Миф о Сизифе: эссе об абсурде – краткое содержание Камю (сюжет произведения)

Миф о Сизифе: эссе об абсурде – краткое содержание Камю

Разумности в мире нет, вера потеряла всякую актуальность, а надежда лишена всяких перспектив на будущее. Таковы основные постулаты, предлагаемые нашему вниманию автором эссе об абсурде. У человека, пытающегося найти хоть какие – то крупинки смысла в окружающей его действительности, чтобы жить дальше, выбор небольшой – то ли покинуть сей бренный мир исключительно по доброй воле, то ли оказывать сопротивление бытующему вокруг него абсурду.

Рассуждением об абсурде в качестве исходного пункта, а не вывода, как это было раньше, и начинается книга. Смысл жизни, по представлению автора, составляет основной вопрос любой философии, из которого проистекает необходимость решения двух серьёзных и фундаментальных вопросов, крепко связанных между собой – стоит ли жизнь того, чтобы проживать её вообще со всеми перипетиями, которые она в себе таит и затруднение, возникающее с проблемой самовольного ухода из жизни как возможность быстро расправиться и с жизнью, и с абсурдом, которым полна окружающая нас действительность.

Самоубийца всегда готов признаться в том, что жизнь его превратилась в однообразное времяпровождение, в необходимость решать одни и те же задачи, однако ни горечь, ни скука так и не покидают человека. Абсурд происходящего ощущается им острее, чем другими, его очевидность для него становится тем импульсом, который подводит его к мысли расстаться с жизнью.

Человеческий разум, сталкиваясь с действительностью, оказывается бессильным обнаружить истину как в себе, так и за пределами «я». Основная причина абсурда заключается в том, что извечный конфликт непостижимости всего до конца и неистовой страстью к определённости и наглядности приводит к тому, что человеческая душа не знает покоя, сотрясаемая до самых глубин желанием разрешить данное противоречие. Вместе с желанием обрести счастье у человека всегда было стремление отыскать цель, то есть смысл жизни, однако ответов на эти вопросы от универсума ждать не приходится.

Индивидуум пользуется отличительной особенностью – разумом, бренный мир пугает своей непостижимостью, а абсурд, подчёркивает автор, становится между ними связующим звеном. Не признавая присутствия элемента бессмысленности в подлунном мире, человек далёк от решения проблемы значимости происходящего в окружающем мире, то есть того самого смысла жизни, который так хочет найти человек. Таким образом, он утрачивает волю к разумному выбору.

Надежда на обретение чего – нибудь в будущем или защищаться от суетного мира с помощью веры в Бога – вот всё, что предлагали мыслители прошлого для преодоления бессмысленности и нелепости бренного мира. «Философское убийство», как называет это автор, скорее уводит от решения проблемы, чем помогает приблизиться к положительному результату, то есть исчезновению проблемы как таковой.

Кроме того, автор предлагает нам на рассмотрение четыре типа характеров – актёр, завоеватель, Творец, Дон Жуан. Каждый из них, по его мнению, представляют собой тип человека, совмещающий в себе элементы здравого ума и абсурдного поведения.

По мнению Камю, благодаря творчеству человек способен преодолеть абсурд в себе, но не за пределами своего «я». В качестве примера автор приводит творчество Ф. Достоевского: абсурдный человек с его мироощущением особенно наглядно представлен в его романах. Однако писатель лишь освещает проблему абсурда, но далёк от её решения.

Этюдом о Сизифе, бросившем вызов богам Олимпа, и завершается это эссе. Героя наказали за страстную приверженность к жизни во всём её многообразии. Не имея возможности сопротивляться жребию, Сизиф лишь презрением побеждает его. Жизнь героя заполняется непонятным ранее смыслом, страдание превращается в ликование от чувства противопоставления себя богам, а сознание преодолевает судьбу.

Двигая камни и отрицая могущество богов, пример Сизифа способен научить нас самому главному – верности себе и своим идеалам.

Также читают:

Рассказ Миф о Сизифе: эссе об абсурде

Популярные сегодня пересказы

В «Рассказе о семи повешенных» действие начинается с описания героя, который лежит в неизвестном ему доме, куда его привезли с семьей. Ему сообщили дату смерти, и то, что они умрут от бомбы. Его заверяют, что в этом доме он находится в безопасности.

В. П. Астафьев – знаменитый русский писатель – появился на свет 1.05.1924 года в селе Овсянка Енисейской губернии. У мальчика было две сестренки, которые умерли, будучи младенцами. Через пару лет отец будущего писателя

В основу сюжета легла любовь молодой женщины Анны. Она замужем, но муж пропал без вести. Председатель колхоза Арсений, молодой мужчина влюблён в Анну и он ей не безразличен. Анна понимает, что поступает не правильно, но любовь берёт верх.

В поэме «Крестьянские дети» Николай Некрасов описывает свои наблюдения за деревенскими ребятишками. Однажды, устав после охоты, поэт крепко заснул в сарае. Проснувшись

Миф о Сизифе : эссе об абсурде

Очень кратко

В мире нет разумности, веры и надежды на будущее. Но у человека, пытающегося найти смысл жизни, есть выбор — либо добровольно уйти из этого мира, либо бросить вызов бессмысленности и абсурду.

Абсурдное рассуждение

Книга начинается с примечания о том, «что абсурд, который до сих пор принимали за вывод, берётся здесь в качестве исходного пункта». Основным вопросом любой философии является вопрос о смысле жизни:

Есть лишь одна по-настоящему серьёзная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы её прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии.

Самоубийца признаётся, «что жизнь кончена, что она сделалась непонятной». Но что лежит в основе его выбора? Решение добровольно уйти из жизни созревает «в безмолвии сердца». При этом внешние события являются лишь толчком, когда «этой малости. достаточно, чтобы горечь и скука, скопившиеся в сердце самоубийцы, вырвались наружу».

Для понимания того, что может выбрать человек в этой ситуации, необходимо выявить факторы, толкающие человека на этот поступок. Безразличие мира, сознание своей смертности, бессмысленность жизни — всё это лишь способы проявления чувства абсурда, среди которых, безусловно, главным является скука:

Подъём, трамваи, . работа, ужин, сон; понедельник, вторник, среда. всё в том же ритме. Но однажды встаёт вопрос «зачем?». Всё начинается с этой окрашенной недоумением скуки.

Сталкиваясь с окружающим миром, разум бессилен найти истину в себе и мире. Это «столкновение между иррациональностью и исступлённым желанием ясности, зов которого отдаётся в самых глубинах человеческой души» — причина абсурда. Человек хочет быть счастливым и найти смысл жизни, но мир не даёт ответа на эти вопросы. Человек обладает разумом, мир непостижим, а абсурд является связующим звеном между ними. Отрицая элемент абсурдности в жизни, человек не решает проблему смысла, а лишает себя разумного выбора. Все мыслители перепрыгивали «абсурдные стены», предлагая уход в религию и надежду на будущее. Автор называет это «философским самоубийством», так как данный подход не решает проблему.

Вера в Бога не даёт «вечной свободы», но человек может быть свободен в своём выборе и поступках. Принимая абсурд, человек не верит и не надеется на будущее. Он становится свободным в своём желании быть, решая не прожить жизнь лучше, а пережить в ней как можно больше. Смысл жизни — сознательное поддержание «жизни абсурда», а не бег от неё в самоубийство. Такой бунт придаёт жизни новый смысл и красоту, так как «нет зрелища прекраснее, чем борьба интеллекта с превосходящей его реальностью».

Абсурдный человек

Что представляет собой человек, принимающий абсурд? Абсурдного человека характеризуют следующие признаки:

  • Отрицание абсолютных и моральных ценностей. Это «не означает, что ничто не запрещено. Абсурд показывает лишь равноценность последствий всех действий. Он не рекомендует совершать преступления (это было бы ребячеством), но выявляет бесполезность угрызений совести».
  • Мужество жить в абсурдном мире, отрицая самоубийство. Абсурдный человек «вступает в этот мир вместе со своим бунтом, своей ясностью видения. Он разучился надеяться. Ад настоящего сделался, наконец, его царством».
  • Вера в свои силы, при которой «он отдаёт предпочтение своему мужеству и своей способности суждения. Первое учит его вести не подлежащую обжалованию жизнь, довольствоваться тем, что есть; вторая даёт ему представление о его пределах. Уверившись в конечности своей свободы, отсутствии будущности у его бунта и в бренности сознания, он готов продолжить свои деяния в том времени, которое ему отпущено жизнью».
  • Отсутствие религиозной веры и надежды на будущее, при которой «абсурдный человек готов признать, что есть лишь одна мораль, которая не отделяет от бога: это навязанная ему свыше мораль. Но абсурдный человек живёт как раз без этого бога».

Автор приводит примеры различных типов абсурдного человека — это Дон Жуан, Актёр, Завоеватель и Творец.

Дон Жуан дарит любовь всем женщинам, отдавая предпочтение не качеству, а количеству.

Он покидает женщину вовсе не потому, что больше её не желает. Прекрасная женщина всегда желанна. Но он желает другую, а это не то же самое.

Не надеясь ни на что, соблазнитель не теряет себя в потоке меняющихся женщин. Он живёт «здесь и сейчас»: разве важно, что будет после смерти, если впереди столько наслаждений?

Актёр живёт своими ролями, «словно бы заново сочиняет своих героев».

Он изображает их, лепит, он перетекает в созданные его воображением формы и отдаёт призракам свою живую кровь.

Герои различных эпох живут в нём. Но смерть настигает актёра и «ничем не возместишь те лица и века, которые он не успел воплотить на сцене». Актёр, подобно путешественнику, идёт по дороге времени. Спектакль, разыгрываемый на сцене, является яркой иллюстрацией абсурдности жизни.

Завоеватель — это, как правило, авантюрист. Являясь хозяином собственной судьбы, он достигает всего в свой жизненный срок. Какой смысл надеяться на «память в сердцах потомков», если жизнь закончится? Цель Завоевателя — снискать успехов в настоящем, так как они «преходящи, в них могущество и пределы ума, то есть его эффективность».

Завоеватели — это те, кто чувствует силы для постоянной жизни на этих вершинах, с полным сознанием собственного величия. Завоеватели способны на самое большее.

Все персонажи объединены признаками абсурдного мышления: осознанность, вера в свои силы и отрицание надежд на будущее.

Абсурдное творчество

Абсурдный человек должен быть творческой личностью. Только творчество, выражая подлинную свободу, может преодолеть абсурд. Творец ясно понимает, что он смертен и его творения неизбежно обречены на забвение. Художник, например, просто изображает то, что видит и переживает. Он не стремится объяснить мир, зная, «что у творчества нет будущего, что твоё произведение рано или поздно будет разрушено, и считать в глубине души, что все это не менее важно, чем строительство на века, — такова нелёгкая мудрость абсурдного мышления». Творчество является редкой возможностью примирить своё сознание с абсурдностью окружающей реальности. Творец придаёт форму своей судьбе.

Проблематикой абсурда пронизано всё творчество Достоевского. В его романах ярко обрисовано мироощущение абсурдного человека. Писателю удалось показать «всю пытку абсурдного мира», но найти выход из абсурдного тупика русский гений не смог. Взывая к Богу, Достоевский лишь ставит проблему абсурда, но не решает её. Он пытается дать ответ, но «абсурдное произведение, напротив, не даёт ответа». Абсурдное творчество — это «бунт, свобода и многообразие».

Миф о Сизифе

Книгу завершает этюд о самом ярком абсурдном бунтаре в истории человечества. Это Сизиф, которого «боги приговорили поднимать огромный камень на вершину горы, откуда эта глыба неизменно скатывалась вниз». Герой мифа получает наказание за свои земные страсти и любовь к жизни. Известно, «что нет кары ужасней, чем бесполезный и безнадёжный труд», но герой презирает выпавший ему жребий. Его жизнь заполнена новым смыслом, в котором сознание побеждает судьбу, обращая страдания в радость. Муки, испытываемые Сизифом под тяжестью камня, — это и есть бунт против абсурдного мира.

Существование современного человека схожа с судьбой Сизифа — она во многом абсурдна, наполнена скукой и бессмысленностью. Но человек может обрести смысл жизни, отвергнув самоубийство. Чувство абсурда, возникающее в результате осознания абсурда, позволит ему переоценить свою судьбу и стать свободным.

Сизиф учит высшей верности, которая отвергает богов и двигает камни. Одной борьбы за вершину достаточно, чтобы заполнить сердце человека. Сизифа следует представлять себе счастливым.

Реферат: Камю А. Миф о Сизифе. Эссе об абсурде

Высшая Школа Экономики

по курсу Философия

на тему: «Камю А. Миф о сизифе. Эссе об абсурде».

Ткаченко Ольга Сергеевна

Кантор Владимир Карлович

Главной особенностью этой книги является то, что «абсурд, который до сих пор принимали за вывод, берется здесь в качестве исходного пункта». Этим автор сразу подчёркивает своеобразие этого рассуждения.

Абсурд и самоубийство.

Камю считает главной и основополагающей проблемой философии «стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить». Все же остальные вопросы философии он считает второстепенными.

Так ответив на него, философия разрешит вопрос о смысле жизни. «Мне известны и те, кто, как ни странно, готовы покончить с собой ради идей или иллюзий, служащих основанием их жизни (то, что называется причиной жизни, оказывается одновременно и превосходной причиной смерти)».

Камю рассматривает самоубийство не как социальный, а как индивидуальный акт: «самоубийство подготавливается в безмолвии сердца». И лишь последней каплей в этом решении может стать что-либо внешнее, повод к самоубийству, так как «малости могло быть достаточно, чтобы горечь и скука, скопившиеся в сердце самоубийцы, вырвались наружу». При решении вопроса о причине «необходимо понять ту смертельную игру, которая ведет от ясности в отношении собственного существования к бегству с этого света».

Жизнь во многом – это привычка, и добровольная смерть – это «признание ничтожности этой привычки». Какое странное чувство приводит разум человека к таким выводам, разрушая его иллюзии относительно мира, а без этих иллюзий связь человека со вселенной рушиться, он становиться посторонним здесь: «чувство абсурдности и есть этот разлад между человеком и его жизнью». Таким образом, Камю медленно переходит к основной теме своей работы – теме абсурда в жизни: «предметом моего эссе является как раз эта связь между абсурдом и самоубийством».

Но осознание абсурдности не ведёт к разрешению проблемы. Ведь если у честь, что в философии может быть лишь два ответа «да» или «нет», то это не приводит к однозначному ответу, так как «многие, отвечающие “нет”, действуют так, словно сказали “да”». Поэтому и не даёт результата мысль о том, что люди уходят из жизни по собственной вили, понимая, что жизнь потеряла смысл.

Главной темой автор берёт вопрос «Ведёт ли абсурд к смерти?»

Все чувства представляют собой вселенные, что так же верно и для отдельных эмоций. Эмоции дают нам переживание прекрасного или пробуждают чувство абсурда, которое в свою очередь «поджидает нас на каждом углу». Это чувство неуловимо и этим заслуживает к себе особого внимания. «Недоступные анализу иррациональные чувства могут практически определяться, практически оцениваться, объединяться по своим последствиям в порядке умопостижения». Чувства, которые невозможно полностью осознать, открываются нам через поведение людей. Но это не является методом познания, это анализ, так как познание «предполагает метафизическую доктрину».

«Мы начинаем с атмосферы абсурда. Конечной же целью является постижение вселенной абсурда и той установки сознания, которая высвечивает в мире этот неумолимый лик».

Начало абсурда, как и всех мыслей, ничтожно. «Когда пустота становиться красноречивой,… проступает первый знак абсурдности».

«Скука является результатом машинальной жизни, но она же приводит в движение сознание». Это пробуждение приводит к двум исходам: возвращение назад к обыденному, либо окончательное пробуждение, которое может закончиться самоубийством или «восстановлением хода жизни». Тем самым скука приносит пробуждение сознание и зарождение абсурда.

Человек постоянно рвётся в будущее, а когда достигает желаемой точки во времени, то понимает свою зависимость от него и желает отречься. «Этот бунт плоти и есть абсурд».

«Основанием любой красоты является нечто нечеловеческое». Понимая это, человек осознаёт свою отрешённость от вселенной. Она удаляется от нас, становиться враждебной; иллюзорные декорации рушатся. Эта чуждость мира, к которому мы принадлежим – абсурд.

Далее автор приводит ещё несколько проявлений абсурдности, говоря так же, что его интересует не столько проявление этого чувства, сколько его последствия. Камю приводит доказательство Аристотеля о разуме запутавшимся в самом себе во время доказательства – первый порочный круг. «Чтобы понять мир, человек должен свести его к человеческому, наложить на него свою печать», только в таком случае мы можем познать окружающий нас мир. Разум постоянно стремиться к Единому, и, преодолевая это противоречие, он «доказывает существование различия и многообразия, которые пытался преодолеть» – второй порочный круг. Таким образом, наши желания всегда наталкиваются на «непреодолимую стену». Автор верен в том, что истинное познание невозможно. Мы можем сказать, что знаем, что-либо, только если чувствуем, ощущаем, а последующее лишь «мыслительные конструкции». «Выбор между описанием, которое достоверно, но ничему не учит, и гипотезой, которая претендует на всезнание, однако недостоверна». Получается, что состояние умиротворения можно достичь лишь «отказавшись от знания и жизни». Несмотря на это человек всегда стремиться к ясности мира, понимая, «что все доказательства ложны».

Мир неразумен, а столкновение в нём «иррациональности и исступленного желания ясности» – абсурдно. Это и есть единственная связь человека с миром. И когда она осознается, то становиться «болезненной страстью». «Почему сердце не сгорает в миг появления чувства абсурда?»

«Остановка в пустыне».

Здесь Камю рассматривает «темы иррациональной и религиозной мысли» в работах мыслителей различных эпох, «только те положения, по которым они полностью друг с другом согласны».

Хайдеггер: единственная реальность это «забота», её проявления – скука и ужас.

Ясперс: считает познание невозможным, «занят поисками нити Ариадны, ведущей к божественным тайнам».

Шестов: «самая замкнутая система, самый универсальный рационализм всегда спотыкаются об иррациональность человеческого мышления».

Кьеркегор: «не только искал абсурд, по и жил им»,ни какая истина несовершенна и поэтому не может дать успокоения разуму.

Гуссерль: отрицает метод рационализма, «Мыслить – значит научиться заново видеть, стать внимательным».

Все они согласны с тем, что возможности человеческого познания ограничены «стенами».То, что мы не можем понять, для нас иррационально. Абсурд рождается в момент столкновения «призванием человека и неразумным молчанием мира». Здесь призвание человека – это стремление к успокоению, счастью, умиротворению.

« Чувство абсурда не равнозначно понятию абсурда» . Автор считает, что выводы сделанные вышеупомянутыми авторами схожи, они экзистенциальны. На этом фоне будет рассмотрена проблема самоубийства, «как уходят и почему остаются».

Приостанавливая своё рассуждение, Камю решает детально рассмотреть понятие абсурда. Оно не есть состояние предмета, но рождается лишь при столкновении двух сравниваемых элементов: «действия с лежащим за пределами этого действия миром». «Оно тем больше, чем сильнее разрыв между терминами сравнения». Тем самым абсурд не существует отдельно в мире или в человеке, а является связью между ними. Теперь необходимо вывести следствия из этого факта.

Человек знает, что он хочет, что ему предлагает мир и что его объединяет с миром. И из этой цепочки-триады невозможно выкинуть ни один элемент, потому что это уничтожит всё. Первый принцип метода Камю: «Если я намерен решить какую-то проблему, то мое решение не должно уничтожать одну из ее сторон». «Условием моего исследования является сохранение того, что меня уничтожает», то есть невозможно удалить абсурд – это нарушит ход всего рассуждения. В этой логике нельзя принимать согласие, ведь «абсурд имеет смысл, когда с ним не соглашаются». Человек раз принявший что-либо за истину, уже не сможет избавиться от этого.

Экзистенциалисты принимают на веру то, что их уничтожает – «принудительная надежда».

Ясперс говорит, что все имеет объяснение в бытии, в “непостижимом единении частного и общего”, находит в этом средство для возрождения всей полноты бытия – крайнее самоуничтожение, отсюда делая вывод, что величие бога – в его непоследовательности.

Шестов считает, что единственным выходом в разрешении абсурда, в избавлении от иррациональности может быть обращение к Богу, пусть даже он будет «злобным и ненавистным, непостижимым и противоречивым». «Величие Бога в его непоследовательности. Его бесчеловечность оказывается доказательством его существования».

Для Кьеркегора христианство было отчаянием, а после становиться спасением, уничтожающим абсурд, «абсурд – это грех без Бога».

Экзистенциальный подход Камю называет – философским самоубийством, Бог экзистенциалистов – Отрицание (отрицание человеческого разума).

«Абсурд – это ясный разум, осознающий свои пределы.»Рассуждение, предпринятое автором, хранит верность абсурду, т.е. раскол между разумом и миром – объединяющее противоречие. Но это так же требует равновесия, невозможно ставить акцент ни на один из компонентов.

Человек всегда стремиться к ясности и связности происходящего и истин. Но высший смысл мира не постижим человеку, поэтому есть только две достоверности «- мое желание абсолюта и единства, с одной стороны, и несводимость этого мира к рациональному и разумному принципу – с другой». Мы можем понимать что-либо лишь в человеческих терминах, тем самым, отделяя себя от мира и теряя смысл. И желание наше преодолеть стены, которые не может побороть наш разум, создаёт всё новые на своём пути.

Далее Камю говорит об экзистенциальном скачке, который требуется сделать человеку для достижения смысла. Похожие приёмы можно увидеть и в работах Кьеркегора, Шестова, Гуссерля, упоминавшихся ранее. Абсурдный человек, не понимая такого требования к себе, сочтёт его неочевидным и захочет делать лишь понятное его разуму. Он желает «жить исключительно тем, что он знает, обходиться тем, что есть, и не допускать ничего недостоверного».

Здесь автор опять возвращается к проблеме самоубийства. «Кажется, что, чем меньше в жизни смысла, тем больше оснований, чтобы ее прожить». Абсурд жив, когда на него всё время обращают внимание, а это означает жить. Мнение о том, что абсурд приводит к самоубийству в корне ошибочно. Он рождается из противоречия, несогласия, а самоубийство – это напротив примирение и согласие со своей несостоятельностью, «с собственными пределами». Для абсурдного человека самоубийство ошибка, так как оно есть отречение.

Бунт абсурда придаёт жизни смысл и цену. «Нет зрелища прекраснее, чем борьба интеллекта с превосходящей его реальностью».

Проблема свободы не может быть рассмотрена без проблемы Бога. Но в присутствии его свобода не возможна или другой вариант – человек полностью свободен. «Единственно доступная моему познанию свобода есть свобода ума и действия». Другие понятия её невозможны для разума. Человек не знающий абсурда живёт с простым обыденным понятием свободы, «даже если зачастую слышатся уверения, будто ее не ощущают», но у него нет «высшей свободы». Однако для абсурдного человека «нет завтрашнего дня», это становиться основанием свободы.

«Вселенная абсурдного человека – вселенная льда и пламени». Из решимости жить здесь человек черпает сила на существование.

Для абсурда большее значение имеет количество опыта или жизни, а не их качество. «Такую жизнь считают несовместимой с правилами чести, но подлинная честность требует от меня бесчестия». Это приводит к отсутствию иерархии опыта и «шкалы ценностей». Для осознания опыта за прожитую жизнь необходимо полно пережить свой бунт.

Камю пишет: «я вывожу из абсурда три следствия, каковыми являются мой бунт, моя свобода и моя страсть».

Для абсурдного человека нет вечности. Он принимает то время, которое «ему отпущено жизнью». Мораль воспринимается только одна: данная Богом, он живёт без этого бога. Вся жизнь пронизана бунтом. Человек изначально невиновен, но вседозволенность не означает полной безнаказанности. «Абсурд показывает лишь равноценность последствий всех действий». Абсурдный человек принимает ответственность за свои действия, а не вину за них. Этот опыт долга послужит последующему времени. «Итогом поисков абсурдного ума оказываются не правила этики, а живые примеры, доносящие до нас дыхание человеческих жизней». Сама природа опыта для такого ума безразлична, так как первый приносит пользу только когда осознаётся.

Далее Камю рассматривает несколько примеров абсурдных людей. Они есть лишь иллюстрации и пример, а не образец или модель. Эти герои стремятся исчерпать жизнь в полной мере.

Дон Жуан любит всех женщин одинаково пылко и не стремиться найти возвышенного чувства. Он принимает один из принципов абсурдного познания: отдаёт предпочтение не качественной, а количественной характеристике опыта. «Он покидает женщину вовсе не потому, что больше ее не желает. Но он желает другую, а это не то же самое». Его нельзя назвать несчастным, потому что «печальными бывают по двум причинам: либо по незнанию, либо из-за несбыточности надежд». А в нём нет надежд, и он знает пределы своего разума, в них-то он и гениален. Дон Жуан являясь вульгарным символом соблазнителя, осознаёт это, и потому абсурден. В этом бесконечном потоке любви он не теряет себе, не растворяется в другом человеке, оставляя силы души на бунт с миром. По мнению автора, герой готов к расплате за свою жизнь, готов понести насмешки и наказания.

Камю приводит два варианта смерти Дон Жуана: смерть от руки недоброжелатель, желающего покарать распутника и добровольное заточение в монастырь. Последнее вряд ли можно считать раскаянием; он «поклоняется и служит Богу так, как ранее служил жизни».

Для современного человека театр это место, где можно набраться опыта, применительного к своей жизни, без затраты на то большого количества сил. Это есть надежда на что-либо лучшее для себя, но для абсурдного человека не существует надежды. Он «появляется, когда с надеждами покончено, когда ум уже не восхищается игрой, а вступает в нее». Судьба актёра абсурдна: он живёт своими ролями, и они живут в нём. Абсурдно противоречие в единстве многих душ в одном теле. Эти роли живут в различных эпохах, и актёр, исполняя их, путешествует во времени. Но несмотря ни на что главная кара жизни настигнет его именно в его время – смерь. «Как и для абсурдного человека, преждевременная смерть непоправима для актера. Ничем не возместишь те лица и века, которые он не успел воплотить на сцене».

Камю сравнивает актёров с путешественника: их путь – это время, а цель – души.

Церковь не принимает такого поведения актёров, считая его еретическим.

За всю жизнь человек ищет доказательства лишь одной истине. «Если она очевидна, для жизни достаточно ее одной». Приходит время и индивид надо сделать выбор: созерцание или действие. Именно это и будет означать, что он стал человеком. Камю выбирает для себя действие, ибо не терпит компромиссов. Это означает принять сторону абсурда, борьбы. Величие для завоевателя не значит победы, потому что Высшую победу над миром человек не в силах свершить.

«Человек есть цель в себе. И он является своей единственной целью». Цель эта познание истины. Понимая своё величие своего разума, хотя бы на некоторое время, человек возвеличивает себя, считая «богоравным». Завоеватель – человек, живущий такими моментами величия. Единственная роскошь для него – «человеческие отношения».

Для разума нет вечности, она не постижима. И поэтому главное наказание – смерть, которое всё заканчивается. Завоеватель пытается завоевать и её, призывая раньше времени.

Те же люди, что спорят с действием, выбирают созерцание, вечность мира. Они поклоняются смерти, принимая её. Они противоположность завоевателю. Переживая испытания своей судьбы, человек может сочувствовать сам себе. Но на это способны лишь сильные духом.

«Боги приговорили Сизифа поднимать огромный камень на вершину горы, откуда эта глыба неизменно скатывалась вниз. У них были основания полагать, что нет кары ужасней, чем бесполезный и безнадежный труд».

Камю считает героя этого мифа абсурдным человеком. «Таков он и в своих страстях, и в страданиях». Сизиф получает наказание за свои земные страсти, неподчинение богам и искреннюю любовь к миру.

Интересно состояние героя в момент недлительной остановки – паузы между бесконечными страданиями. Именно в этот момент к нему возвращается сознание. Трагичность мифа основана на сознательном поведении Сизифа.

Камю сравнивает жизнь современного человека с этим мифом, считая её столь же трагичной и во многом абсурдной. Действия людей рутинны, однообразны и не приносят никакоё пользы.

Ясность сознания героя побеждает судьбу и обращает страдания в радость. Это счастье и в памяти о мире и жизни, так любимой Сизифом и в том, что его сердце заполнено «борьбой за вершину».

«Сизифа следует представлять себе счастливым».

Моё отношение к затронутым проблемам в этой работе.

Я разделяю мнение Камю в том, что самоубийство это уход от проблем, осознание своей беспомощности и слабости. Но в тоже время это смелый шаг.

Жизнь каждого из нас абсурдна в какой-то мере. Каждый борется с препятствиями судьбы, желая подчинить её себе. Понятно также и наличие «стен» для человеческого разума. Мир не может позволить человеку сравняться с ним, познать Истину бытия. Мы не всесильны, нам это показывают каждый раз, как только кто-то стремиться преодолеть стены. На его пути сразу же возникают новые. Умным считает себя только тот, кто ещё не видит своих стен, предела возможностям разума.

Интересен также факт, что абсурд существует только при борьбе, несогласии. Ведь хотя бы минутное примирение уничтожает его, нет больше почвы для существования абсурда.

Миф о Сизифе – известная легенда из древнегреческой мифологии. Камю даёт ей новую жизнь. Мысль о схожести труда Сизифа с работой современных людей неоспорима. Ведь мало пользы в бюрократии, статистике и подобных видах деятельности. Они не создают нового, а лишь повторяют рутинные действия. Счастье Сизифа в его труде и том, что он видит смысл в этом.

Альбер Камю “Миф о Сизифе. Эссе об Абсурде.” (стр. 1 из 2)

Альбер Камю “Миф о Сизифе. Эссе об Абсурде.”

” Боги приговорили Сизифа
поднимать огромный камень на
вершину горы, откуда эта глыба
неизменно скатывалась вниз. У
них были основания полагать,
что нет кары ужасней, чем бес-
полезный и безнадежный труд.”
А.Камю “Миф о Сизифе.”

Абсурд и Самоубийство.

На первый взгляд – мораль сей басни, – тщетность бытия. Но ос-
новная проблема экзистенциализма формулирутся (в частности и
Камю) иначе – это проблема самоубийства, решение которой дает
ответы на самые загадочные стороны бытия. Вопрос, что есть са-
моубийство, обращен непосредственно к бытию и может считаться
одним из основных вопросов любой философии в той мере, в какой
она стремится к диалогу с истиной и оправданию своей почетной
обязанности, – представлять Человека в этом, если хотите, спо-
ре.
Во первых, Камю рассматривал самоубийство как индивидуальный
акт: “самоубийство подготавливается в безмолвии сердца” (здесь
идалее в кавычках – слова Камю в пересказе близком к тексту).
Во вторых, то что называется причинами – обычно всего лишь по-
вод. Таким образом, Камю медленно переходит к основной теме
своей работы – теме абсурда в жизни.
Не будем забывать, что здесь перед нами более Камю-психолог
чем философ, и обратимся к чувствам. Ведет ли абсурд к смерти?
Мы можем, например, вычитать, что чувство абсурдности – это
разлад между человеком и жизнью: “когда очевидность и восторг
уравновешивают друг друга, мы получаем доступ и к эмоциям и к
ясности”. За этим следует философский вопрос в лучших традициях
герменевтики: “не следует ли за заключением абсурдности быст-
рейший выход из этого состояния?” Многие отвечающие “нет” дейс-
твуют так, как если бы сказали “да”; и наоборот, самоубийцы
часто уверены, что жизнь имеет смысл. И взгляд на жизнь как на
бессмыслицу совсем не равен утверждению, что она не стоит того,
чтобы ее прожить. ” Нюансы, противоречия, всеобъясняющая психо-
логия, умело привнесенная “духом объективности”, – все это не
имеет ничего общего с этим страстным исканием (имеются виду ис-
кания – “куда же ведет абсурд?”), ему потребно неправильное, то
есть логическое мышление”.

” Чувство абсурдности неуловимо в тусклом свете своей атмосфе-
ры”. Можем найти, что такое атмосфера чувства по Камю: “большие
чувства, – целая вселенная.Наделенная собственной аффективной
атмосферой, эта вселенная предполагает наличие определенной ме-
тафизической системы или установки сознания”. Хотелось бы под-
черкнуть здесь слово “собственной”, поскольку “определенность”
вводится по законам самой этой “вселенной”.
Неуловимость же заслуживает отдельного внимания. Уловимость –
практическая оценка. Чувства же, которые недоступны нам во всей
своей глубине, частично отражаются в поступках, в установке
созннания, необходимых для того или иного чувства. Тем самым
задается метод, но это метод анализа, а не познания в том смыс-
ле, в котором последнее трактовалось выше. Метод познания пред-
полагает метафизическую доктрину, которая заранее определяет
выводы, вопреки всем заверениям в безпредпосылочности метода,
что, собственно не так страшно, но только не в нашем случае.
Может все-таки удастся раскрыть неуловимое чувство абсурдности
в родственных мирах умопостижения искусства жизни? Начнем с ат-
мосферы абсурда. Конечная цель – постижение вселенной абсурда.
” Начало всех великих мыслей – ничтожно. В этом – парадокс
скуки.” Далее Камю замечает, что ощущение абсурда рождается с
ощущением возраста, поскольку элементарность и определенность
происходящего – содержание абсурдного чувства. Пока разум мол-
чит, погрузившись в недвижный мир надежд, все упорядочивается и
отражается в единстве его ностальгий. При первом же движении
этот мир дает трещину.
Какой же вывод из этих рассуждений об ограниченности разума?
Отчуждаемый от самого себя и от мира, вооруженный на любой слу-
чай мышлением, которое само себя отрицает в самый миг собствен-
ного утверждения (в круге первом – в подходе к истинности и
ложности, во втором – в преодолении всеединства; чистый разум
“испорчен” желанием ясности в том, где проявление абсурда – в
незаполняемости рва между собственным существованием и содержа-
нием, вкладываемым в него, действительно, как может быть смерт-
ным мыслящее существо), – что это за удел, если я могу прими-
риться с ним лишь отказавшись от знания и жизни, если мое жела-
ние всегда наталкивается на непреодолимую стену? Значит желать
– вызывать к жизни парадоксы. Все устроено так, чтобы родилось
это отравленное умиротворение, дающее нам беспечность, сон
сердца и отречение смерти.
Абсурдно столкновение между иррациональностью и исступленным
желанием ясности. Абсурд здесь равно зависит и от человека и от
мира, и пока что – он единственная связь между ними. Последнее
утверждение можно рассматривать как кредо французского экзис-
тенциализма, когда подобный постулат о месте человека в мире
приводит к идее абсурда, как особой “душе” мира, самодвижимой
подобно душе человека. Так от парадоксальной природы желаний
автор переходит к главному вопросу: “почему сердце не сгорает в
миг появления чувства абсурда?”

“Остановка в пустыне.”

Хайдеггер говорил: ” забота – краткий миг страха”. Обращение к
смерти – это краткий миг заботы, голос тревоги, заклинающий эк-
зистенцию вернуться к самой себе. И это путь экзистенциализма:
Ясперс искал нить Ариадны, Кьеркегор не только искал абсурда,
но и жил им.
Мыслать – значит научиться заново видеть, стать внимательным;
это значит управлять собственным сознанием, учась у Пруста,
придавать привилегированное положение каждой идее, каждому об-
разу. С самого начала этот метод кладет конец несбыточным на-
деждам и околонаучным знаниям. Все мыслители согласны в одном:
человек способен видеть и познавать только собственные стены.

Как мы уже говорили, чувство абсурда не равно понятию абсурда.
После вынесения приговора вселенной чувство может умереть. Не-
обходимо понять почему люди добровольно уходят из этой вселен-
ной и почему остаются.
Остаться – значит вести непрерывную борьбу. Борьба эта предпо-
лагает полное отсутствие надежды, но не отчаяние, неизменный
отказ, но не отречение и осознанную неудоволетворенность. Все,
что уничтожает, скрывает эти требования или идет вразрез с ними
идет на абсурд и обесценивает предполагаемую установку созна-
ния. Абсурд имеет смысл и силу, которую трудно переоценить в
нашей жизни, когда с ним не соглашаются.
Откуда это следует? Во-первых абсурдность порождается сравне-
нием или противопоставлением. Абсурд – это раскол, ибо его нет
ни в одном из сравниваемых элементов, он рождается в их столк-
новении. И этот раскол – существенная связь между человеком и
миром.
Человек знает: во-первых, что он хочет, во-вторых, что ему
предлагает мир, и что его объединяет с миром. Уничтожить один
из вопросов триады означает уничтожить ее всю. Последнее –
единственная достоверность. Задача человека – вывести из нее
все следствия, которые в дальнейшем будут определять суть мето-
да. Поэтому первое правило метода, – если считаю что-то истин-
ным, – должен это сохранить. Вот как это формулируется Камю: ”
Первым, и по сути дела, единственным условием моего исследова-
ния является сохранение того, что меня уничтожает, последова-
тельное соблюдение того, что я считаю сущностью абсурда”. Осоз-
навший абсурд человек привязан к нему навсегда.
Таким образом, экзистенциализм, обожествляя то, что сокрушает
человека, предлагает ему вечное бегство от самого себя. Так Яс-
перс, говоря, что все имеет объяснение в бытии, в “непостижимом
единении частного и общего” находит в этом средство для возрож-
дения всей полноты бытия – крайнее самоуничтожение, отсюда де-
лая вывод, что величие бога – в его непоследовательности. Шес-
тов говорил: ” Единственный выход там, где для человеческого
ума нет выхода. Иначе к чему нам Бог?” Необходимо броситься в
Бога и этим скачком избавиться от иллюзий. Когда абсурд интег-
рирован человеком, в этой интеграции теряется его сущность –
раскол.
Так мы приходим к идее, что абсурд предполагает равновесие.
Если же экзистенциализм пытается перенести акцент на один из
компонентов триады, тем самым нарушается равновесие. Рассматри-
вание с такой искаженной позиции остальных компонент приводит к
выводу о немощи разума.
Абсурд – это ясный разум, осознающий свои пределы.

Человек бунтующий видит свои пределы, но закрывая глаза на
природу абсурда, ищет наилегчайший путь – борясь с собственными
стенами, создает все новые стены вокруг себя. Не ставя своей
жизни никаких вопросов, всегда принимает повод за причину про-
исходящего, не делая попыток видеть дальше своих стен.
Здесь Камю говорит о скачке. В разных видах эту идею можно
найти и у Р.Баха, у Бердяева или Кьеркегора. Стоит на этом ос-
тановиться. ” От абсурдного человека требуют совершить нечто
совсем иное – скачок. В ответ он может только сказать, что не
слишком хорошо понимает требование, что оно неочевидно. Он же-
лает делать лишь то, что хорошо понимает. Его уверяют, что это
грех гордыни, а ему неясно само понятие “греха”. Он чувствует
себя неисправимо невинным. ” Камю упрощает скачок до термина,
означающего любой уход от проблемы, уход от конфликта. Вопрос о
том, что человек не в силах отбросить даже во время скачка,
когда решает обойтись без скачка, но в состоянии “полной невин-
ности”, остается открытым.
И опять Камю возвращается к проблеме самоубийства, говоря о
том, что главное – это удержаться на гребне волны, между осоз-
нанием абсурда и скачком. Самоубийство – полная противополож-
ность бунту, так как предполагает согласие. И, в то же время,
подобно скачку, самоубийство – согласие с собственными предела-
ми, но это два взаимоисключающих выхода. С точки зрения худож-
ника, цену жизни придает именно бунт. ” Бунт постоянная дан-
ность человека самому себе.” Так Камю переносит в повседневный
опыт тему перманентной революции.
Проблема бунта приводит нас к мысли об отсутствии “свободы во-
обще”. Абсурд же нам предлагает следующую альтернативу: либо мы
не свободны, либо полностью свободны. ” Единственная доступная
моему уму и сердцу свобода есть свобода ума и действия. А
смерть – единственная реальность.”
” Завтрашнего дня нет – отныне стало основанием моей свободы,”
– кстати, похоже на женскую логику. Абсурд учит – главное не
качество, а количество опыта. Это приводит к отсутствию иерар-
хии опыта и к отсутствию системы ценностей. ” Побивать все ре-
корды – как можно чаще сталкиваться с миром.” Вселенная абсурд-
ного человека – вселенная льда и пламени.

” Абсурдный человек готов признать, что есть лишь одна мораль,
которая не отделяет от бога: это навязанная ему свыше мораль
(Камю противопоставляет ей собственную мораль человека). Но аб-
сурдный человек живет как раз без этого бога. Что до других мо-
ральных учений, (включая имморализм), то в них он видит только
оправдания, тогда как ему самому не в чем оправдываться. Я ис-
хожу здесь из принципа его невиновности.” Далее Камю говорит об
опастности комплекса невиновности. ” Достоверность бога.- ..
куда более притягательна, чем достоверность безнаказанной влас-
ти злодеяния.” Казалось бы, выбор нетруден. Но выбора нет, аб-
сурд не освобождает от выбора, он привязывает к нему навсегда.
Абсурд показывает лишь равноценность последствий любого выбора,
если хотите, выявляет бесполезность угрызений совести. “Можно
быть добродетельным из каприза.” Сможет ли абсурд избавить че-
ловека от этого замкнутого круга угрызений совести, когда
стремление возвратить невинность мешает анализу “чистого выбо-
ра”, возвращая человека к согласию с собственными стенами?
Абсурдный ум готов к расплате. ” . – Для него существует от-
ветственность, но не существует вины. Более того он согласен,
что прошлый опыт может быть основой для будущих действий.”
Единственная истина абсурда раскрывается и воплощается в конк-
ретных людях. Итогом поисков абсурдного ума оказываются не пра-
вила этики, а живые примеры. В этом, – может быть, главная гу-
манистическая заслуга философии абсурда. Живой человек всегда
значит для другого человека много больше, чем все придуманные
“истины”. Мы говорим о мире, в котором и мысли, и жизни лишены
будущего, здесь для искусства выбраны лишь те герои, которые
поставили своей целью исчерпание жизни.

” В разреженном воздухе абсурда жизни таких героев могут
длиться лишь благодаря нескольким глубоким мыслям, сила которых
позволяет им дышать. В данном случае речь пойдет об особом
чувстве верности.” Можно добавить: и о чувстве верности автора
своим героям, “верности правилам сражений”. Детские поиски заб-
вения и удовльствия отныне оставлены. Творчество, в том смысле,
в каком оно способно их заменить, есть “по преимуществу абсурд-
ная радость”.
Искусство является знаком смерти и в то же время приумножением
опыта. Творить – значит жить вдвойне. Поэтому мы и завершаем
разбор тем данного эссе обратившись к исполненной великолепия и
в то же время ребячества вселенной творца. Ошибочно считать ее
символической, полагать, будто произведение искусства может
рассматриваться как убежище от абсурда. Произведение искусства
впервые выводит наш ум за его пределы и ставит лицом к лицу с
другим. Творчество отражает тот момент, когда рассуждение прек-
ращается и на поверхность вырываются абсурдные страсти. В аб-
сурдном рассуждении творчество следует за беспристрастностью и
раскрывает ее.
Хотелось бы закончить еще одной цитатой из эссе: ” Старое про-
тивопоставление искусства и философии достаточно произвольно.
Если понимать его в узком смысле, то оно просто ложно. Единс-
твенно приемлемый аргумент сводится здесь к установлению проти-
воречия между философом, заключенным в сердцевину своей системы
и художником, стоящим перед своим произведением. Но, подобно
мыслителю, художник вовлекается в свою работу и в ней становит-
ся самим собой. Это взаимовлияние творца и произведения образу-
ет важнейшую проблему эстетики. Между дисциплинами, которые
создаются человеком для понимания и любви, нет границ.”

1.А.Камю “Миф о Сизифе.Эссе об Абсурде.” пер. Руткевича
в изд. “Сумерки богов”, М. Политиздат, 1989.

Миф о Сизифе: эссе об абсурде – краткое содержание Камю (сюжет произведения)

Сизиф бросил вызов Богам. Когда пришло время умирать, он попытался сбежать из преисподней. За это Боги решили его наказать: вечно он должен был вкатывать огромный камень в гору, откуда тот неизменно скатывался вниз, и все нужно было начинать сначала. Боги полагали, что на свете нет ничего ужасней, чем тяжёлая и бесполезная работа. Камю считает Сизифа абсурдным героем, который живет полной жизнью, ненавидит смерть и обречен на бессмысленный труд. Сизиф наиболее интересен Камю, когда он спускается к подножию горы к скатившемуся камню. Это поистине трагический момент, в который герой осознает свое безвыходное положение. У него нет надежды, и тяжёлая судьба не может быть преодолена с помощью презрения к ней. Но у Сизифа есть камень, который является его достоянием, и каждый отблеск руды в нём для героя — целый мир. Камю заключает, что «все хорошо» и, что «Сизифа следует представлять себе счастливым».

Автор представляет непрерывный и бессмысленный труд Сизифа как метафору современной жизни, потраченной на бесполезный труд на фабриках и в офисах. «Сегодняшний рабочий каждый день своей жизни трудится над одной и той же задачей, и эта судьба не менее абсурдна. Но это трагично только в редкие моменты, когда это осознаётся».

См. также

Примечания

Название: Камю А. Миф о Сизифе. Эссе об абсурде
Раздел: Рефераты по зарубежной литературе
Тип: реферат Добавлен 07:53:22 23 декабря 2005 Похожие работы
Просмотров: 473 Комментариев: 13 Оценило: 2 человек Средний балл: 5 Оценка: неизвестно Скачать
Альбер Камю
РоманыПосторонний | Чума | Падение | Счастливая смерть | Первый человек
РассказыИзгнание и царство
ПьесыКалигула | Недоразумение | Осадное положение | Праведные | Бесы
ЭссеИзнанка и лицо | Брачный пир | Миф о Сизифе | Бунтующий человек | Размышления о гильотине

Для улучшения этой статьи желательно ? :

  • Викифицировать статью.
  • Найти и оформить в виде сносок ссылки на авторитетные источники, подтверждающие написанное.

Wikimedia Foundation . 2010 .

Смотреть что такое “Миф о Сизифе (эссе)” в других словарях:

Миф о Сизифе — Миф о Сизифе: Миф о Сизифе древнегреческий миф о строителе и царе Коринфа, после смерти приговорённом богами вкатывать на гору камень, который каждый раз скатывался вниз. Миф о Сизифе философское эссе Альбера Камю, написанное в 1942 году … Википедия

КАМЮ — (Camus) Альбер (1913 1960) фр. философ, писатель, публицист, лауреат Нобелевской премии по литературе (1957). Сформировался под влиянием идей С. Кьеркегора, Э. Гуссерля, Ф.М. Достоевского, Л. Шестова. В центре внимания К. этические проблемы («Я… … Философская энциклопедия

Сизиф — У этого термина существуют и другие значения, см. Сизиф (значения). Франц фон Штук. Сизиф Сизиф (точнее Сисиф, др. греч … Википедия

Sisyphus — Франц фон Штук. Сизиф Сизиф, точнее Сисиф (др. греч. Σίσυφος) в древнегреческой мифологии [1] строитель и царь Коринфа, после смерти (в Аиде) приговорённый богами вкатывать на гору тяжёлый камень, который, едва достигнув вершины, каждый раз… … Википедия

АБСУРД — (лат. ad absurdum исходящий от глухого) термин интеллектуальной традиции, обозначающий нелепость, бессмысленность феномена или явления. В истории философии понятие «А.» стало использоваться экзистенциализмом как атрибутивная характеристика… … Новейший философский словарь

ИРРАЦИОНАЛЬНОЕ — в самом общем смысле находящееся за пределами разума, алогическое или неинтеллектуальное, несоизмеримое с рациональным мышлением или даже противоречащее ему. Обычно противополагается понятию рационального. И. как нечто недоступное… … Философская энциклопедия

Сизиф (значения) — Сизиф (греч. Σίσυφος): Сизиф персонаж греческой мифологии. Сизиф репозиторий пакетов ALT Linux Team. Сизифы род жуков навозников из подсемейства Скарабеины. Миф о Сизифе эссе французского писателя и философа Альбера Камю … Википедия

КАМЮ — (Camus) Альбер (1913 1960) – франц. философ эссеист, писатель, журналист. Изучал философию в Алжир, ун те. Руководил Театром труда в Алжире, участвовал в Сопротивлении, сотрудничал в подпольной газете “Комба”, после освобождения ее гл.… … Энциклопедия культурологии

Камю, Альбер — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Камю. Альбер Камю Albert Camus … Википедия

Камю А. — Альбер Камю Albert Camus Дата рождения: 7 ноября 1913 Место рождения: Мондови, Алжир Дата смерти: 4 января 1960 Место смерти: Вильблевен, Франция … Википедия

Альбер Камю “Миф о Сизифе. Эссе об Абсурде.” (стр. 1 из 2)

Альбер Камю “Миф о Сизифе. Эссе об Абсурде.”

” Боги приговорили Сизифа
поднимать огромный камень на
вершину горы, откуда эта глыба
неизменно скатывалась вниз. У
них были основания полагать,
что нет кары ужасней, чем бес-
полезный и безнадежный труд.”
А.Камю “Миф о Сизифе.”

Абсурд и Самоубийство.

На первый взгляд – мораль сей басни, – тщетность бытия. Но ос-
новная проблема экзистенциализма формулирутся (в частности и
Камю) иначе – это проблема самоубийства, решение которой дает
ответы на самые загадочные стороны бытия. Вопрос, что есть са-
моубийство, обращен непосредственно к бытию и может считаться
одним из основных вопросов любой философии в той мере, в какой
она стремится к диалогу с истиной и оправданию своей почетной
обязанности, – представлять Человека в этом, если хотите, спо-
ре.
Во первых, Камю рассматривал самоубийство как индивидуальный
акт: “самоубийство подготавливается в безмолвии сердца” (здесь
идалее в кавычках – слова Камю в пересказе близком к тексту).
Во вторых, то что называется причинами – обычно всего лишь по-
вод. Таким образом, Камю медленно переходит к основной теме
своей работы – теме абсурда в жизни.
Не будем забывать, что здесь перед нами более Камю-психолог
чем философ, и обратимся к чувствам. Ведет ли абсурд к смерти?
Мы можем, например, вычитать, что чувство абсурдности – это
разлад между человеком и жизнью: “когда очевидность и восторг
уравновешивают друг друга, мы получаем доступ и к эмоциям и к
ясности”. За этим следует философский вопрос в лучших традициях
герменевтики: “не следует ли за заключением абсурдности быст-
рейший выход из этого состояния?” Многие отвечающие “нет” дейс-
твуют так, как если бы сказали “да”; и наоборот, самоубийцы
часто уверены, что жизнь имеет смысл. И взгляд на жизнь как на
бессмыслицу совсем не равен утверждению, что она не стоит того,
чтобы ее прожить. ” Нюансы, противоречия, всеобъясняющая психо-
логия, умело привнесенная “духом объективности”, – все это не
имеет ничего общего с этим страстным исканием (имеются виду ис-
кания – “куда же ведет абсурд?”), ему потребно неправильное, то
есть логическое мышление”.

” Чувство абсурдности неуловимо в тусклом свете своей атмосфе-
ры”. Можем найти, что такое атмосфера чувства по Камю: “большие
чувства, – целая вселенная.Наделенная собственной аффективной
атмосферой, эта вселенная предполагает наличие определенной ме-
тафизической системы или установки сознания”. Хотелось бы под-
черкнуть здесь слово “собственной”, поскольку “определенность”
вводится по законам самой этой “вселенной”.
Неуловимость же заслуживает отдельного внимания. Уловимость –
практическая оценка. Чувства же, которые недоступны нам во всей
своей глубине, частично отражаются в поступках, в установке
созннания, необходимых для того или иного чувства. Тем самым
задается метод, но это метод анализа, а не познания в том смыс-
ле, в котором последнее трактовалось выше. Метод познания пред-
полагает метафизическую доктрину, которая заранее определяет
выводы, вопреки всем заверениям в безпредпосылочности метода,
что, собственно не так страшно, но только не в нашем случае.
Может все-таки удастся раскрыть неуловимое чувство абсурдности
в родственных мирах умопостижения искусства жизни? Начнем с ат-
мосферы абсурда. Конечная цель – постижение вселенной абсурда.
” Начало всех великих мыслей – ничтожно. В этом – парадокс
скуки.” Далее Камю замечает, что ощущение абсурда рождается с
ощущением возраста, поскольку элементарность и определенность
происходящего – содержание абсурдного чувства. Пока разум мол-
чит, погрузившись в недвижный мир надежд, все упорядочивается и
отражается в единстве его ностальгий. При первом же движении
этот мир дает трещину.
Какой же вывод из этих рассуждений об ограниченности разума?
Отчуждаемый от самого себя и от мира, вооруженный на любой слу-
чай мышлением, которое само себя отрицает в самый миг собствен-
ного утверждения (в круге первом – в подходе к истинности и
ложности, во втором – в преодолении всеединства; чистый разум
“испорчен” желанием ясности в том, где проявление абсурда – в
незаполняемости рва между собственным существованием и содержа-
нием, вкладываемым в него, действительно, как может быть смерт-
ным мыслящее существо), – что это за удел, если я могу прими-
риться с ним лишь отказавшись от знания и жизни, если мое жела-
ние всегда наталкивается на непреодолимую стену? Значит желать
– вызывать к жизни парадоксы. Все устроено так, чтобы родилось
это отравленное умиротворение, дающее нам беспечность, сон
сердца и отречение смерти.
Абсурдно столкновение между иррациональностью и исступленным
желанием ясности. Абсурд здесь равно зависит и от человека и от
мира, и пока что – он единственная связь между ними. Последнее
утверждение можно рассматривать как кредо французского экзис-
тенциализма, когда подобный постулат о месте человека в мире
приводит к идее абсурда, как особой “душе” мира, самодвижимой
подобно душе человека. Так от парадоксальной природы желаний
автор переходит к главному вопросу: “почему сердце не сгорает в
миг появления чувства абсурда?”

“Остановка в пустыне.”

Хайдеггер говорил: ” забота – краткий миг страха”. Обращение к
смерти – это краткий миг заботы, голос тревоги, заклинающий эк-
зистенцию вернуться к самой себе. И это путь экзистенциализма:
Ясперс искал нить Ариадны, Кьеркегор не только искал абсурда,
но и жил им.
Мыслать – значит научиться заново видеть, стать внимательным;
это значит управлять собственным сознанием, учась у Пруста,
придавать привилегированное положение каждой идее, каждому об-
разу. С самого начала этот метод кладет конец несбыточным на-
деждам и околонаучным знаниям. Все мыслители согласны в одном:
человек способен видеть и познавать только собственные стены.

Как мы уже говорили, чувство абсурда не равно понятию абсурда.
После вынесения приговора вселенной чувство может умереть. Не-
обходимо понять почему люди добровольно уходят из этой вселен-
ной и почему остаются.
Остаться – значит вести непрерывную борьбу. Борьба эта предпо-
лагает полное отсутствие надежды, но не отчаяние, неизменный
отказ, но не отречение и осознанную неудоволетворенность. Все,
что уничтожает, скрывает эти требования или идет вразрез с ними
идет на абсурд и обесценивает предполагаемую установку созна-
ния. Абсурд имеет смысл и силу, которую трудно переоценить в
нашей жизни, когда с ним не соглашаются.
Откуда это следует? Во-первых абсурдность порождается сравне-
нием или противопоставлением. Абсурд – это раскол, ибо его нет
ни в одном из сравниваемых элементов, он рождается в их столк-
новении. И этот раскол – существенная связь между человеком и
миром.
Человек знает: во-первых, что он хочет, во-вторых, что ему
предлагает мир, и что его объединяет с миром. Уничтожить один
из вопросов триады означает уничтожить ее всю. Последнее –
единственная достоверность. Задача человека – вывести из нее
все следствия, которые в дальнейшем будут определять суть мето-
да. Поэтому первое правило метода, – если считаю что-то истин-
ным, – должен это сохранить. Вот как это формулируется Камю: ”
Первым, и по сути дела, единственным условием моего исследова-
ния является сохранение того, что меня уничтожает, последова-
тельное соблюдение того, что я считаю сущностью абсурда”. Осоз-
навший абсурд человек привязан к нему навсегда.
Таким образом, экзистенциализм, обожествляя то, что сокрушает
человека, предлагает ему вечное бегство от самого себя. Так Яс-
перс, говоря, что все имеет объяснение в бытии, в “непостижимом
единении частного и общего” находит в этом средство для возрож-
дения всей полноты бытия – крайнее самоуничтожение, отсюда де-
лая вывод, что величие бога – в его непоследовательности. Шес-
тов говорил: ” Единственный выход там, где для человеческого
ума нет выхода. Иначе к чему нам Бог?” Необходимо броситься в
Бога и этим скачком избавиться от иллюзий. Когда абсурд интег-
рирован человеком, в этой интеграции теряется его сущность –
раскол.
Так мы приходим к идее, что абсурд предполагает равновесие.
Если же экзистенциализм пытается перенести акцент на один из
компонентов триады, тем самым нарушается равновесие. Рассматри-
вание с такой искаженной позиции остальных компонент приводит к
выводу о немощи разума.
Абсурд – это ясный разум, осознающий свои пределы.

Человек бунтующий видит свои пределы, но закрывая глаза на
природу абсурда, ищет наилегчайший путь – борясь с собственными
стенами, создает все новые стены вокруг себя. Не ставя своей
жизни никаких вопросов, всегда принимает повод за причину про-
исходящего, не делая попыток видеть дальше своих стен.
Здесь Камю говорит о скачке. В разных видах эту идею можно
найти и у Р.Баха, у Бердяева или Кьеркегора. Стоит на этом ос-
тановиться. ” От абсурдного человека требуют совершить нечто
совсем иное – скачок. В ответ он может только сказать, что не
слишком хорошо понимает требование, что оно неочевидно. Он же-
лает делать лишь то, что хорошо понимает. Его уверяют, что это
грех гордыни, а ему неясно само понятие “греха”. Он чувствует
себя неисправимо невинным. ” Камю упрощает скачок до термина,
означающего любой уход от проблемы, уход от конфликта. Вопрос о
том, что человек не в силах отбросить даже во время скачка,
когда решает обойтись без скачка, но в состоянии “полной невин-
ности”, остается открытым.
И опять Камю возвращается к проблеме самоубийства, говоря о
том, что главное – это удержаться на гребне волны, между осоз-
нанием абсурда и скачком. Самоубийство – полная противополож-
ность бунту, так как предполагает согласие. И, в то же время,
подобно скачку, самоубийство – согласие с собственными предела-
ми, но это два взаимоисключающих выхода. С точки зрения худож-
ника, цену жизни придает именно бунт. ” Бунт постоянная дан-
ность человека самому себе.” Так Камю переносит в повседневный
опыт тему перманентной революции.
Проблема бунта приводит нас к мысли об отсутствии “свободы во-
обще”. Абсурд же нам предлагает следующую альтернативу: либо мы
не свободны, либо полностью свободны. ” Единственная доступная
моему уму и сердцу свобода есть свобода ума и действия. А
смерть – единственная реальность.”
” Завтрашнего дня нет – отныне стало основанием моей свободы,”
– кстати, похоже на женскую логику. Абсурд учит – главное не
качество, а количество опыта. Это приводит к отсутствию иерар-
хии опыта и к отсутствию системы ценностей. ” Побивать все ре-
корды – как можно чаще сталкиваться с миром.” Вселенная абсурд-
ного человека – вселенная льда и пламени.

” Абсурдный человек готов признать, что есть лишь одна мораль,
которая не отделяет от бога: это навязанная ему свыше мораль
(Камю противопоставляет ей собственную мораль человека). Но аб-
сурдный человек живет как раз без этого бога. Что до других мо-
ральных учений, (включая имморализм), то в них он видит только
оправдания, тогда как ему самому не в чем оправдываться. Я ис-
хожу здесь из принципа его невиновности.” Далее Камю говорит об
опастности комплекса невиновности. ” Достоверность бога.- ..
куда более притягательна, чем достоверность безнаказанной влас-
ти злодеяния.” Казалось бы, выбор нетруден. Но выбора нет, аб-
сурд не освобождает от выбора, он привязывает к нему навсегда.
Абсурд показывает лишь равноценность последствий любого выбора,
если хотите, выявляет бесполезность угрызений совести. “Можно
быть добродетельным из каприза.” Сможет ли абсурд избавить че-
ловека от этого замкнутого круга угрызений совести, когда
стремление возвратить невинность мешает анализу “чистого выбо-
ра”, возвращая человека к согласию с собственными стенами?
Абсурдный ум готов к расплате. ” . – Для него существует от-
ветственность, но не существует вины. Более того он согласен,
что прошлый опыт может быть основой для будущих действий.”
Единственная истина абсурда раскрывается и воплощается в конк-
ретных людях. Итогом поисков абсурдного ума оказываются не пра-
вила этики, а живые примеры. В этом, – может быть, главная гу-
манистическая заслуга философии абсурда. Живой человек всегда
значит для другого человека много больше, чем все придуманные
“истины”. Мы говорим о мире, в котором и мысли, и жизни лишены
будущего, здесь для искусства выбраны лишь те герои, которые
поставили своей целью исчерпание жизни.

” В разреженном воздухе абсурда жизни таких героев могут
длиться лишь благодаря нескольким глубоким мыслям, сила которых
позволяет им дышать. В данном случае речь пойдет об особом
чувстве верности.” Можно добавить: и о чувстве верности автора
своим героям, “верности правилам сражений”. Детские поиски заб-
вения и удовльствия отныне оставлены. Творчество, в том смысле,
в каком оно способно их заменить, есть “по преимуществу абсурд-
ная радость”.
Искусство является знаком смерти и в то же время приумножением
опыта. Творить – значит жить вдвойне. Поэтому мы и завершаем
разбор тем данного эссе обратившись к исполненной великолепия и
в то же время ребячества вселенной творца. Ошибочно считать ее
символической, полагать, будто произведение искусства может
рассматриваться как убежище от абсурда. Произведение искусства
впервые выводит наш ум за его пределы и ставит лицом к лицу с
другим. Творчество отражает тот момент, когда рассуждение прек-
ращается и на поверхность вырываются абсурдные страсти. В аб-
сурдном рассуждении творчество следует за беспристрастностью и
раскрывает ее.
Хотелось бы закончить еще одной цитатой из эссе: ” Старое про-
тивопоставление искусства и философии достаточно произвольно.
Если понимать его в узком смысле, то оно просто ложно. Единс-
твенно приемлемый аргумент сводится здесь к установлению проти-
воречия между философом, заключенным в сердцевину своей системы
и художником, стоящим перед своим произведением. Но, подобно
мыслителю, художник вовлекается в свою работу и в ней становит-
ся самим собой. Это взаимовлияние творца и произведения образу-
ет важнейшую проблему эстетики. Между дисциплинами, которые
создаются человеком для понимания и любви, нет границ.”

1.А.Камю “Миф о Сизифе.Эссе об Абсурде.” пер. Руткевича
в изд. “Сумерки богов”, М. Политиздат, 1989.

Читайте также:  Новенькая - краткое содержание рассказа Пантелеева (сюжет произведения)
Ссылка на основную публикацию