не впервые заговаривал на эту тему; больше того, это, кажется, по-настоящему его беспокоит. На сей раз, однако, мне прямо на стремянке пришло в голову, как можно было бы ответить; ответить в том смысле, что лица нашей профессии, хотя и не часто видят страну, если понимать под этим поездки по графствам и осмотр достопримечательностей, на самом деле «видят» больше Англии, чем многие прочие, благо находятся в услужении там, где собираются самые важные дамы и господа государства. Разумеется, все это я мог изложить мистеру Фаррадею, лишь пустившись в объяснения, которые, не дай Бог, показались бы самонадеянными. Посему я ограничился тем, что просто сказал:

– Я имел честь видеть лучшее, что есть в Англии, на протяжении многих лет, сэр, в стенах этого дома.

Вероятно, мистер Фаррадей меня не понял, потому что продолжал:

– Нет, в самом деле, Стивенс. Чтоб на собственную страну да не посмотреть – это никуда не годится. Послушайте моего совета, выберитесь из дому на несколько дней.

Как и следовало ожидать, в тот раз я отнесся к предложению мистера Фаррадея недостаточно серьезно, посчитав это очередным проявлением незнакомства американского джентльмена с тем, что принято и что не принято в Англии. Потом я, правда, изменил отношение к этому предложению, больше того, идея автомобильной поездки на западное побережье овладевает мной все сильнее. В основном это, конечно, объясняется – и с какой стати мне это скрывать? – письмом от мисс Кентон, первым чуть ли не за семь лет, если не считать поздравительных открыток на Рождество. Сразу же поясню, что именно я имею в виду; я имею в виду, что письмо мисс Кентон вызвало у меня некоторые соображения касательно моих профессиональных занятий в Дарлингтон-холле. Хотелось бы подчеркнуть, что озабоченность по поводу указанных профессиональных занятий и заставила меня пересмотреть отношение к великодушному предложению хозяина. Тут, однако, требуется более подробное объяснение.

Дело в том, что за последние несколько месяцев я допустил ряд погрешностей при исполнении своих прямых обязанностей. Нужно сказать, что все эти погрешности сами по себе не заслуживают серьезного внимания. Тем не менее вам, полагаю, понятно, что у лица, не привыкшего допускать такие погрешности, подобное развитие событий вызвало известное беспокойство; пытаясь установить причину ошибок, я и вправду начал придумывать разного рода панические объяснения, но, как часто бывает в таких случаях, проглядел очевидное. И только поразмыслив над письмом мисс Кентон, я прозрел и понял простую истину – все погрешности последних месяцев проистекают всего лишь из-за неверного распределения обязанностей между слугами.

Всякий дворецкий, само собой разумеется, несет ответственность за тщательнейшую разработку схемы распределения обязанностей. Кто сочтет, сколько раздоров, возведенной напраслины, необоснованных отказов от места, сколько загубленных в самом начале карьер следует отнести на счет небрежности дворецких при составлении схемы распределения обязанностей? Могу заявить, что я безусловно согласен с теми, для кого способность составить хорошую схему распределения обязанностей – краеугольный камень искусства приличного дворецкого. Мне за свою жизнь довелось составлять много таких схем, и я могу без ложной скромности сказать, что лишь считанные из них приходилось впоследствии дорабатывать. И если в Дарлингтон-холле обязанности между слугами распределены неправильно, то вина за это ложится только на меня и ни на кого другого. Однако справедливости ради нужно отметить, что в данном случае мне пришлось столкнуться с беспримерно трудной задачей.

Но расскажу по порядку. Когда обе стороны пришли к соглашению и этот дом, два века принадлежавший семейству Дарлингтонов, перешел в другие руки, мистер Фаррадей сообщил, что не станет сразу же переселяться, а задержится в Соединенных Штатах еще на четыре месяца: покончить с делами. Между тем ему бы очень хотелось сохранить в Дарлингтон-холле штат, служивший при прежнем владельце, – штат, о котором он слышал много хорошего. Названный «штат» представлял собой всего-навсего рабочую группу из шести человек, которых наследники лорда Дарлингтона оставили следить за домом до завершения переговоров о продаже; к сожалению, сразу же по продаже все ушли, и единственное, что мне удалось сделать для мистера Фаррадея, – это уговорить остаться миссис Клементс. Я написал новому хозяину и извинился, что так получилось; в ответном письме он распорядился нанять новых слуг, «достойных великолепного старинного английского дома». Я постарался незамедлительно исполнить пожелание мистера Фаррадея, но, как вы знаете, в нынешние времена весьма нелегко подыскать новых слуг, удовлетворяющих принятым требованиям. Я был рад нанять Розмари и Агнес по рекомендации миссис Клементс, однако больше никого не нашел вплоть до дня нашей первой деловой встречи с мистером Фаррадеем весной прошлого года, когда он ненадолго приезжал в Англию осмотреться. Именно в тот день мистер Фаррадей в непривычно пустом хозяйском кабинете Дарлингтон-холла впервые пожал мне руку, хотя к тому времени мы уже были достаточно наслышаны друг о друге: со слугами вышла незадача, но мой новый хозяин имел возможность и по другим поводам проверить способности, каковых я, по счастью, видимо, не лишен, и, рискну утверждать, нашел, что на них можно положиться. По этой причине, как мне кажется, он сразу же смог вступить со мной в деловую доверительную беседу, а отбыв, оставить в моем распоряжении немалую сумму для оплаты расходов на разнообразные приготовления в связи с его предстоящим переселением в Дарлингтон-холл. Во всяком случае, я хочу сказать, что в ходе именно этого собеседования я затронул вопрос о трудностях найма в наше время подходящей прислуги; мистер Фаррадей немного подумал и попросил меня как-нибудь да изобрести такую схему распределения обязанностей («что-то вроде расписания дежурств прислуги», как он выразился), при которой для поддержания в доме порядка хватило бы наличного штага из четырех человек – миссис Клементс, двух юных горничных и меня самого. Он согласился, что для этого, вероятно, потребуется «зачехлить» какие-то помещения, но призвал меня использовать весь мой опыт и знания, чтобы этих помещений было по возможности меньше. Вспомнив о временах, когда под моим началом было семнадцать человек прислуги, и зная, что не столь уж давно штат Дарлигтон-холла насчитывал двадцать восемь человек, я подумал, что распределять обязанности таким образом, чтобы тот же самый дом обслуживали всего четверо, – дело, мягко говоря, неблагодарное. Я попытался скрыть обуревавшие меня сомнения, но, видимо, не вполне в этом преуспел, ибо мистер Фаррадей тут же добавил, как бы для ободрения, что при необходимости можно нанять еще человека. Однако, повторил он, ему бы очень хотелось, чтобы я постарался «управиться пока вчетвером».

Ссылка на основную публикацию