Огневушка поскакушка – краткое содержание сказки Бажова (сюжет произведения)

Огневушка поскакушка – краткое содержание сказки Бажова

В тёмном лесу сидели как-то люди вокруг костра. Старатели. Взрослых четыре человека, среди них Ефим – старый уже дед, да был ещё мужик, а с ним его сынок, Федюнька.

Спать не хотелось. Все слушали сказки старого Ефима. А сказки у него всё были занятные да волшебные. И чего не было увидишь, и невидимое увидишь.

Народ-то сказывает, что любое дело получится, если верить всей душой.

Мальчик Федюнька, лет эдак восьми от роду, верил. И своим глазам верил, когда появилась в костре маленькая весёлая девчонка, да как давай скакать кругами, а круги всё шире и шире. Но потом ухнул лесной филин и поскакушка исчезла.

Взрослые-то, рабочие местного прииска не признавались, что видели ту девчонку, видать каждый крепко боялся, что будет осмеян.

Поначалу они думали, что запестрело и них в глазах да привиделось, но после признались взрослые старатели, что видели, дескать, и они весёлую девчонку с рыжими волосами в цветастом сарафане.

Все обратились к Ефиму. Тот объяснил, что девчонка эта указывает, где искать золото. Вот только забыл он в каком именно месте надо рыть. Толь, где она появилась, толи, где исчезла.

Мужики решили рыть везде, да никак не могли сойтись в том у какого дерева Поскакушка исчезла. На другое утро перерыли они всё кругом, да так и не нашли ни одной золотой песчинки, не то, чтобы камни, что сулил дед Ефим в своих россказнях.

Федюнька был уверен, что это филин всех запутал и девчонку спугнул. Рабочие злились на него и на того деда, что сидел спокойно, попыхивая трубкой, а пуще злились на себя, что поверили, а не нашли ничего, хотя трудились, не покладая рук.

В деревне взрослые рассказали всем, что пареньку привиделась девочка в огне. Народ стал смеяться над бедным мальчишкой. Да ещё отец вздумал вторично жениться, а мачеха так невзлюбила приёмыша, что травила его, как могла. Не житьё стало мальчонке в родном дому.

Ефим же стар был и трудно было ему ходит домой с прииска. Да и пусто было там. Давно был одинок старик.

Так и повадились они оставаться в субботу на прииске. Дед рассказывал сказки, а мальчик верил.

Однажды вечером так же из костра появилась Огневушка и пошла плясать. Но и в этот раз ухнул филин, хотя ещё и не ночь была. Исчезла поскакушка, а дедово добро загорелось. Ишь, задела она дырявую палатку, в которой ночевал обычно старик.

Нарылись они вдоволь, да всё без толку. Вскоре дед заболел и не ходил больше на прииск, а мальчонку дома совсем извели насмешками и придирками.

А однажды зимой и вовсе выгнали его на улицу без шапки и рукавиц. И замёрзнуть бы пареньку по пути к единственной душе, что любила его беззаветно – тому самому деду Ефиму, да тут среди бела дня появилась перед ним та весёлая девчонка. Растопила она своими танцами снег и стало так тепло Федюньке, что и летом так не было.

Огневушка дала мальчику волшебную лопату, показала место, где золота видимо-невидимо, да и проводила до избы старого Ефима, живущего бобылём далеко от деревни.

Прошла зима, летом Федюнька с дедом раскопали то золота и организовали прииск, да только барин у них отобрал тот прииск, что назывался с тез пор Поскакушкинским.

Также читают:

Рассказ Огневушка поскакушка

Популярные сегодня пересказы

Повествование идет от первого лица. В роли рассказчика выступает сам автор – писатель Корней Иванович Чуковский.

Ариэль был воспитанником индийской школы Дандарат. Семнадцатилетний юноша почти не помнил своего детства. Учителя делали всё возможное, чтобы их воспитанники забыли о своём прошлом, не задавали вопросы о будущем

Мальчик Вася Рубцов, любил учиться в отличие от своих сверстников и с большим удовольствием посещал школьные занятия. Он читал много литературы, и хотел проявить себя, и быть полезным человечеству.

Рок-опера Иисус Христос — суперзвезда основана на евангельском сюжете. Все события описываются легким и молодежным языком. Впервые свет увидел оперу в 1970 году на сцене ньюйоркского Бродвея.

Энциклопедия сказочных героев

Все о сказках для читательского дневника. Русские народные сказки, сказки народов мира, сказки русских и зарубежных писателей.

воскресенье, 9 декабря 2018 г.

“Огневушка-Поскакушка”

Бажов П., сказка “Огневушка-Поскакушка”

Главные герои сказки “Огневушка-Поскакушка” и их характеристика

  1. Федюнька. Мальчик. Работящий, старательный, хочет казаться серьезным и взрослым. Самостоятельный, умелый, опытный старатель
  2. Дед Ефим. Старый старатель, знаток историй.
  3. Огневушка-Поскакушка. Девочка. Озорная, волшебная.

План пересказа сказки “Огневушка-Поскакушка”

  1. Старатели у костра
  2. Пляс Огневушки
  3. Уханье филина
  4. Неудачные поиски
  5. Прозвища деда и Федюньки.
  6. Новое появление Поскакушки
  7. Снова неудача и филин.
  8. Зимой к деду.
  9. Снежный клубочек
  10. Старая береза
  11. Волшебная лопата
  12. Новый прииск

Кратчайшее содержание сказки “Огневушка-Поскакушка” для читательского дневника в 6 предложений

  1. Появилась раз перед старателями девочка, Огневушка-Поскакушка, но найти золото старатели не смогли.
  2. Больше всех переживал мальчик Федюнька и его дед Ефим.
  3. Но как-то возле балагана снова явилась Огневушка-Поскакушка, и вновь они не нашли золото.
  4. Федюнька во всем винил филина, который смеялся над старателями.
  5. Зимой Огневушка-Поскакушка привела Федюньку на поляну с березой и велела запомнить место.
  6. Там дед и Федюнька нашли много золотого песку весной, а барин устроил новый прииск.

Главная мысль сказки “Огневушка-Поскакушка”
Счастье обманчиво и переменчиво, только успевай ухватить его за черенок лопаты.

Чему учит сказка “Огневушка-Поскакушка”
Сказка быть настойчивым, упрямым, упорным. Учит верить в чудеса, слушать рассказы старших. Учит тому, что в каждой сказке есть доля правды. Учит верить в свою удачу и тогда она обязательно придет. Учит молчать о своем счастье.

Отзыв на сказку “Огневушка-Поскакушка”
Мне понравилась эта сказка, и больше всего мальчик Федюнька. Он производит впечатление решительного и смелого человека, который умеет отвечать за свои поступки, который верит в сказки, но при этом старается быть взрослым. А также мне понравилась Огневушка-Поскакушка очень веселая и даже озорная.

Пословицы к сказке “Огневушка-Поскакушка”
Удача – кляча, садись и скачи.
Лучше в малом да удача, чем в большом, да провал.
У одного сбылось, а другому не удалось.
Терпенье и труд все перетрут.
Счастье в воздухе не вьется, а руками достается.

Читать краткое содержание, краткий пересказ сказки “Огневушка-Поскакушка”
Как-то вечером сидели вокруг костра четверо старателей и пятый мальчонка, Федюнька. Дед Ефим рассказал занимательную историю, замолчали старатели, на огонь смотрят. А оттуда вдруг девчонка маленькая выскакивает. С рыжими волосами, в голубом сарафанчике и с голубым платочком.
Подбоченилась девчонка, и давай плясать. Стала круги нарезать вокруг пламени, круг сделает и подрастет немножко. А круги все расширяла, и вот уж промеж старателей плясала, потом вокруг них, а как к дальним соснам добралась, топнула ножкой и исчезла.
Тут и филин ухнул. Сидят старатели молчат, думают привиделось им. А Федюнька стал у деда Ефима допытываться, кто это это был, что за девочка вокруг них плясала. Начали тут старатели спрашивать мальчика, что он видел, и выяснилось, что видели все одно и то же.
А дед Ефим сказал, что это Огневушка-Поскакушка приходила. И рассказал, что там где девочка эта пляшет, золото можно найти, но не пластами, а вроде как редькой посаженное. Выкопаешь эту редьку золота и больше там ничего нет. Старатели решили с утра раскопать то место, откуда Огневушка-Поскакушка вынырнула и то место возле сосен, куда она ушла.
Утром Федюнька просыпается, видит кострище уже разрыто, старатели возле сосен стоят совещаются. Сомнение их взяло где копать. Каждый на свое место показывает. Вот и Федюньке казалось, что Огневушка-Поскакушка совсем в ином месте в землю ушла.
Везде покопали старатели, но ничего не нашли. Посмеялись над дедом и Федюнькой и прозвали Ефима Золотой Редькой, а Федюньку Тюнькой Поскакушкой.
Так ребята и стали дразнить Федюньку, да все про девочку рассказать просили. Федюнька обижался, дрался. Потом у него и в семье перемены случились. Отец во второй раз женился, а с мачехой отношения у мальчика не сложились.
Вот и вышло, что Федюнька все на прииске с дедом Ефимом пропадал, даже на выходные домой не возвращался. Уйдут старатели в поселок, а дед с мальчиком сядут рядом, да про разные хитрости старательные разговор ведут.
И вот однажды вновь показалась Огневушка-Поскакушка и плясать пошла. Даже сквозь балаган плясала, а как в землю у сосны ушла, так снова филин ухнул, словно посмеялся над старателями.
И вновь копали Ефим и Федюнька ямы возле сосен, и снова ничего не нашли. Федюнька даже хотел филина палкой огреть.
А в балагане чуть пожар не случился. Огневушка-Поскакушка как прошла сквозь него, так затлела жердина. Хорошо успели заметить и потушили.
Старатели вернулись, новые ямы видят, смеются над дедом. Редькой называют. А за пожар в балагане отец чуть Федюньку не высек, да дед заступился, сказал, что с люльки искры просыпал.
А потом Ефим и сказал внуку, что смеется над ними Поскакушка, и не станет он больше ямы копать, а при встрече в глаза девочке плюнет. Но Федюнька все на филина грешил.
Пришла зима, отца Федюньки покалечило на работе, в больничную казарму его снесли. А мачеха мальчонку совсем загрызла. Вот и решил Федюнька к деду Ефиму жить перебрался. Одел полушубок, старую шапку, и пошел без рукавиц. А идти далеко было, подзамерз по дороге. Но дошел, только за ручку дверную браться, смотрит у ног клубок снежный, на Поскакушку похожий. Федюнька за ним кинулся, а клубок привел его в незнакомое место. Поляна, а посреди береза, и клубок как раз у березы в снег ушел.
Пролез Федюнька по снегу глубокому до березы, смотрит, а на дне ямки Огневушка-Поскакушка стоит улыбается. как пошла плясать, круги нарезать, так и потеплело на поляне. Снег растаял, трава появилась, листочки, птички запели. Федюнька уже хотел полушубок сбросить, но девочка его останавливает, говорит, чтобы подумал, как обратно выбираться будет.
А Федюнька говорит, что она его завела, она и выведет. Рассмеялась девочка и говорит взять лопату старую, что возле березы лежит. Взял Федюнька лопату, а Поскакушка говорит, чтобы дорогу к березе крепко он запомнил, ведь весной сюда точно с дедом придет.
И исчезла.
Тут же снег вернулся, а Федюнька стоит в сугробе возле березы почти по горло. А на березе филин сидит, да головой крутит, но не кричит. Тут лопата вытащила Федюньку из снега и повела обратно. А Федюнька где надо засечки оставлял.
Пришел к деду, рассказывает, не верит Ефим. Тогда Федюнька лопату показывает, а на той шесть золотых таракашек прилипло. Тут дед поверил маленько. Сбегали на следующее утро на лыжах к березе, место разведали.
Сдали таракашек купцу и зиму безбедно прожили. А весной стали под березой копать и сразу песок золотой пошел. Но набежали конкуренты, а потом купец прииск себе забрал, так и не досталось много Ефиму и Федюньке. Но лет пять безбедно жили на найденное золото.
Прииск же тот с тех пор так и прозвали Поскакушкинским.

Рисунки и иллюстрации к сказке “Огневушка-Поскакушка”

Огневушка-поскакушка

Краткое содержание сказки “Огневушка-поскакушка”:

Читать сказку “Огневушка-поскакушка”:

Сидели раз старатели круг огонька в лесу. Четверо больших, а пятый парнишечко. Лет так восьми, не больше, Федюнькой его звали.

Давно всем спать пора, да разговор занятный пришелся. В артелке, видишь, один старик был. Дедко Ефим. С молодых годов он из земли золотую крупку выбирал. Мало ли каких случаев у него бывало. Он и рассказывал, а старатели слушали.

Отец уж сколько раз говорил Федюньке:

– Ложился бы ты, Тюньша, спать!

Парнишечку охота послушать.

– Погоди, тятенька! Я маленечко еще посижу.

Ну, вот. Кончил дедко Ефим рассказ. На месте костерка одни угольки остались, а старатели всё сидят да на эти угольки глядят.

Вдруг из самой серединки вынырнула девчоночка махонька. Вроде кукленки, а живая. Волосенки рыженькие, сарафанчик голубенький и в руке платочек, тоже сголуба.

Поглядела девчонка веселыми глазками, блеснула зубенками, подбоченилась, платочком махнула и пошла плясать. И так у ней легко да ловко выходит, что и сказать нельзя. У старателей дух захватило. Глядят – не наглядятся, а сами молчат, будто задумались.

Девчонка сперва по уголькам круги давала, потом, – видно, ей тесно стало, – пошире пошла. Старатели отодвигаются, дорогу дают, а девчонка как круг пройдет, так и подрастет маленько. Старатели дальше отодвинутся. Она еще круг даст и опять подрастет. Когда вовсе далеко отодвинулись, девчонка по промежуткам в охват людей пошла, – с петлями у ней круги стали. Потом и вовсе за людей вышла и опять ровненько закружилась, а сама уже ростом с Федюньку. У большой сосны остановилась, топнула ножкой, зубенками блеснула, платочком махнула, как свистнула:

Тут филин заухал, захохотал, и никакой девчонки не стало.

Кабы одни большие сидели, так, может, ничего бы дальше и не случилось. Каждый, видишь, подумал:

“Вот до чего на огонь загляделся! В глазах зарябило. Неведомо что померещится с устатку-то!”

Один Федюнька этого не подумал и спрашивает у отца:

– Филин. Кому больше-то? Неуж не слыхал, как он ухает?

– Да не про филина я! Его-то, поди-ка, знаю и ни капельки не боюсь. Ты мне про девчонку скажи.

– Про какую девчонку?

– А вот которая на углях плясала. Еще ты и все отодвигались, как она широким кругом пошла.

Тут отец и другие старатели давай доспрашивать Федюньку, что он видел. Парнишечко рассказал. Один старатель еще спросил:

– Ну-ко, скажи, какого она росту была?

– Сперва-то не больше моей ладошки, а под конец чуть не с меня стала. Старатель тогда и говорит:

– А ведь я, Тюньша, точь-в-точь такое же диво видел.

Федюнькин отец и еще один старатель это же сказали. Один дед Ефим трубочку сосет и помалкивает. Старатели приступать к нему стали:

– Ты, дедко Ефим, что скажешь?

– А то и скажу, что это не видел, да думал – померещилось мне, а выходит – и впрямь Огневушка-Поскакушка приходила.

Дедко Ефим тогда и объяснил:

– Слыхал, дескать, от стариков, что есть такой знак на золото – вроде маленькой девчонки, которая пляшет. Где такая Поскакушка покажется, там и золото. Не сильное золото, зато грудное, и не пластом лежит, а вроде редьки посажено. Сверху, значит, пошире круг, а дальше все меньше да меньше и на нет сойдет. Выроешь эту редьку золотого песку – и больше на том месте делать нечего. Только вот забыл, в котором месте ту редьку искать: то ли где Поскакушка вынырнет, то ли где она в землю уйдет.

Старатели и говорят:

– Это дело в наших руках. Завтра пробьем дудку сперва на месте костерка, а потом под сосной испробуем. Тогда и увидим, пустяшный твой разговор или всамделе что на пользу есть.

С этим и спать легли. Федюнька тоже калачиком свернулся, а сам думает:

“Над чем это филин хохотал?”

Хотел у дедка Ефима спросить, да он уже похрапывать принялся.

Проснулся Федюнька на другой день поздненько и видит – на вчерашнем огневище большая дудка вырыта, а старатели стоят у четырех больших сосен и все говорят одно:

– На этом самом месте в землю ушла.

– Что вы! Что вы, дяденьки! Забыли, видно! Вовсе Поскакушка под этой вот сосной остановилась. Тут и ножкой притопнула.

На старателей тут сомненье пришло. Пятый пробудился – пятое место говорит. Был бы десятый – десятое бы указал. Пустое, видать, дело.

Все ж таки на всех местах испытали, а удачи не вышло. Дедко Ефим и говорит Федюньке:

– Обманное, видно, твое счастье.

Федюньке это нелюбо показалось. Он и говорит:

– Это, дедо, филин помешал. Он наше счастье обухал да обхохотал.

Дед Ефим свое говорит:

– Филин тут – не причина.

– А вот и причина!

– А вот и причина!

Спорят так-то вовсе без толку, а другие старатели над ними да и над собой смеются:

– Старый да малый оба не знают, а мы, дураки, их слушаем да дни теряем.

С той вот поры старика и прозвали Ефим Золотая Редька, а Федюньку – Тюнькой Поскакушкой.

Ребятишки заводские узнали, проходу не дают. Как увидят на улице, так и заведут:

– Тюнька Поскакушка! Тюнька Поскакушка! Про девчонку скажи! Скажи про девчонку!

Старику от прозвища какая беда? Хоть горшком назови, только в печку не ставь. Ну, а Федюньке по малолетству обидно показалось. Он и дрался, и ругался, и ревел не раз, а ребятишки пуще того дразнят. Хоть домой с прииска не ходи. Тут еще перемена жизни у Федюньки вышла. Отец-то у него на второй женился. Мачеха попалась, прямо сказать, медведица. Федюньку и вовсе от дома отшибло.

Дедко Ефим тоже не часто домой с прииска бегал. Намается за неделю, ему и неохота идти, старые ноги колотить. Да и не к кому было. Один жил.

Вот у них и повелось. Как суббота, старатели домой, а дедко Ефим с Федюнькой на прииске останутся.

Что делать-то? Разговаривают о том, о другом. Дедко Ефим рассказывал побывальщины разные, учил Федюньку, по каким логам золото искать и протча тако. Случалось, и про Поскакушку вспомнят. И все у них гладко да дружно. В одном сговориться не могут. Федюнька говорит, что филин всей неудаче причина, а дедко Ефим говорит – вовсе не причина.

Раз так-то заспорили. Дело еще на свету было, при солнышке. У балагана все-таки огонек был – от комаров курево. Огонь чуть видно, а дыму много. Глядят – в дыму-то появилась махонькая девчонка. Точь-в-точь такая же, как тот раз, только сарафанчик потемнее и платок тоже. Поглядела веселыми глазками, зубенками блеснула, платочком махнула, ножкой притопнула и давай плясать.

Сперва круги маленькие давала, потом больше да больше, и сама подрастать стала. Балаган на пути пришелся, только это ей не помеха. Идет, будто балагана и нет. Кружилась-кружилась, а как ростом с Федюньку стала, так и остановилась у большой сосны. Усмехнулась, ножкой притопнула, платочком махнула, как свистнула:

И сейчас же филин заухал, захохотал. Дедко Ефим подивился:

– Откуда филину быть, коли солнышко еще не закатилось?

– Видишь вот! Опять филин наше счастье спугнул. Поскакушка-то, может, от этого филина и убежала.

– А ты разве видел Поскакушку?

– А ты разве не видел?

Начали они тут друг дружку расспрашивать, кто что видел. Все сошлось, только место, где девчонка в землю ушла, у разных сосен указывают.

Читайте также:  Подснежник - краткое содержание рассказа Бунина (сюжет произведения)

Как до этого договорились, так дедко Ефим и вдохнул:

– О-хо-хо! Видно, нет ничего. Одна это наша думка.

Только сказал, а из-под дерна по балагану дым повалил. Кинулись, а там жердник под деревом затлел. По счастью, вода близко была. Живо залили. Все в сохранности осталось. Одне дедовы рукавицы обгорели. Схватил Федюнька рукавицы и видит – дырки на них, как следочки от маленьких ног. Показал это чудо дедке Ефиму и спрашивает:

– Это, по-твоему, тоже думка?

Ну, Ефиму податься некуда, сознался:

– Правда твоя, Тюньша. Знак верный – Поскакушка была. Придется, видно, завтра опять ямы бить – счастье пытать.

В воскресенье и занялись этим с утра. Три ямы вырыли – ничего не нашли. Дедко Ефим жаловаться стал:

– Наше-то счастье – людям смех.

Федюнька опять вину на филина кладет:

– Это он, пучеглазик, наше счастье обухал да обхохотал. Вот бы его палкой!

В понедельник старатели прибежали из заводу. Видят – свежие ямы у самого балагана. Сразу догадались, в чем дело. Смеются над стариком-то:

– Редька редьку искал.

Потом увидели, что в балагане пожар начинался, давай их ругать обоих. Федюнькин отец зверем на парнишку накинулся, чуть не поколотил, да дедко Ефим застоял:

– Постыдился бы мальчонку строжить! Без того он у тебя боится домой ходить. Задразнили да загрызли парнишку. Да и какая его вина? Я, поди-ко, оставался – с меня и спрашивай, коли у тебя урон какой случился. Золу, видно, из трубки высыпал с огоньком – вот и загорелось. Моя оплошка – мой и ответ.

Отчитал так-то Федюнькиного отца, потом и говорит парнишку, как никого из больших близко не было.

– Эх, Тюньша, Тюньша! Смеется над нами Поскакушка. Другой раз случится увидеть, так ей в глаза надо плюнуть. Пускай людей с пути не сбивает да на смех не ставит!

Федюнька свое заладил:

– Дедо, она не со зла. Филин ей вредит.

– Твое дело, – говорит Ефим, – а только я больше ямы бить не стану. Побаловался – и хватит. Немолодые мои годы – за Поскакушкой скакать.

Ну, разворчался старик, а Федюньке все Поскакушки жаль.

– Ты, дедо, не сердись на нее! Вон она какая веселая да хорошая. Счастье бы нам открыла, кабы не филин.

Про филина дедко Ефим промолчал, а на Поскакушку все ворчит:

– То-то она счастье тебе открыла! Хоть домой не ходи!

Сколько ни ворчит дедко Ефим, а Федюнька свое:

– А как она, дедо, ловко пляшет!

– Пляшет-то ловко, да нам от этого ни жарко ни холодно, и глядеть неохота.

– А я бы хоть сейчас поглядел! – вздохнул Федюнька. Потом и спрашивает: – А ты, дедо, отворотишься? И поглядеть тебе не любо?

– Как – не любо? – проговорился дедко, да спохватился и давай опять строжить Федюньку: – Ох и упорный ты парнишко! Ох и упорный! Что в головенку попало, то и засело! Будешь вот, что мое же дело, – всю жизнь мыкаться, за счастьем гоняться, а его, может, вовсе и нету.

– Как нету, коли я своими глазами видел.

– Ну, как знаешь, а я тебе не попутчик! Набегался. Ноги заболели.

Поспорили, а дружбу вести не перестали. Дедко Ефим по работе сноровлял Федюньке, показывал, а в свободный час о всяких случаях рассказывал. Учил, значит, как жить-то надо. И самые веселые у них те дни были, как они вдвоем на прииске оставались.

Зима загнала старателей по домам. Рассовал их приказчик до весны по работам куда пришлось, а Федюнька по малолетству дома остался. Только ему дома-то несладко. Тут еще новая беда пришла: отца на заводе покалечило. В больничную казарму его унесли. Ни жив ни мертв лежит. Мачеха и вовсе медведицей стала, – загрызла Федюньку. Терпел он, терпел да и говорит:

– Пойду, нето, я к дедку Ефиму жить.

– Провались ты, кричит, – хоть к Поскакушке своей!

Надел тут Федюня пимишки, шубейку-ветродуйку покромкой покрепче затянул. Хотел отцовскую шапку надеть, да мачеха не дала. Натянул тогда свою, из которой давно вырос, и пошел.

На улице первым делом парнишки налетели, дразниться стали:

– Тюнька Поскакушка! Тюнька Поскакушка! Скажи про девчонку!

Федюня, знай, идет своей дорогой. Только и сказал:

– Эх, вы! Несмышленыши!

Ребятам что-то стыдно стало. Они уж вовсе по-доброму спрашивают:

– К Золотой Редьке?

– Кому Редька – мне дедко.

– Далеко ведь! Еще заблудишься.

– Знаю, поди-ко, дорогу.

– Ну, замерзнешь. Вишь стужа какая, а у тебя и рукавиц нет.

– Рукавиц нет, да руки есть, и рукава не отпали. Засуну руки в рукава – только и дела. Не догадались!

Ребятам занятно показалось, как Федюнька разговаривает, они и стали спрашивать по-хорошему:

– Тюньша! Ты правда Поскакушку в огне видел?

– И в огне видел, и в дыму видел. Может, еще где увижу, да рассказывать недосуг, – сказал Федюнька да и зашагал дальше.

Дедко Ефим то ли в Косом Броду, то ли в Северной жил. На самом выезде, сказывают, избушка стояла. Еще перед окошком сосна бортевая росла. Далеконько все ж таки, а время холодное – самая середина зимы. Подзамерз наш Федюнюшка. Ну, дошагал все ж таки. Только ему за дверную скобку взяться, вдруг слышит:

Оглянулся – на дороге снежок крутится, а в нем чуть метлесит клубочек, и похож тот клубочек на Поскакушку. Побежал Федюня поближе разглядеть, а клубочек уж далеко. Федюня за ним, он того дальше. Бежал-бежал за клубочком да и забрался в незнакомое место. Глядит – пустоплесье какое-то, а кругом лес густой. Посередине пустоплесья береза старая, будто и вовсе не живая. Снегу около нее намело гора горой. Клубочек подкатился к этой березе да вокруг нее и кружится.

Федюнька в азарте-то не поглядел, что тут и тропочки нет, полез по цельному снегу.

“Сколько, – думает, – бежал, неуж спятиться?”

Добрался-таки до березы, а клубочек и рассыпался. Снеговой пылью Федюньке в глаза брызнул.

Чуть не заревел от обиды Федюнька. Вдруг у самой его ноги снег воронкой до земли протаял. Видит Федюнька – на дне-то воронки Поскакушка. Веселенько поглядела, усмехнулась ласково, платочком махнула и пошла плясать, а снег-то от нее бегом побежал. Где ей ножку поставить, там трава зеленая да цветы лесные.

Обошла круг – тепло Федюньке стало, а Поскакушка шире да шире круг берет, сама подрастает, и полянка в снегу все больше да больше. На березе уж листочки зашумели. Поскакушка того больше старается, припевать стала:

А сама волчком, да волчком – сарафанчик пузырем.

Когда ростом с Федюнькой выровнялась, полянка в снегу вовсе большая стала, а на березе птички запели. Жарынь, как в самый горячий день летом. У Федюньки с носу пот каплет. Шапчонку свою Федюнька давно снял, хотел и шубенку сбросить, Поскакушка и говорит:

– Ты, парень, побереги тепло-то! Лучше о том подумай, как назад выберешься! Федюнька на это и отвечает:

– Сама завела – сама выведешь! Девчонка смеется:

– Ловкий какой! А если мне недосуг?

– Найдешь время! Я подожду!

Девчонка тогда и говорит:

– Возьми-ко лучше лопатку. Она тебя в снегу согреет и домой выведет.

Поглядел Федюнька – у березы лопатка старая валяется. Изоржавела вся, и черенок расколотый.

Взял Федюнька лопатку, а Поскакушка наказывает:

– Гляди из рук не выпусти! Крепче держи! Да дорогу-то примечай! Назад тебя лопата не поведет. А ведь придешь весной-то?

– А как же? Непременно прибежим с дедком Ефимом. Как весна – так мы и тут. Ты тоже приходи поплясать.

– Не время мне. Сам уж пляши, а дедко Ефим пусть притопывает!

– Какая у тебя работа?

– Не видишь? Зимой лето делаю да таких, как ты, работничков забавляю. Думаешь – легко?

Сама засмеялась, вертнулась волчком и платочком махнула, как свистнула:

И девчонки нет, и полянки нет, и береза стоит голым-голешенька, как неживая. На вершине филин сидит. Кричать – не кричит, а башкой ворочает. Вокруг березы снегу намело гора горой. В снегу чуть не по горло провалился Федюнька и лопаткой на филина машет. От Поскакушкина лета только то и осталось, что черенок у Федюньки в руках вовсе теплый, даже горячий. А рукам тепло – и всему телу весело.

Потянула тут лопата Федюньку и сразу из снега выволокла. Сперва Федюнька чуть не выпустил лопату из рук, потом наловчился, и дело гладко пошло. Где пешком за лопатой идет, где волоком тащится. Забавно это Федюньке, а приметки ставить не забывает. Это ему тоже легонько далось. Чуть подумает засечку сделать, лопатка сейчас тюк-тюк – две ровнешеньких зарубочки готовы.

Привела лопатка Федюню к деду Ефиму затемно. Старик уж на печь полез. Обрадовался, конечно, стал спрашивать, как да что. Рассказал Федюнька деду про случай, а старик не верит. Тогда Федюнька и говорит:

– Посмотри вон лопатку-то! В сенках она поставлена.

Принес дедко Ефим лопатку да и углядел – по ржавчине-то золотые таракашки посажены. Целых шесть штук.

Тут дедко поверил маленько и спрашивает:

– А место найдешь?

– Как, – отвечает, – не найти, коли дорога замечена.

На другой день дедко Ефим раздобыл лыжи у знакомого охотника.

Сходили честь честью. По зарубкам-то ловко до места добрались. Вовсе повеселел дедко Ефим. Сдал он золотых таракашков тайному купцу, и прожили ту зиму безбедно.

Как весна пришла, побежали к старой березе. Ну, и что? С первой лопатки такой песок пошел, что хоть не промывай, а прямо руками золотины выбирай. Дедко Ефим даже поплясал на радостях.

Прихранить богатство не сумели, конечно. Федюнька – малолеток, а Ефим хоть старик, а тоже простота.

Народ со всех сторон кинулся. Потом, понятно, всех согнали начисто, и барин за себя это место перевел. Недаром, видно, филин башкой-то ворочал.

Все-таки дедко Ефим с Федюнькой хлебнули маленько из первого ковшичка. Годов с пяток в дотатке пожили. Вспоминали Поскакушку.

– Еще бы показалась разок!

Ну, не случалось больше. А прииск тот и посейчас зовется Поскакушкинский.

Бажов П., “Уральские сказы”: краткое содержание

«Уральские сказы» – это книга, представляющая собой собрание старинных преданий, ходивших среди горнорабочих.

П. П. Бажов

Родился писатель на Урале – в городе Сысерть. Его отец был горным мастером. Будущий писатель, журналист, публицист и фольклорист окончил заводскую школу в Сысерти. С 10 до 14 лет мальчик обучался в духовном училище в Екатеринбурге. Затем окончил семинарию в Перми. После получения образования преподавал русский язык. Во время летнего отпуска ездил по Уралу и собирал фольклор.

Начал писать П. П. Бажов «Уральские сказы» в 1930 годы. Сначала они печатались в журнале. Затем вышел сборник уральских сказов, который назывался «Малахитовая шкатулка». Он был издан в 1939 году. Автор много раз дополнял книгу.

В 1943 году Павел Петрович за свое произведение получил Сталинскую премию.

«Уральские сказы»

Бажов П. «Уральские сказы» собирал, как уже было сказано выше, по всему Уралу. Многие из них он слышал от горнорабочих ещё в детстве. По прошествии некоторого времени Павел Петрович сделал официальное заявление о том, что «Уральские сказы» он сочинил сам. Произведения объединены в группы, которые связаны между собой общими персонажами. П. Бажов продумал такой ход для того, чтобы придать своей книге больше цельности. Многие сказы связаны между собой местом действия.

Самый главный чудесный персонаж сказов П. Бажова – Медной горы Хозяйка. Она охраняет сокровища. Хозяйка необыкновенно красива и обладает магическими способностями. Спускаться в её владения было позволено только талантливым мастерам каменных дел. Она могла помочь, а могла и сгубить.

Список сказов, входящих в сборник

Книга «Уральские сказы» П. П. Бажова включает в себя следующие произведения:

  • «Горный мастер”.
  • «Васина гора».
  • «Чугунная бабушка».
  • «Змеиный след».
  • «Старых гор подаренье».
  • «Алмазная спичка».
  • «Аметистовое дело».
  • «Две ящерки».
  • «Золотой волос».
  • «Солнечный камень».
  • «Медная доля».
  • «Шелковая горка».
  • «Голубая змейка».
  • «Медной горы хозяйка».
  • «Про Великого Полоза».
  • «Таюткино зеркальце».
  • «Далевое глядельце».
  • «Хрустальный лак».
  • «Надпись на камне».
  • «Марков камень».
  • «Золотоцветень горы».
  • «Загадочный Тулункин».
  • «У старого рудника».
  • «Рудяной перевал».

И многие другие.

«Медной горы хозяйка»

Это одно из самых значительных, известных и любимым читателями произведений книги «Уральские сказы». Содержание этого произведения в кратком изложении мы предлагаем посмотреть ниже.

Молодой рабочий по имени Степан однажды увидел в лесу девушку – красивую, с длинной косой и в одежде из малахита. Понял он, что это сама Медной горы Хозяйка. Сказала ему девица, что дело у неё к нему есть. Нужно пойти к приказчику заводскому и передать тому, чтобы он с Красногорского рудника убирался. Пообещала Хозяйка Степану, что замуж за него пойдёт, ежели он наказ её исполнит. Потом обратилась ящеркой и убежала. Наутро отправился Степан к приказчику, да передал всё, что велено было. За это его выпороли, спустили в гору, да приковали. При этом добыть много малахита приказали. Помогла Степану Хозяйка за то, что не испугался её наказ исполнить. Много малахиту он добыл. Показала Хозяйка ему своё приданое. А потом спрашивать стала – согласен ли он в жёны её взять. Подумал Степан, да и сказал, что есть у него уже невеста. Похвалила его Хозяйка за то, что не позарился на богатства её. Подарила она Степану шкатулку с драгоценностями для невесты его. А потом сказала, что станет он богато жить, только её забыть должен. Вскоре женился он, дом построил, детишки пошли. Но не был он счастлив. Степан стал ходить в лес на охоту и каждый раз на Красногорский рудник заглядывал. Не смог Степан забыть Хозяйку. Однажды ушёл он в лес и не вернулся – нашли его мёртвым.

«Малахитовая шкатулка»

Ещё одно очень известное произведение цикла «Уральские сказы». Краткое содержание «Малахитовой шкатулки» представлено в данной статье. Этот сказ является продолжением рассказа о Хозяйке Медной горы. Степан умер, а шкатулка малахитовая у его вдовы Настасьи осталась. Украшения в ней хранились, Хозяйкой подаренные. Только Настасья их не носила и продать хотела. Много желающих было шкатулку купить. Да только цену все предлагали маленькую. Был и ещё одна причина, почему она шкатулку всё у себя оставляла. Младшая дочь, Татьяна, очень любила эти украшения. Танюша выросла и, благодаря страннице, которая в их дом переночевать попросилась, выучилась шёлком да бисером вышивать. И такая мастерица была, что большие деньги стала зарабатывать. Вскоре увидел девушку барин и так был поражён её красою, что предложил ей стать его женой. Она согласилась, но поставила условие, что выйдет за него, если он покажет ей царицу в комнате из малахита работы её отца. Барин пообещал исполнить её желание. Оказавшись в малахитовой палате царицы, девушка прислонилась к стене и растаяла. С тех пор никто ничего о ней не слыхал, только стали замечать, что Медной горы Хозяйка двоиться стала.

«Каменный цветок»

Это произведение – последнее из цикла о Хозяйке Медной горы, которое создал Павел Бажов. «Уральские сказы», как известно, включают несколько историй об этой удивительной красавице. «Каменный цветок» – история о сироте Данилке, который в 12 лет стал учеником мастера малахитовых дел. Мальчик был талантлив и понравился учителю. Когда Данила вырос, то стал прекрасным мастером. Была у него мечта. Хотел он создать малахитовую чашу, на цветок похожую. Даже камень подходящий нашёл. Но никак у него не получалось цветок вырезать красивый. Однажды встретил он саму Медной горы Хозяйку. Попросил он её, чтобы показала ему свой цветок каменный. Отговаривала его Хозяйка от этого, да он настоял. Увидел он цветок Хозяйки Медной горы и с тех пор совсем покой потерял. Потом разбил свою недоделанную чашу и ушёл. Больше его не видели, но слухи шли, что он у Хозяйки Медной горы служит.

«Серебряное копытце»

П. П. Бажов «Уральские сказы» писал для детей, но интересны они и взрослым. Одна из историй, которая нравится читателям всех возрастов – «Серебряное копытце». Одинокий старик Кокованя приютил у себя сиротку. Дедушка каждый день работал, а внучка в избе порядок наводила, готовила. По вечерам Кокованя рассказывал девочке сказки. А однажды рассказал ей о волшебном козле с серебряным копытцем, которым он стучит, и появляются на том месте камни драгоценные. Как-то раз ждала девочка деда с охоты и увидела в окно, что кошка её играет с тем самым козлом из сказки. Выбежала она на него посмотреть. А козёл запрыгнул на крышу, стал копытцем бить и камни драгоценные из-под его ног посыпались. Дедушка с внучкой их собрали и всю оставшуюся жизнь безбедно жили.

«Синюшкин колодец»

Книга «Уральские сказы» включает в себя историю о добром молодце Илье. Рано остался он сиротой. В наследство получил только решето, полное перьев, от бабушки Лукерьи, которая внуку давала наказ не гоняться за богатствами. Однажды решил Илья на прииск короткой дорогой отправиться. А путь этот через болото лежал. Захотелось Илье пить. Смотрит, а в болоте участок с чистой водой, как колодец. Решил он испить этой воды, лёг на землю, а из воды к нему Синюшка руки протянула. Удалось ему с её чарами справиться, встал он и плюнул ей на руку. А она его дразнить стала, что не получится у него попить водицы из её колодца. Обещал Илья Синюшке, что вернётся, и ушёл.

Обещание своё молодец выполнил. Вернулся Илья, привязал ковш к жёрдочке и им воды из колодца зачерпнул. Поразилась Синюшка его смекалке и обещала богатства свои показать. Пришёл Илья снова к колодцу. А к нему девушки подходят с подносами, полными драгоценностей. Вспомнил он, что бабушка наказывала, и стал отказываться от всего. Подошла к нему восемнадцатилетняя красавица с решетом, в котором ягоды, да пёрышки. Понял Илья, что это и есть Синюшка. Взял он решето из её рук. Когда домой пришёл, ягоды в самоцветы превратились. Стал Илья богато жить, да никак Синюшку забыть не мог. Однажды встретил он девушку, очень на неё похожую, да и женился на ней.

Этот сказ о том, что главные богатства в жизни – это не золото и самоцветы. Синюшкин колодец – это испытание, которое пройти может только тот, кто не завидует, не жадничает и помнит советы.

«Огневушка-поскакушка»

Книга, которую написал Бажов П. – «Уральские сказы», – включает в себя историю о золотом прииске. Сидели однажды у костра мужики, а с ними – мальчик Федюнька. И вдруг увидели они рыжую девушку, которая из огня выпрыгнула. Она плясала, а потом остановилась около сосны и ножкой топнула. По поверью, так она указывала место, где золото искать нужно. Только обманула она на сей раз – не было ничего под сосной. Вскоре Федюнька снова Поскакушку увидел. В этот раз она ему правильное место указала. Нашёл парнишка золото и 5 лет безбедно жил. Прослышал про то народ, и все кинулись на тот прииск за золотом. Со всех сторон туда ехали. Да только золото там из-за этого пропало.

Читайте также:  Фрегат Паллада - краткое содержание книги Гончарова (сюжет произведения)

Сказка Огневушка-Поскакушка

Сказка П.Бажова “Огневушка-поскакушка” – это волшебная история, которая произошла со старателями в лесу. Однажды ночью четверо взрослых и мальчишка сидели у костра. Когда от пламени остались только угольки, из середины костра выпрыгнула маленькая девочка с рыжими волосами. Девчонка поглядела на всех веселыми глазами и начала танцевать. И с каждым новым кругом девочка становилась все выше, пока не стала ростом с младшего Федюньку. А потом свистнула и исчезла.

Огневушка-поскакушка

С идели раз старатели круг огонька в лесу. Четверо больших, а пятый парнишечко. Лет так восьми, не больше, Федюнькой его звали.
Давно всем спать пора, да разговор занятный пришелся. В артелке, видишь, один старик был. Дедко Ефим. С молодых годов он из земли золотую крупку выбирал. Мало ли каких случаев у него бывало. Он и рассказывал, а старатели слушали.
Отец уж сколько раз говорил Федюньке:
— Ложился бы ты, Тюньша, спать! Парнишечку охота послушать.
— Погоди, тятенька! Я маленечко еще посижу.
Ну, вот… Кончил дедко Ефим рассказ. На месте костерка одни угольки остались, а старатели всё сидят да на эти угольки глядят.
Вдруг из самой серединки вынырнула девчоночка махонька. Вроде кукленки, а живая. Волосенки рыженькие, сарафанчик голубенький и в руке платочек, тоже сголуба.
Поглядела девчонка веселыми глазками, блеснула зубенками, подбоченилась, платочком махнула и пошла плясать. И так у ней легко да ловко выходит, что и сказать нельзя. У старателей дух захватило. Глядят — не наглядятся, а сами молчат, будто задумались.
Девчонка сперва по уголькам круги давала, потом, — видно, ей тесно стало, — пошире пошла. Старатели отодвигаются, дорогу дают, а девчонка как круг пройдет, так и подрастет маленько. Старатели дальше отодвинутся. Она еще круг даст и опять подрастет. Когда вовсе далеко отодвинулись, девчонка по промежуткам в охват людей пошла, — с петлями у ней круги стали. Потом и вовсе за людей вышла и опять ровненько закружилась, а сама уже ростом с Федюньку. У большой сосны остановилась, топнула ножкой, зубенками блеснула, платочком махнула, как свистнула:
— Фи-т-ть! й-ю-ю-у…
Тут филин заухал, захохотал, и никакой девчонки не стало.
Кабы одни большие сидели, так, может, ничего бы дальше и не случилось. Каждый, видишь, подумал:
“Вот до чего на огонь загляделся! В глазах зарябило… Неведомо что померещится с устатку-то!”
Один Федюнька этого не подумал и спрашивает у отца
— Тятя, это кто? Отец отвечает:
— Филин. Кому больше-то? Неуж не слыхал, как он ухает?
— Да не про филина я! Его-то, поди-ка, знаю и ни капельки не боюсь. Ты мне про девчонку скажи.
— Про какую девчонку?
— А вот которая на углях плясала. Еще ты и все отодвигались, как она широким кругом пошла.
Тут отец и другие старатели давай доспрашивать Федюньку, что он видел. Парнишечко рассказал. Один старатель еще спросил:
— Ну-ко, скажи, какого она росту была?
— Сперва-то не больше моей ладошки, а под конец чуть не с меня стала.
Старатель тогда и говорит:
— А ведь я, Тюньша, точь-в-точь такое же диво видел. Федюнькин отец и еще один старатель это же сказали.
Один дед Ефим трубочку сосет и помалкивает. Старатели приступать к нему стали:
— Ты, дедко Ефим, что скажешь?
— А то и скажу, что это же видел, да думал — померещилось мне, а выходит — и впрямь Огневушка-Поскакушка приходила.
— Какая Поскакушка?
Дедко Ефим тогда и объяснил:
— Слыхал, дескать, от стариков, что есть такой знак на золото — вроде маленькой девчонки, которая пляшет. Где такая Поскакушка покажется, там и золото. Не сильное золото, зато грудное, и не пластом лежит, а вроде редьки посажено. Сверху, значит, пошире круг, а дальше все меньше да меньше и на нет сойдет. Выроешь эту редьку золотого песку — и больше на том месте делать нечего. Только вот забыл, в котором месте ту редьку искать: то ли где Поскакушка вынырнет, то ли где она в землю уйдет.
Старатели и говорят:
— Это дело в наших руках. Завтра пробьем дудку сперва на месте костерка, а потом под сосной испробуем. Тогда и увидим, пустяшный твой разговор или всамделе что на пользу есть.
С этим и спать легли. Федюнька тоже калачиком свернулся, а сам думает: “Над чем это филин хохотал?” Хотел у дедка Ефима спросить, да он уже похрапывать принялся.

Проснулся Федюнька на другой день поздненько и видит — на вчерашнем огневище большая дудка вырыта, а старатели стоят у четырех больших сосен и все говорят одно:
— На этом самом месте в землю ушла. Федюнька закричал:
— Что вы! Что вы, дяденьки! Забыли, видно! Вовсе Поскакушка под этой вот сосной остановилась… Тут и ножкой притопнула.
На старателей тут сомнение пришло. Пятый пробудился — пятое место говорит. Был бы десятый — десятое бы указал. Пустое, видать, дело. Бросить надо.
Все ж таки на всех местах испытали, а удачи не вышло. Дедко Ефим и говорит Федюньке:
— Обманное, видно, твое счастье.
Федюньке это нелюбо показалось. Он и говорит:
— Это, дедо, филин помешал. Он наше счастье обухал да обхохотал.
Дед Ефим свое говорит:
— Филин тут — не причина.
— А вот и причина!
— Нет, не причина!
— А вот и причина!
Спорят так-то вовсе без толку, а другие старатели над ними да и над собой смеются:
— Старый да малый оба не знают, а мы, дураки, их слушаем да дни теряем.
С той вот поры старика и прозвали Ефим Золотая Редька, а Федюньку — Тюнькой Поскакушкой.
Ребятишки заводские узнали, проходу не дают. Как увидят на улице, так и заведут:
— Тюнька Поскакушка! Тюнька Поскакушка! Про девчонку скажи! Скажи про девчонку!
Старику от прозвища какая беда? Хоть горшком назови, только в печку не ставь. Ну, а Федюньке по малолетству обидно показалось. Он и дрался, и ругался, и ревел не раз, а ребятишки пуще того дразнят. Хоть домой с прииска не ходи. Тут еще перемена жизни у Федюньки вышла. Отец-то у него на второй женился. Мачеха попалась, прямо сказать, медведица. Федюньку и вовсе от дома отшибло.
Дедко Ефим тоже не часто домой с прииска бегал. Намается за неделю, ему и неохота идти, старые ноги колотить. Да и не к кому было. Один жил.
Вот у них и повелось. Как суббота, старатели домой, а дедко Ефим с Федюнькой на прииске останутся.
Что делать-то? Разговаривают о том, о другом. Дедко Ефим рассказывал побывальщины разные, учил Федюньку, по каким логам золото искать и протча тако. Случалось, и про Поскакушку вспомнят. И все у них гладко да дружно. В одном сговориться не могут. Федюнька говорит, что филин всей неудаче причина, а дедко Ефим говорит — вовсе не причина.
Раз так-то заспорили. Дело еще на свету было, при солнышке. У балагана все таки огонек был — от комаров курево. Огонь чуть видно, а дыму много. Глядят — в дыму-то появилась махонькая девчонка. Точь-в-точь такая же, как тот раз, только сарафанчик потемнее и платок тоже. Поглядела веселыми глазками, зубенками блеснула, платочком махнула, ножкой притопнула и давай плясать.
Сперва круги маленькие давала, потом больше да больше, и сама подрастать стала. Балаган на пути пришелся, только это ей не помеха. Идет, будто балагана и нет. Кружилась-кружилась, а как ростом с Федюньку стала, так и остановилась у большой сосны. Усмехнулась, ножкой притопнула, платочком махнула, как свистнула:
— Фи-т-ть! й-ю-ю-у…
И сейчас же филин заухал, захохотал. Дедко Ефим подивился:
— Откуда филину быть, коли солнышко еще не закатилось?

— Видишь вот! Опять филин наше счастье спугнул. Поскакушка-то, может, от этого филина и убежала.
— А ты разве видел Поскакушку?
— А ты разве не видел?
Начали они тут друг дружку расспрашивать, кто что видел. Все сошлось, только место, где девчонка в землю ушла, у разных сосен указывают.
Как до этого договорились, так дедко Ефим и вздохнул
— О-хо-хо! Видно, нет ничего. Одна это наша думка. Только сказал, а из-под дерна по балагану дым повалил. Кинулись, а там жердник под деревом затлел. По счастью, вода близко была. Живо залили. Все в сохранности осталось. Одне дедовы рукавицы обгорели. Схватил Федюнька рукавицы и видит — дырки на них, как следочки от маленьких ног. Показал это чудо дедке Ефиму и спрашивает:
— Это, по-твоему, тоже думка?
Ну, Ефиму податься некуда, сознался:
— Правда твоя, Тюньша. Знак верный — Поскакушка была. Придется, видно, завтра опять ямы бить — счастье пытать.
В воскресенье и занялись этим с утра. Три ямы вырыли — ничего не нашли. Дедко Ефим жаловаться стал:
— Наше-то счастье — людям смех. Федюнька опять вину на филина кладет:
— Это он, пучеглазик, наше счастье обухал да обхохотал. Вот бы его палкой!
В понедельник старатели прибежали из заводу. Видят — свежие ямы у самого балагана. Сразу догадались, в чем дело. Смеются над стариком-то:
— Редька редьку искал…
Потом увидели, что в балагане пожар начинался, давай их ругать обоих. Федюнькин отец зверем на парнишку накинулся, чуть не поколотил, да дедко Ефим застоял:
— Постыдился бы мальчонку строжить! Без того он у тебя боится домой ходить. Задразнили да загрызли парнишка. Да и какая его вина? Я, поди-ко, оставался — с меня и спрашивай, коли у тебя урон какой случился. Золу, видно, из трубки высыпал с огоньком — вот и загорелось. Моя оплошка — мой и ответ.
Отчитал так-то Федюнькиного отца, потом и говорит парнишку, как никого из больших близко не было.
— Эх, Тюньша, Тюньша! Смеется над нами Поскакушка. Другой раз случится увидеть, так ей в глаза надо плюнуть. Пускай людей с пути не сбивает да на смех не ставит!
Федюнька свое заладил:
— Дедо, она не со зла. Филин ей вредит.
— Твое дело, — говорит Ефим, — а только я больше ямы бить не стану. Побаловался — и хватит. Немолодые мои годы — за Поскакушкой скакать.
Ну, разворчался старик, а Федюньке все Поскакушки жаль.
— Ты, дедо, не сердись на нее! Вон она какая веселая да хорошая. Счастье бы нам открыла, кабы не филин.
Про филина дедко Ефим промолчал, а на Поскакушку все ворчит:
— То-то она счастье тебе открыла! Хоть домой не ходи! Сколько ни ворчит дедко Ефим, а Федюнька свое:
— А как она, дедо, ловко пляшет!
— Пляшет-то ловко, да нам от этого ни жарко ни холодно, и глядеть неохота.
— А я бы хоть сейчас поглядел! — вздохнул Федюнька. Потом и спрашивает: — А ты, дедо, отворотишься? И поглядеть тебе не любо?
— Как не любо? — проговорился дедко, да спохватился и давай опять строжить Федюньку: — Ох, и упорный ты парнишко! Ох, и упорный! Что в головенку попало, то и засело! Будешь вот, что мое же дело, — всю жизнь мыкаться, за счастьем гоняться, а его, может, вовсе и нету.
— Как нету, коли я своими глазами видел.
— Ну, как знаешь, а я тебе не попутчик! Набегался. Ноги заболели.
Поспорили, а дружбу вести не перестали. Дедко Ефим по работе сноровлял Федюньке, показывал, а в свободный час о всяких случаях рассказывал. Учил, значит, как жить-то надо. И самые веселые у них те дни были, как они вдвоем на прииске оставались.
Зима загнала старателей по домам. Рассовал их приказчик до весны по работам, куда пришлось, а Федюнька по малолетству дома остался. Только ему дома-то несладко. Тут еще новая беда пришла: отца на заводе покалечило. В больничную казарму его унесли. Ни жив ни мертв лежит. Мачеха и вовсе медведицей стала, — загрызла Федюньку. Терпел он, терпел да и говорит:
— Пойду, нето, я к дедку Ефиму жить. А мачехе что?
— Провались ты, — кричит, — хоть к Поскакушке своей! Надел тут Федюня пимишки, шубейку-ветродуйку покромкой покрепче затянул. Хотел отцовскую шапку надеть, да мачеха не дала. Натянул тогда свою, из которой давно вырос, и пошел.
На улице первым делом парнишки налетели, дразниться стали:
— Тюнька Поскакушка! Тюнька Поскакушка! Скажи про девчонку!
Федюня, знай, идет своей дорогой. Только и сказал:
— Эх, вы! Несмышленыши!
Ребятам что-то стыдно стало. Они уж вовсе по-доброму спрашивают:
— Ты куда это?
— К дедку Ефиму.
— К Золотой Редьке?
— Кому Редька — мне дедко.
— Далеко ведь! Еще заблудишься.
— Знаю, поди-ко, дорогу.
— Ну, замерзнешь. Вишь стужа какая, а у тебя и рукавиц нет.
— Рукавиц нет, да руки есть, и рукава не отпали. Засуну руки в рукава — только и дела. Не догадались!

Ребятам занятно показалось, как Федюнька разговаривает, они и стали спрашивать по-хорошему:
— Тюньша! Ты правда Поскакушку в огне видел?
— И в огне видел, и в дыму видел. Может, еще где увижу, да рассказывать недосуг, — сказал Федюнька да и зашагал дальше.
Дедко Ефим то ли в Косом Броду, то ли в Северной жил. На самом выезде, сказывают, избушка стояла. Еще перед окошком сосна бортевая росла. Далеконько все ж таки, а время холодное — самая середина зимы. Подзамерз наш Федюнюшка. Ну, дошагал все ж таки. Только ему за дверную скобу взяться, вдруг слышит:
— Фи-т-ть! й-ю-ю-у…
Оглянулся — на дороге снежок крутится, а в нем чуть метлесит клубочек, и похож тот клубочек на Поскакушку. Побежал Федюня поближе разглядеть, а клубочек уж далеко. Федюня за ним, он того дальше. Бежал-бежал за клубочком да и забрался в незнакомое место. Глядит — пустоплесье какое-то, а кругом лес густой. Посредине пустоплесья береза старая, будто и вовсе не живая. Снегу около нее намело гора горой. Клубочек подкатился к этой березе да вокруг нее и кружится.
Федюнька в азарте-то не поглядел, что тут и тропочки нет, полез по цельному снегу.
“Сколько, — думает, — бежал, не уж спятиться!”
Добрался-таки до березы, а клубочек и рассыпался. Снеговой пылью Федюньке в глаза брызнул.
Чуть не заревел от обиды Федюнька. Вдруг у самой его ноги снег воронкой до земля протаял. Видит Федюнька — на дне-то воронки Поскакушка. Веселенько поглядела, усмехнулась ласково, платочком махнула и пошла плясать, а снег-то от нее бегом побежал. Где ей ножку поставить, там трава зеленая да цветы лесные.
Обошла круг — тепло Федюньке стало, а Поскакушка шире да шире круг берет, сама подрастает, а полянка в снегу все больше да больше. На березе уж листочки зашумели. Поскакушка того больше старается, припевать стала:
У меня тепло! У меня светло! Красно летичко!
А сама волчком да волчком — сарафанчик пузырем. Когда ростом с Федюнькой выровнялась, полянка в снегу вовсе большая стала, а на березе птички запели. Жарынь, как в самый горячий день летом. У Федюньки с носу пот каплет. Шапчонку свою Федюнька давно снял, хотел и шубенку сбросить, Поскакушка и говорит:
— Ты, парень, побереги тепло-то! Лучше о том подумай, как назад выберешься!
Федюнька на это и отвечает:
— Сама завела — сама выведешь!
Девчонка смеется:
— Ловкий какой! А если мне недосуг?
— Найдешь время! Я подожду! Девчонка тогда и говорит:
— Возьми-ко лучше лопатку. Она тебя в снегу согреет и домой выведет.
Поглядел Федюнька — у березы лопатка старая валяется. Изоржавела вся, и черенок расколотый.
Взял Федюнька лопатку, а Поскакушка наказывает:
— Гляди из рук не выпусти! Крепче держи! Да дорогу-то примечай! Назад тебя лопата не поведет. А ведь придешь весной-то?
— А как же? Непременно прибежим с дедком Ефимом. Как весна — так мы и тут. Ты тоже приходи поплясать.
— Не время мне. Сам уж пляши, а дедко Ефим пусть притопывает!
— Какая у тебя работа?
— Не видишь? Зимой лето делаю да таких, как ты, работничков забавляю. Думаешь — легко?
Сама засмеялась, вертнулась волчком и платочком махнула, как свистнула:
— Фи-т-ть! й-ю-ю-у…
И девчонки нет, и полянки нет, и береза стоит голым-голешенька, как неживая. На вершине филин сидит. Кричать — не кричит, а башкой ворочает. Вокруг березы снегу намело гора горой. В снегу чуть не по горло провалился Федюнька и лопаткой на филина машет. От Поскакушкина лета только то и осталось, что черенок у Федюньки в руках вовсе теплый, даже горячий. А рукам тепло — и всему телу весело.
Потянула тут лопата Федюньку и сразу из снега выволокла. Сперва Федюнька чуть не выпустил лопату из рук, потом наловчился, и дело гладко пошло. Где пешком за лопатой идет, где волоком тащится. Забавно это Федюньке, а приметки ставить не забывает. Это ему тоже легонько далось. Чуть подумает засечку сделать, лопатка сейчас тюк-тюк — две ровнешеньких зарубочки готовы.
Привела лопатка Федюню к деду Ефиму затемно. Старик уж на печь полез. Обрадовался, конечно, стал спрашивать, как да что. Рассказал Федюнька деду про случай, а старик не верит. Тогда Федюнька и говорит:
— Посмотри вон лопатку-то! В сенках она поставлена. Принес дедко Ефим лопатку да и углядел — по ржавчине-то золотые таракашки посажены. Целых шесть штук. Тут дедко поверил маленько и спрашивает:
— А место найдешь?
— Как, — отвечает, — не найти, коли дорога замечена.
На другой день дедко Ефим раздобыл лыжи у знакомого охотника.
Сходили честь честью. По зарубкам-то ловко до места добрались. Вовсе повеселел дедко Ефим. Сдал он золотых таракашков тайному купцу, и прожили ту зиму безбедно.
Как весна пришла, побежали к старой березе. Ну, и что? С первой лопатки такой песок пошел, что хоть не промывай, а прямо руками золотины выбирай. Дедко Ефим даже поплясал на радостях.
Прихранить богатство не сумели, конечно. Федюнька — малолеток, а Ефим хоть старик, а тоже простота.
Народ со всех сторон кинулся. Потом, понятно, всех согнали начисто, и барин за себя это место перевел. Недаром, видно, филин башкой-то ворочал.
Все-таки дедко Ефим с Федюнькой хлебнули маленько из первого ковшичка.
Годов с пяток в достатке пожили. Вспоминали Поскакушку.
— Еще бы показалась разок!
Ну, не случилось больше. А прииск тот и посейчас зовется Поскакушкинский.

Читайте также:  Песочные часы - краткое содержание книги Каверина (сюжет произведения)

Огневушка-поскакушка. П. П. Бажов

Сидели раз старатели круг огонька в лесу. Четверо больших, а пятый парнишечко. Лет так восьми, не больше. Федюнькой его звали.

Давно всем спать пора, да разговор занятный пришелся. В артелке, видишь, один старик был. Дедко Ефим. С молодых годов он из земли золотую крупку выбирал. Мало ли каких случаев у него бывало. Он и рассказывал, а старатели слушали.

Отец уж сколько раз говорил Федюньке:

— Ложился бы ты, Тюньша, спать!

Парнишечку охота послушать.

— Погоди, тятенька! Я маленечко еще посижу.

Ну, вот… Кончил дедко Ефим рассказ. На месте костерка одни угольки остались, а старатели все сидят да на эти угольки глядят.

Вдруг из самой серединки вынырнула девчоночка махонька. Вроде кукленки, а живая. Волосенки рыженькие, сарафанчик голубенький и в руке платочек, тоже сголуба́.

Поглядела девчонка веселыми глазками, блеснула зубенками, подбоченилась, платочком махнула и пошла плясать. И так у ней легко да ловко выходит, что и сказать нельзя. У старателей дух захватило. Глядят — не наглядятся, а сами молчат, будто задумались.

Иллюстрация В. Баюскина к сказу П. Бажова «Огневушка-поскакушка»

Девчонка сперва по уголькам круги давала, потом, — видно, ей тесно стало, — пошире пошла. Старатели отодвигаются, дорогу дают, а девчонка как круг пройдет, так и подрастет маленько. Старатели дальше отодвинутся. Она еще круг даст и опять подрастет. Когда вовсе далеко отодвинулись, девчонка по промежуткам в охват людей пошла, — с петлями у ней круги стали. Потом и вовсе за людей вышла и опять ровненько закружилась, а сама уже ростом с Федюньку. У большой сосны остановилась, топнула ножкой, зубенками блеснула, платочком махнула, как свистнула:

Тут филин заухал, захохотал, и никакой девчонки не стало.

Кабы одни большие сидели, так, может, ничего бы дальше и не случилось. Каждый, видишь, подумал:

«Вот до чего на огонь загляделся! В глазах зарябило… Неведомо что померещится с устатку-то!»

Один Федюнька этого не подумал и спрашивает у отца:

— Филин. Кому больше-то? Неуж не слыхал, как он ухает?

— Да не про филина я! Его-то, поди-ка, знаю и ни капельки не боюсь. Ты мне про девчонку скажи.

— Про какую девчонку?

— А вот которая на углях плясала. Еще ты да и все отодвигались, как она широким кругом пошла.

Тут отец и другие старатели давай доспрашивать Федюньку, что он видел. Парнишечко рассказал. Один старатель еще спросил:

— Ну-ко, скажи, какого она росту была?

— Сперва-то не больше моей ладошки, а под конец чуть не с меня ростом стала.

Старатель тогда и говорит:

— А ведь я, Тюньша, точь-в-точь такое же диво видел.

Федюнькин отец и еще один старатель это же сказали. Один дед Ефим трубочку сосет и помалкивает. Старатели приступать к нему стали:

— Ты, дедко Ефим, что скажешь?

— А то и скажу, что это же видел, да думал — померещилось мне, а выходит — и впрямь Огневушка-Поскакушка приходила.

Дедко Ефим тогда и объяснил:

— Слыхал, дескать, от стариков, что есть такой знак на золото — вроде маленькой девчонки, которая пляшет. Где такая Поскакушка покажется, там и золото. Не сильное золото, зато грудное, и не пластом лежит, а вроде редьки посажено. Сверлу, значит, пошире круг, а дальше все меньше да меньше и на нет сойдет. Выроешь эту редьку золотого песку — и больше на том месте делать нечего. Только вот забыл в котором месте ту редьку искать: то ли где Поскакушка вынырнет, то ли где она в землю уйдет.

Старатели и говорят:

— Это дело в наших руках. Завтра пробьем дудку сперва на месте костерка, а потом под сосной испробуем. Тогда и увидим, пустяшный твой разговор или всамделе что на пользу есть.

С этим и спать легли. Федюнька тоже калачиком свернулся, а сам думает:

«Над чем это Филин хохотал?»

Хотел у дедка Ефима спросить, да он уже похрапывать принялся.

Проснулся Федюянька на другой день позднехонько и видит — на вчерашнем огневище большая дудка вырыта, а старатели стоят у четырех больших сосен и все говорят одно:

— На этом самом месте в землю ушла.

— Что вы! Что вы, дяденьки! Забыли, видно! Вовсе Поскакушка под этой вот сосной остановилась… Тут и ножкой притопнула.

На старателей тут сомненье пришло.

Пятый пробудился — пятое место говорит. Был бы десятый — десятое бы указал. Пустое, видать, дело. Бросить надо.

Все ж таки на всех местах испытали, а удачи не вышло. Дедко Ефим и говорит Федюньке:

— Обманное, видно, твое счастье.

Федюньке это нелюбо показалось. Он и говорит:

— Это, дедо, филин помешал. Он наше счастье обухал да обхохотал.

Дед Ефим свое говорит:

— Филин тут — не причина.

— А вот и причина!

— А вот и причина!

Спорят так-то вовсе без толку, а другие старатели над ними да и над собой смеются:

— Старый да малый оба не знают, а мы, дураки, их слушаем да дни теряем.

С той вот поры старика и прозвали Ефим Золотая Редька, а Федюньку — Тюнькой Поскакушкой.

Ребятишки заводские узнали, проходу не дают. Как увидят на улице так и заведут:

— Тюнька Поскакушка! Тюнька Поскакушка! Про девчонку скажи! Скажи про девчонку!

Старику от прозвища какая беда? Хоть горшком назови, только в печку не ставь. Ну, а Федюньке по малолетству обидно показалось. Он и дрался, и ругался, и ревел не раз, а ребятишки пуще того дразнят. Хоть домой с прииска не ходи. Тут еще перемена жизни у Федюньки вышла. Отец-то у него на второй женился. Мачеха попалась, прямо сказать, медведица. Федюньку и вовсе от дома отшибло.

Дедко Ефим тоже не часто домой с прииска бегал. Намается за неделю, ему и неохота идти, старые ноги колотить. Да и не к кому было. Один жил.

Вот у них и повелось. Как суббота, старатели домой, а дедко Ефим с Федюнькой на прииске останутся.

Что делать-то? Разговаривают о том, о другом. Дедко Ефим рассказывал побывальщины разные, учил Федюньку, по каким логам золото искать и протча тако. Случалось, и про Поскакушку вспомнят. И все у них гладко да дружно. В одном сговориться не могут. Федюнька говорит, что филин всей неудаче причина, а дедко Ефим говорит — вовсе не причина.

Раз так-то заспорили. Дело еще на свету было, при солнышке. У балагана все-таки огонек был — от комаров курево. Огонь чуть видно, а дыму много. Глядят — в дыму-то появилась махонькая девчонка. Точь-в-точь такая же, как тот раз, только сарафанчик потемнее и платок тоже. Поглядела веселыми глазками, зубенками блеснула, платочком махнула, ножкой притопнула и давай плясать.

Сперва круги маленькие давала, потом больше да больше, и сама подрастать стала. Балаган на пути пришелся, только это ей не помеха. Идет, будто балагана и нет. Кружилась-кружилась, а как ростом с Федюньку стала, так и остановилась у большой сосны. Усмехнулась, ножкой притопнула, платочком махнула, как свистнула:

И сейчас же филин заухал, захохотал. Дедко Ефим подивился:

— Откуда филину быть, коли солнышко еще не закатилось?

— Видишь вот! Опять филин наше счастье спугнул. Поскакушка-то, может, от этого филина и убежала.

— А ты разве видел Поскакушку?

— А ты разве не видел?

Начали они тут друг дружку расспрашивать, кто что видел. Все сошлось, только место, где девчонка в землю ушла, у разных сосен указывают.

Как до этого договорились, так дедко Ефим и вздохнул:

— О-хо-хо! Видно, нет ничего. Одна это наша думка.

Только сказал, а из-под дерна по балагану дым повалил. Кинулись, а там жердник под деревом затлел. По счастью, вода близко была. Живо залили. Все в сохранности осталось. Одне дедовы рукавицы обгорели. Схватил Федюнька рукавицы и видит — дырки на них, как следочки от маленьких ног. Показал это чудо дедке Ефиму и спрашивает:

— Это, по-твоему, тоже думка?

Ну, Ефиму податься некуда, сознался:

— Правда твоя, Тюньша. Знак верный — Поскакушка была. Придется, видно, завтра опять ямы бить — счастье пытать.

В воскресенье и занялись этим с утра. Три ямы вырыли — ничего не нашли. Дедко Ефим жаловаться стал:

— Наше-то счастье — людям смех.

Федюнька опять вину на филина кладет:

— Это он, пучеглазик, наше счастье обухал да обхохотал! Вот бы его палкой!

В понедельник старатели прибежали из заводу. Видят — свежие ямы у самого балагана. Сразу догадались, в чем дело. Смеются над стариком-то:

— Редька редьку искал…

Потом увидели, что в балагане пожар начинался, давай их ругать обоих. Федюнькин отец зверем на парнишку накинулся, чуть не поколотил, да дедко Ефим застоял:

— Постыдился бы мальчонку строжить! Без того он у тебя боится домой ходить. Задразнили да загрызли парнишка. Да и какая его вина? Я, поди-ко, оставался, — с меня и спрашивай, коли у тебя урон какой случился. Золу, видно, из трубки высыпал с огоньком — вот и загорелось. Моя оплошка — мой и ответ.

Отчитал так-то федюнькиного отца, потом и говорит парнишку, как никого из больших близко не было:

— Эх, Тюньша, Тюньша! Смеется над нами Поскакушка. Другой раз случится увидеть, так ей в глаза надо плюнуть. Пускай людей с пути не сбивает да на смех не ставит!

Федюнька свое заладил:

— Дедо, она не со зла. Филин ей вредит.

— Твое дело, — говорит Ефим, — а только я больше ямы бить не стану. Побаловался — и хватит. Немолодые мои годы — за Поскакушкой скакать.

Ну, разворчался старик, а Федюньке все Поскакушки жаль.

— Ты, дедо, не сердись на нее! Вон она какая веселая да хорошая. Счастье бы нам открыла, кабы не филин.

Про филина дедко Ефим промолчал, а на Поскакушку все ворчит:

— То-то она счастье тебе открыла! Хоть домой не ходи!

Сколько ни ворчит дедко Ефим, а Федюнька свое:

— А как она, дедо, ловко пляшет!

— Пляшет-то ловко, да нам от этого ни жарко ни холодно, и глядеть неохота.

— А я бы хоть сейчас поглядел! — вздохнул Федюнька. Потом и спрашивает: — А ты, дедо, отворотишься? И поглядеть тебе не любо?

— Как не любо? — проговорился дедко, да спохватился и давай опять строжить Федюньку: — Ох и упорный ты парнишко! Ох, и упорный! Что в головенку попало, то и засело! Будешь вот, что мое же дело, — всю жизнь мыкаться, за счастьем гоняться, а его, может, вовсе и нету.

— Как нету, коли я своими глазами видел.

— Ну, как знаешь, а я тебе не попутчик! Набегался. Ноги заболели.

Поспорили, а дружбу вести не перестали. Дедко Ефим по работе сноровлял Федюньке, показывал, а в свободный час о всяких случаях рассказывал. Учил, значит, как жить-то надо. И самые веселые у них те дни были, как они вдвоем на прииске оставались. Зима загнала старателей по домам. Рассовал их приказчик до весны по работам, куда пришлось, а Федюнька по малолетству дома остался. Только ему дома-то несладко. Тут еще новая беда пришла: отца на заводе покалечило. В больничную казарму его унесли. Ни жив ни мертв лежит. Мачеха и вовсе медведицей стала, — загрызла Федюньку. Терпел он, терпел да и говорит:

— Пойду, нето, я к дедку Ефиму жить.

— Провались ты, — кричит, — хоть к Поскакушке своей.

Надел тут Федюня пимишки, шубейку-ветродуйку покромкой покрепче затянул. Хотел отцовскую шапку надеть, да мачеха не дала. Натянул тогда свою, из которой давно вырос, и пошел. На улице первым делом парнишки налетели, дразниться стали:

— Тюнька Поскакушка! Тюнька Поскакушка! Скажи про девчонку!

Федюня, знай, идет своей дорогой. Только и сказал:

— Эх вы! Несмысленыши!

Ребятам что-то стыдно стало. Они уж вовсе по-доброму спрашивают:

— К Золотой Редьке?

— Кому Редька — мне дедко.

— Далеко ведь! Еще заблудишься.

— Знаю, поди-ко, дорогу.

— Ну, замерзнешь. Вишь, стужа какая, а у тебя и рукавиц нет.

— Рукавиц нет, да руки есть, и рукава не отпали. Засуну руки в рукава — только и дела. Не догадались!

Ребятам занятно показалось, как Федюнька разговаривает, они и стали спрашивать по-хорошему:

— Тюньша! Ты, правда, Поскакушку в огне видел?

— И в огне видел, и в дыму видел. Может, еще где увижу, да рассказывать недосуг, — сказал Федюнька да и зашагал дальше.

Дедко Ефим то ли в Косом Броду, то ли в Северной жил. На самом выезде, сказывают, избушка стояла. Еще перед окошком сосна бортевая [1] росла. Далеконько все ж таки, а время холодное — самая середина зимы. Подзамерз наш Федюнюшка. Ну, дошагал все ж таки. Только ему за дверную скобку взяться, вдруг слышит:

Оглянулся — на дороге снежок крутится, а в нем чуть метлесит клубочек, и похож тот клубочек на Поскакушку. Побежал Федюня поближе разглядеть, а клубочек уж далеко. Федюня за ним, он того дальше. Бежал-бежал за клубочком, да и забрался в незнакомое место. Глядит — пустоплесье [2] какое-то, а кругом лес густой. Посредине пустоплесья береза старая, будто и вовсе неживая. Снегу около нее намело гора горой. Клубочек подкатился к этой березе да вокруг нее и кружится.

Федюнька в азарте-то не поглядел, что тут и тропочки нет, полез по цельному снегу.

«Столько, — думает, — бежал, неуж спятиться!»

Добрался-таки до березы, а клубочек и рассыпался. Снеговой пылью Федюньке в глаза брызнул.

Чуть не заревел от обиды Федюнька. Вдруг у самой его ноги снег воронкой до земли протаял. Видит Федюнька, — на дне-то воронки Поскакушка. Веселенько поглядела, усмехнулась ласково, платочком махнула и пошла плясать, а снег-то от нее бегом побежал. Где ей ножку поставить, там трава зеленая да цветы лесные. Обошла круг — тепло Федюньке стало, а Поскакушка шире да шире круг берет, сама подрастает, и полянка в снегу все больше да больше. На березе уж листочки зашумели. Поскакушка того больше старается, припевать стала:

У меня тепло!
У меня светло!
Красно летичко!

А сама волчком да волчком — сарафанчик пузырем.

Когда ростом с Федюнькой выровнялась, полянка в снегу вовсе большая стала, а на березе птички запели. Жарынь, как в самый горячий день летом. У Федюньки с носу пот каплет. Шапчонку свою Федюнька давно снял, хотел и шубенку сбросить. Поскакушка и говорит:

— Ты, парень, побереги тепло-то! Лучше о том подумай, как назад выберешься!

Федюнька на это и отвечает:

— Сама завела — сама выведешь!

— Ловкий какой! А если мне недосуг?

— Найдешь время! Я подожду!

Девчонка тогда и говорит:

— Возьми-ко лучше лопатку. Она тебя в снегу согреет и домой выведет.

Поглядел Федюнька — у березы лопатка старая валяется. Изоржавела вся, и черенок расколотый.

Взял Федюнька лопатку, а Поскакушка наказывает:

— Гляди, из рук не выпусти! Крепче держи! Да дорогу-то примечай! Назад тебя лопата не поведет. А ведь придешь весной-то?

— А как же? Непременно прибежим с дедком Ефимом. Как весна — так мы и тут. Ты тоже приходи поплясать.

— Не время мне. Сам уж пляши, а дедко Ефим пусть притопывает!

— Какая у тебя работа?

— Не видишь? Зимой лето делаю да таких, как ты, работничков забавляю. Думаешь — легко?

Сама засмеялась, вертнулась волчком и платочком махнула, как свистнула:

И девчонки нет, и полянки нет, и береза стоит голым-голешенька, как неживая. На вершине филин сидит. Кричать — не кричит, а башкой ворочает. Вокруг березы снегу намело гора горой. В снегу чуть не по горло провалился Федюнька и лопаткой на филина машет. От Поскакушкина лета только и осталось, что черенок у Федюньки в руках вовсе теплый, даже горячий. А рукам тепло — и всему телу весело.

Потянула тут лопата Федюньку и сразу из снега выволокла. Сперва Федюнька чуть не выпустил лопату из рук, потом наловчился, и дело гладко пошло. Где пешком за лопатой идет, где волоком тащится. Забавно это Федюньке, а приметки ставить не забывает. Это ему тоже легонько далось. Чуть подумает засечку сделать, лопатка сейчас тюк-тюк — две ровнешеньких зарубочки готовы.

Привела лопатка Федюню к деду Ефиму затемно. Старик уж на печь залез.

Обрадовался, конечно, стал спрашивать, как да что. Рассказал Федюнька про случай, а старик не верит. Тогда Федюнька и говорит:

— Посмотри вон лопатку-то! В сенках она поставлена.

Принес дедко Ефим лопатку, да и углядел — по ржавчине-то золотые таракашки посажены. Целых шесть штук.

Тут дедко поверил маленько и спрашивает:

— А место найдешь?

— Как, — отвечает, — не найти, коли дорога замечена.

На другой день дедко Ефим раздобыл лыжи у знакомого охотника.

Сходили честь-честью. По зарубкам-то ловко до места добрались. Вовсе повеселел дедко Ефим. Сдал он золотых таракашков тайному купцу, и прожил ту зиму безбедно.

Как весна пришла, побежали к старой березе. Ну, и что? С первой лопатки такой песок пошел, что хоть не промывай, а прямо руками золотины выбирай. Дедко Ефим даже поплясал на радостях.

Прихранить богатство не сумели, конечно. Федюнька — малолеток, а Ефим хоть старик, а тоже простота.

Народ со всех сторон кинулся. Потом, понятно, всех согнали начисто, и барин за себя это место перевел. Недаром, видно, филин башкой-то ворочал.

Все-таки дедко Ефим с Федюнькой хлебнули маленько из первого ковшичка. Годов с пяток в достатке пожили. Вспоминали Поскакушку.

— Еще бы показалась разок!

Ну, не случилось больше. А прииск тот и посейчас зовется Поскакушинский.

Ссылка на основную публикацию