Конец истории и последний человек – краткое содержание книги Фукуямы (сюжет произведения)

Конец истории и последний человек – краткое содержание книги Фукуямы

Книга американского философа Фрэнсиса Фукуямы рассказывает о его воззрениях на течение исторического процесса, а, точнее, на своеобразное окончание этого процесса. Книга состоит из пяти частей и в целом представляет собой рассказ о своеобразном триумфе и перспективе идеи либеральной демократии. Во многом данная книга созвучна политическим идеям США, более того, начиная с президентства Буша-младшего, именно концепция конца истории, которая изложена Фукуямой и идея о демократии, как решении проблемы человечества, являлись одними из основных направляющих во внешней американской политике. Собственно, на основе этих идей и велось распространение американской демократии по другим странам на планете.

В первой части своей работы Фукуяма делает краткий исторический анализ и в частности акцентируется на событиях XX века. Глобальные кризисы и мировые войны несут определенный исторический пессимизм. Ранее надеялись на технический прогресс и совершенство человеческого существа, но разочаровались в этом. Значительную часть своих изобретений люди пустили для уничтожения и унижения друг друга. Тем не менее, Фукуяма не видит в этом тотального пессимизма, он говорит о том, что авторитаризм и подобные политические строи, которые во многом и являлись причинами кризисов, исчерпали себя и теперь на арену выходит либеральная демократия: идея о суверенитете народа и свободе личности, идея о верховенстве прав каждого отдельного человека. В смысле политики Фукуяма визит либеральную демократию практически естественным вариантом. Ведь только этот вариант легитимизирует правительство в той или иной стране и только свободный выбор позволяет создавать прочное государственное устройство.

Вторая и третья часть и во многом созвучны и они представляют собой анализ истории и исторического процесса. Фукуяма обращается к идеям Гегеля и другим вариантам анализа истории с философских позиций. Сначала автор последовательно излагает об оптимальном устройстве именно капиталистического государств и приводит в контрпример плановую экономику, которая себя не оправдала. Фукуяма предлагает вариативное толкование идеи Гегеля, который видел в движении истории только игру страстей, но американский философ говорит о том, что движение истории обуславливается стремлением к свободе и признанию.

Относительно стремления к признанию как основы концепции прав человека Фукуяма приводит довольно много рассуждений. По его мнению, именно жажда признания и определяет во многом идеи либеральной демократии и также служит своеобразным связующим звеном между либеральной экономикой и политикой.

В четвёртой части автор высказывает свои воззрения о либеральной демократии как конечном этапе человеческой истории, которая подошла к своему эволюционному итогу. Тем не менее, Фукуяма не отрицает возможности появления в дальнейшем авторитарных режимов, которые ранее не были известны и могут стать альтернативой для либеральной демократии.

5 часть представляет собой изложение опасений автора касательной либеральной идеи, в частности противоречия между личной свободы и тягой к признанию, а также склонности людей к борьбе, даже когда это борьба как таковая не требуется.

Также читают:

Рассказ Фукуяма – Конец истории и последний человек

Популярные сегодня пересказы

События этой сказочной истории происходят в Москве, в середине прошлого столетия. Время года – зима. В центре повествования небольшая московская семья, состоящая из папы, мамы, девочки Маши и нянюшки Петровны.

Час быка – фантастический роман о далёком будущем. Является классикой советской утопической и литературы. Он рассказывает о том, как жители планеты Земля развивались в дальнейшем и стали путешествовать в другие миры

Пьеса начинается со вступительных слов старого Сальери. Он вспоминает, как всегда хотел обладать музыкальным талантом, о чем страстно просил Бога. Взамен он обещал вести праведную жизнь

Акакий Акакиевич Башмачкин был ничем не примечательным человеком. Много лет он занимал место титулярного советника в одном петербургском департаменте. Получал в год 400 рублей жалования.

Краткое содержание Фукуяма Конец истории и последний человек

По мнению философа и политолога Фукуямы в конце XX века тоталитарные и авторитарные режимы полностью дискредитировали себя. Большинство стран и народов всецело поддерживает принципы либеральной демократии, высокую степень личной свободы граждан и полный суверенитет страны в целом. Не только в политическом, но и в экономическом плане принципы капитализма оказались более жизнеспособными, чем социалистическое и авторитарное планирование. Демократия признается многими народами как самое совершенное государственное устройство, высшая точка развития истории человечества. С переходом человечества к либерально-демократической форме управления государствами, исчезнут глобальные конфликты, мировые войны и кровавые революции.

Стремление к свободе и стремление к славе – две главных силы, заставляющие людей двигать историю вперед.

Тем не менее, либеральная демократия, как государственный строй, не является совершенством и содержит в себе несколько противоречивых качеств. Это, в частности, различие между свободой и равенством, поскольку существует огромное имущественное неравенство между членами общества, есть богатые и бедные. Развал религиозных устоев, играющих пока еще весомую роль в жизни общества, также не является положительным качеством. И, наконец, такое общество нивелирует всякое стремление человека к совершенствованию, т.е. к прогрессу. Это последнее противоречие, по мнению Фукуямы, является самым весомым недостатком либеральной демократии, как государственного устройства.

Человек в таком обществе становится, как назвал его Ницше, «последним человеком», не интересующимся ничем, кроме удобства своего существования, и не имеющим никаких иных целей, кроме вкусной еды и развлечений. Но человек, по своей природе, не может быть аморфным существом, в нем всегда дремлет дух борьбы и соперничества. И когда в стране всеобщего равенства не с кем будет бороться, человек начнет бороться с самим этим строем. Таким образом, совершенный с точки зрения свободы и равенства, либерально-демократический государственный строй в конце концов разрушит сам себя.

Книга Фукуямы вызвала много споров. В частности, его упрекают в том, что он совершенно не учитывает в своих рассуждениях таких масштабных человеческих образований, как исламские государства, которые являются полной противоположностью либерально-демократическому строю стран Европы. Он сам активно включился в обсуждение, и на протяжение многих лет отстаивал свои принципы, изложенные в книге. Но, в конце концов, он пересмотрел некоторые свои утверждения и согласился с конструктивной критикой его сочинения.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Фукуяма – Конец истории и последний человек. Картинка к рассказу

Сейчас читают

Во время помолвки юных возлюбленных Клариче деи Бизоньози и Сильвио Ламбарди в дом заявляется беспардонный слуга синьора Федериго Распони по имени Труфальдино и сообщает, что его хозяин ожидает приглашения внизу

Главными героями рассказа являются злющая собачка Малька и конь по кличке Верный. Малька жила у одной одинокой пенсионерки тети Лидии. Лаяла собачка на всех и всяк проходящего мимо дома прохожего. И даже бывали случаи укусов.

На самом дне моря стоял дворец морского государя. Он давно является вдовцом, хозяйкой замка стала матушка царя, умная и мудрая женщина. Особенно гордилась она своими внучками, которых очень любила, особенно младшую.

Действие романа начинается сразу после революции в 1917 году с приезда в колонию на Полтавщине молодого педагога Макаренко. Там уже работают завхоз Калина Иванович и две воспитательницы

Тёма был сыном отставного генерала. Отец его придерживался строгих правил воспитания, из-за этого у него возникали частые конфликты с женой.

Рецензии на книгу «Конец истории и последний человек» Фрэнсис Фукуяма

С трудом пробираясь через первые две с половиной части хотелось вынести этой книге один приговор – сжечь! В этом нашумевшем труде можно выделить целых две книги: первая об «ужасной летописи коммунистического мира», а вторая – собственно размышление над теориями Гоббса, Локка, Гегеля, Ницше, критика Маркса. В основе труда лежат еще и работы Александра Кожева. Ф. Фукуяма мыслится мне больше как хороший компилятор, затронувший актуальный вопрос и написавший сочинение в 500 ненужных страниц по заданной теме, чем оригинальный мыслитель. Невероятно бОльшую пользу принесло бы прочтение за это время собственно Гоббса, Локка, Гегеля, Ницше, да даже Маркса, которого этот философ так не любит.

Отдельно хочется отметить, что Советский Союз стал какой-то невероятно огромной занозой (размером с СССР) в самой филейной части Фукуямы. В процессе его бессмысленной критики уже остатков самодискредитировавшей себя системы проявляются три его таланта, как писателя: 1) он хорошо играет на струнах исторической памяти; 2) благодаря использованию различных негативный прилагательных («позорный», «ужасный», «мерзкий» + СССР или советских республик, или союзных государств) добивается определенной картины происходившего; 3) пишет максималистично и убедительно, не допуская даже наличие другого видения. Было так и не могло быть никак по-другому. Эта «первая книга» как вводное слово – вроде что-то и дает, но легко может быть выброшена из повествования без ущерба для идей и смысла. Это бы я и посоветовала сделать Фукуяме при очередном издании. Может быть, его теории были бы больше популяризированы, потому что не пришлось бы продираться через потоки его негативного отношения к выше обозначенной идее и к ее непосредственной попытке воплощения.

А теперь вторая часть Марлезонского балета. Вопрос о конце истории широко поднимается в XX-XIX веке из-за кризиса исторической науки и невероятно быстрого научного прогресса (см. труды Г. Уэллса, Бойцова и т.д.). Этот диссонанс невольно порождает вопрос: а есть ли в истории смысл? И есть ли у истории будущее?

Что нам говорит Фукуяма. Этот пресловутый научно-технический прогресс является движущей силой, но только не революции, а общественного развития. Он тянет за собой изменения в общественной структуре и реорганизацию или изменение правящей системы. В такой последовательности, а не в обратной. Идея линейного развития предполагает улучшение общества и всего остального по пути от железного века к золотому (а не наоборот, хотя эта точка зрения была распространена в этот самый железный век). Конечно, все тут принимает с большими оговорками. Так вот, в этом развитии общество достигло…* барабанная дробь * стадии либеральной демократии, лучше которой уже нельзя и помыслить (а если попробуйте, то вот коммунисты уже попробовали, посмотрите, сколько эта «ужасная летопись коммунистического мира» натворила дел, а вот либеральная демократия до сих пор сверкает своими белыми крылышками.… В конце концов, он признал, что вариант либеральной демократии Америки не так уж бел и пушист, но подвел, что это-то и хорошо, ловкий ход). Человечество на глупости толкает два явления – мегалотимия (желание быть признанным выше кого-то) и изотимия (желание быть признанным равным кому-то). Если на стадии феодализма и аристократических монархий музыку заказывала мегалотимия, то в либеральной демократии толерантность убирает это чувство из первых рядов, удовлетворяя потребность в изотимии. Если кому-то хочется выпендриться, он может стать голливудской звездой. Все, конфликт снят.

Современная либеральная демократия успешно объединила мораль господина и мораль раба, преодолев различия между ними, пусть даже и сохранив нечто от обеих форм существования.

Это-то и есть конец истории. Но мы видим, что, несмотря на регулярные попытки распространения этой самой демократии на другие страны, не все соглашаются, а иногда даже и воюют. Но проблема тут совсем не в плохости идеи, а в том, что народ не подходит под эту идею. (Хорошо хоть он признал уникальность народов, хотя в первой части говорилось о том, что насаждение демократии на Ближнем Востоке – святое дело почти, а подходит идея или нет – это вторично).

Читайте также:  Золотые яблоки Гесперид - краткое содержание мифа (12-й подвиг Геракла) (сюжет произведения)

Двумя гигантами либерально-демократической мысли стали две англосаксонские страны – Великобритания и США. Произошло это потому, что здесь «либерализм предшествовал демократии, а свобода предшествовала равенству». Да и сама культура стран располагала. Постепенно демократия распространилась неизбежно на другие страны, создав как бы два полюса – постисторический мир и те, кто еще не одумались по каким-то причинам.

Постисторический мир – это мир, в котором стремление к комфортному самосохранению победило желание рисковать жизнью в битве за престиж и в котором борьбу за господство сменило всеобщее и рациональное признание.

А так как жажда признания была самой фундаментальной потребностью человека, то она «была двигателем истории с самой первой кровавой битвы; история кончилась, поскольку универсальное и однородное государство осуществило взаимное признание, эту жажду полностью удовлетворив».

Теперь у человека не остается ничего другого, кроме как заботиться о своем здоровье и безопасности. «Ставя самосохранение на первое место, последний человек напоминает раба в гегелевской кровавой битве, с которой началась история». Этот Последний человек в постисторической пространстве является таковым, так как «он изнурен историческим опытом и лишен иллюзии возможности прямого испытания ценностей».

Вроде бы все хорошо, так как «конец истории будет означать конец войнам и кровавым революциям. Согласившись о цели, люди не будут иметь великих дел, за которые можно воевать». Будет ли это действительно так? Мне бы хотелось оставить это на суд времени, благо возраст еще позволяет сделать такое допущение. Наше будущее просто. Есть два выхода для реализации никуда не девшегося тимоса – быть ассимилированным либерально-демократической культурой (утрируя, попросту дать разжижить себе мозги пафосными американскими фильмами, пропагандирующими эти самые «ценности»), или найти реализацию себя в чем-то микро-великом.

Действительно ли либеральная демократия – конечная станция нашего развития?

Оглядываясь назад, мы, живущие в век старости человечества, могли бы прийти к следующему заключению. Ни один режим — ни одна «социоэкономическая система» — не может удовлетворить всех и повсюду, в том числе и либеральная демократия. Вопрос не в неполноте демократической революции, то есть не в том, что блага свободы и равенства не были распространены на всех людей. Неудовлетворенность возникает именно там, где триумф демократии наиболее полон: это неудовлетворенность свободой и равенством. Таким образом, те, кто остался неудовлетворенным, всегда будут иметь потенциал запустить историю заново.

Читать или нет – это уж решайте сами. Я свое вымучила, а остальное уже не важно. Пойду беспокоиться за свое здоровье, раз сгинуть в кровавой битве в именем любимой на устах не получится. Так ли уж лучше радоваться выходу какого-то ширпотреба, чем быть обуреваемым страстями?

Конец истории и последний человек – краткое содержание книги Фукуямы (сюжет произведения)

Тем не менее, Фукуяма задаётся вопросом, насколько оправдан наш пессимизм, и прослеживает глубокой кризис авторитаризма, характерный для последних десятилетий, и всё более уверенное шествие либеральной демократии: «Человечество приближается к концу тысячелетия, и кризисы-близнецы авторитаризма и социалистического централизованного планирования оставили на ринге соревнования потенциально универсальных идеологий только одного участника: либеральную демократию, учение о личной свободе и суверенитете народа». Её воспринимает всё большее число стран, в то время как её критики не в состоянии предложить последовательную альтернативу. Она превзошла и обескровила всех серьёзных политических противников, дав гарантии, что представляет собой кульминацию в истории человечества.

Рассматривая в историческом контексте авторитарные режимы XX века, Фукуяма приходит к выводу, что «…ключевой слабостью, которая в конце концов и обрушила эти сильные государства, была неспособность к легитимности — то есть кризис на уровне идей. Если не считать режима Сомосы в Никарагуа, не было ни одного случая, когда старый режим был бы отстранён от власти вооружённым мятежом или революцией. Перемена режима становилась возможной из-за добровольного решения по крайней мере части деятелей старого режима передать власть демократически избранному правительству. Хотя это добровольное отречение от власти всегда провоцировалось каким-то непосредственным кризисом, в конечном счёте оно становилось возможным из-за набирающего силу мнения, что в современном мире единственный легитимный источник власти — демократия». Именно легитимность, то есть идеологическое обоснование права на существование, по мнению Фукуямы, даёт неисчерпаемый кредит доверия демократии.

Во II и III частях книги Фукуяма даёт два самостоятельных, но дополняющих друг друга очерка универсальной истории, которая, по его мнению, свидетельствует о логическом финале человеческой эволюции с наступлением всеобщей победы либеральной демократии. В первом очерке, подчёркивая всеобщий характер современных естественных и технических наук, автор сосредоточивается на императивах экономического развития. Общество, которое стремится к процветанию или просто защищает свою независимость от технически более развитых государств, вынуждено вступить на тот же путь модернизации. Хотя коммунистическое планирование из центра как будто предлагает альтернативный путь западной индустриализации, эта модель оказалась абсолютно неадекватной в условиях постиндустриальной экономики. Таким образом, в противоположность Марксу, логика экономического развития ведёт к крушению социализма и триумфу капитализма.

Как считает Фукуяма, помимо стремления к свободе другой движущей силой истории является жажда признания. Стремление к тому, чтобы окружающие признали их человеческое достоинство, изначально помогло людям не только преодолеть в себе простое животное начало, но и позволило рисковать своей жизнью в сражениях. В свою очередь, это привело к разделению на господ и рабов. Однако такое аристократическое правление не смогло удовлетворить стремление к признанию как рабов, так и господ. Противоречия, которые порождает борьба за признание, могут быть устранены только с помощью государства, основанного на всеобщем и взаимном признании прав каждого гражданина.

В IV части Фукуяма отождествляет жажду признания с платоновским понятием thymes (духовность) и понятием Руссо amour-propre (самолюбие), а также с такими общечеловеческими понятиями, как «самоуважение», «самооценка», «достоинство» и «самоценность». Привлекательность демократии связана не только с процветанием и личной свободой, но и с желанием быть признанным, равным друг другу. Важность этого фактора увеличивается с ходом прогресса и модернизации: «По мере того, как люди становятся богаче, образованнее, космополитичнее, они требуют признания своего статуса». В этом Фукуяма видит объяснение стремления к политической свободе, даже в условиях экономически успешных авторитарных режимов. Жажда к признанию — это «утраченное звено между либеральной экономикой и либеральной политикой».

Часть V непосредственно посвящена вопросу, действительно ли либеральная демократия полностью удовлетворяет стремление человека к признанию и, таким образом, определённо представляет собой конечный пункт человеческой истории. Хотя, как считает Фукуяма, «либеральная демократия есть наилучшее решение человеческой проблемы», он также приходит к выводу, что ей присущ ряд внутренних «противоречий», из-за которых она может подвергнуться разрушению. Это и трения между свободой и равенством, которые открывают возможности атаки на демократию со стороны левых; они не обеспечивают равного признания меньшинствам и бедным, и длительный путь либеральной демократии, который разрушает религиозные и другие долиберальные воззрения, важные в общественной жизни, от которой она в конечном счёте зависит; и, наконец, неспособность общества, основанного на свободе и равенстве, обеспечить простор для стремления к превосходству.

Фукуяма считает, что это последнее противоречие — самое серьёзное из всех. В связи с этим он использует ницшеанское понятие «последнего человека», или постисторического человека толпы, который ни во что не верит и ничего не признаёт, кроме своего комфорта, и который утратил способность испытывать благоговение. Главное опасение у Фукуямы вызывает не этот «последний человек», а то, что либеральная демократия будет разрушена из-за неспособности умерить стремление человека к борьбе. Если либеральная демократия одержит повсеместную победу, то тогда и человек «будет бороться против самой причины. Он будет бороться ради самой борьбы. Другими словами, люди будут бороться просто от скуки, они не представляют себе жизнь в мире без борьбы». В конечном счёте Фукуяма приходит к выводу, что удовлетворение может принести не только либеральная демократия, и поэтому «те, кто остался неудовлетворёнными, всегда смогут возобновить ход истории».

Читайте также:  Серебряные коньки - краткое содержание романа Доджа (сюжет произведения)

Фрэнсис Фукуяма – Конец истории и последний человек

Фрэнсис Фукуяма – Конец истории и последний человек краткое содержание

Конец истории и последний человек читать онлайн бесплатно

Конец истории и последний человек

THE END OF HISTORY AND THE LAST MAN

Перевод с английского М. Б. Левина

Компьютерный дизайн В. А. Воронина

© Francis Fukuyama, 1992

Печатается с разрешения автора и литературных агентств ICM, International Creative Management, Inc. и Andrew Nurnberg.

«Конец истории» никогда бы не появился на свет, ни в виде статьи, ни в виде этой книги, если бы не приглашение прочесть лекцию в 1989/90 учебном году, которое мне сделали профессор Натан Тарков и профессор Аллан Блум из «Центра Джона М. Олина по исследованию теории и практики демократии» при Университете Чикаго. Они оба – преподаватели с большим стажем и мои друзья, от которых я потрясающе много почерпнул за годы знакомства – в частности (но не только), политическую философию. Эта лекция легла в основу хорошо известной статьи, к чему приложили немалые усилия Оуэн Гаррис, редактор журнала «Национальный интерес», и небольшой штат сотрудников этого журнала. Эрвин Глайкс из «Свободной прессы» и Эндрю Франклин из «Хэмиш Гамильтон» убедили меня превратить эту статью в книгу и приложили руку к редактированию окончательного варианта рукописи.

Настоящий том невероятно много выиграл от бесед с друзьями и коллегами и чтения их работ. Наиболее важный вклад внес Абрам Шульский, который найдет в книге много своих идей и озарений. Я бы хотел выразить особую благодарность Ирвингу Кристолу, Давиду Эпштейну, Алвину Бернштейну, Генри Хигуэра, Йошихиса Комори, Йошио Фукуяма и Джорджу Холмгрену, которые нашли время прочесть книгу в рукописи и сделать свои замечания. Кроме того, я хотел бы поблагодарить многих людей, знакомых со мной и не знакомых, которые дали полезные комментарии по разным аспектам настоящей работы, когда она представлялась на различных семинарах и лекциях в стране и за рубежом.

Джеймс Томсон, президент корпорации RAND, был столь любезен, что предоставил мне кабинет на время работы над книгой. Гэри и Линда Армстронг оторвали время от написания собственных диссертаций и помогли мне собирать материал, а также дали множество ценных советов по темам книги в процессе написания. Розали Фонорофф помогла вычитать рукопись. Вместо стандартных благодарностей машинистке я должен, наверное, выразить признательность разработчикам микропроцессора Intel 80386.

И последнее, но самое важное: это моя жена, Лаура, вдохновила меня на написание исходной статьи и этой книги, это она все время была рядом со мной при всех критиках и возражениях. Она была внимательным читателем рукописи, и невозможно перечислить все ее вклады в окончательную форму и содержание книги. Моя дочь Джулия и сын Дэвид, который решил родиться в процессе написания книги, тоже мне помогли – просто тем, что они есть на свете.

Дальние истоки данной книги лежат в статье, названной «Конец истории?», которую я написал в 1989 году для журнала «Национальный интерес»[1]. В ней я утверждал, что за последние годы во всем мире возник небывалый консенсус на тему о легитимности либеральной демократии как системы правления, и этот консенсус усиливался по мере того, как терпели поражение соперничающие идеологии: наследственная монархия, фашизм и последним – коммунизм. Более того, я настаивал, что либеральная демократия может представлять собой «конечный пункт идеологической эволюции человечества» и «окончательную форму правления в человеческом обществе», являясь тем самым «концом истории». Это значит, что в то время как более ранние формы правления характеризовались неисправимыми дефектами и иррациональностями, в конце концов приводившими к их крушению, либеральная демократия, как утверждается, лишена таких фундаментальных внутренних противоречий. Это утверждение не означает, что стабильные демократии, такие как США, Франция или Швейцария, лишены несправедливостей или серьезных социальных проблем. Но эти проблемы связаны с неполной реализацией принципов-близнецов: свободы и равенства, а не с дефектами самих принципов. Хотя какие-то современные страны могут потерпеть неудачу в попытке достичь стабильной либеральной демократии, а другие могут вернуться к иным, более примитивным формам правления, вроде теократии или военной диктатуры, но идеал либеральной демократии улучшить нельзя.

Опубликованная статья вызвала необычайно большой поток комментариев и возражений, сначала в Соединенных Штатах, потом в таких различных странах, как Англия, Франция, Италия, Советский Союз, Бразилия, Южная Африка, Япония и Южная Корея. Критика звучала в любой возможной форме; некоторые возражения были связаны просто с непониманием моего изначального намерения, авторы других сильнее вникали в мои доводы[2]. Многих в первую очередь смущал смысл, который я вкладывал в слово «история». Понимая историю в обычном смысле, как последовательность событий, мои критики указывали на падение Берлинской стены, на подавление китайскими коммунистами волнений на площади Тяньаньмэнь и на вторжение Ирака в Кувейт как на свидетельства, что «история продолжается», тем самым доказывая мою неправоту.

Но то, что, по моему предположению, подошло к концу, – это не последовательность событий, даже событий серьезных и великих, а История с большой буквы – то есть история, понимаемая как единый, логически последовательный эволюционный процесс, рассматриваемый с учетом опыта всех времен и народов. Такое понимание Истории более всего ассоциируется с великим немецким философом Гегелем. Его сделал обыденным элементом интеллектуальной атмосферы Карл Маркс, свою концепцию Истории заимствовавший у Гегеля; оно неявно принимается нами при употреблении таких слов, как «примитивное» или «развитое», «традиционное» или «современное», в применении к различным видам человеческого общества. Для обоих этих мыслителей существовал логически последовательный процесс развития человеческого общества – от примитивного племенного уклада, основанного на рабстве и жизнеобеспечивающем земледелии, к различным теократиям, монархиям и феодальным аристократиям, к современной либеральной демократии и к капитализму, основанному на современных технологиях. Этот эволюционный процесс не является ни случайным, ни непостижимым, даже если развивается он не по прямой и даже если усомниться, что человек становится счастливее или лучше в результате исторического «прогресса».

И Гегель, и Маркс верили, что эволюция человеческих обществ не бесконечна; она остановится, когда человечество достигнет той формы общественного устройства, которая удовлетворит его самые глубокие и фундаментальные чаяния. Таким образом, оба эти мыслителя постулировали «конец истории»: для Гегеля это было либеральное государство, для Маркса – коммунистическое общество. Это не означало, что остановится естественный цикл рождения, жизни и смерти, что больше не будут происходить важные события или что не будут выходить сообщающие о них газеты. Это означало, что более не будет прогресса в развитии принципов и институтов общественного устройства, поскольку все главные вопросы будут решены.

Настоящая книга не есть повторение моей статьи и не является попыткой продолжить дискуссию с ее многочисленными критиками и комментаторами. Менее всего ее целью является разговор о конце «холодной» войны или о любой другой животрепещущей теме современной политики. Хотя данная книга наполнена последними мировыми событиями, тема ее возвращает нас к очень старому вопросу: действительно ли в конце двадцатого столетия имеет смысл опять говорить о логически последовательной и направленной Истории человечества, которая в конечном счете приведет большую часть человечества к либеральной демократии? Ответ, к которому я пришел, утвердительный по двум различным причинам. Одна из них относится к экономике, другая – к тому, что называется «борьбой за признание» (struggle for recognition).

Конечно, недостаточно обратиться к авторитету Гегеля, Маркса или любого из их современных последователей, чтобы обосновать направленность Истории. За те полтора столетия, что прошли после написания их работ, их интеллектуальное наследство подвергалось непрестанным атакам со всех сторон. Наиболее углубленные мыслители двадцатого столетия нападали на самую мысль о том, что история есть процесс логически последовательный и познаваемый; разумеется, такие мыслители отрицали возможность, что какой бы то ни было аспект человеческой жизни философски познаваем. Мы, жители Запада, выработали у себя глубокий пессимизм относительно возможности общего прогресса демократических институтов. Этот пессимизм не случаен, но порожден поистине страшными политическими событиями первой половины двадцатого века – две разрушительные мировые войны, взлет тоталитарных идеологий и обращение науки против человека в виде ядерного оружия и разрушения окружающей среды. Жизненный опыт жертв политического насилия прошедшего века – от переживших гитлеризм или сталинизм и до жертв Пол Пота – противоречит допущению, что на свете существует исторический прогресс. И конечно же, мы настолько привыкли теперь ожидать от будущего плохих вестей относительно здоровья, безопасности или достойной, либеральной и демократической политической практики, что нам трудно узнать хорошие новости, когда они появляются.

Фрэнсис Фукуяма – Конец истории и последний человек

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Читайте также:  Страшный рассказ - краткое содержание рассказа Чарушина (сюжет произведения)

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги “Конец истории и последний человек”

Описание и краткое содержание “Конец истории и последний человек” читать бесплатно онлайн.

«Конец истории и последний человек» – это одно из самых известных произведений философа и футуролога Фрэнсиса Фукуямы, ставшее международным бестселлером и переведенное на несколько десятков языков.

Капиталистическая либеральная демократия, убеждает Фукуяма в своей работе, есть конец истории в привычном нам ее направлении. Современные технологии все более способствуют гомогенизации различных культур, достижения индивидуальные превалируют над коллективными.

Результатом становится своеобразная «капиталистическая утопия» – идеальное общество потребления, прекратившее историческое развитие, замкнувшееся внутри себя и, следовательно, поглощенное лишь внутренними проблемами.

Какой же станет философия «последних людей»?

И не станет ли материальная утопия духовной антиутопией?

Конец истории и последний человек

THE END OF HISTORY AND THE LAST MAN

Перевод с английского М. Б. Левина

Компьютерный дизайн В. А. Воронина

© Francis Fukuyama, 1992

Печатается с разрешения автора и литературных агентств ICM, International Creative Management, Inc. и Andrew Nurnberg.

«Конец истории» никогда бы не появился на свет, ни в виде статьи, ни в виде этой книги, если бы не приглашение прочесть лекцию в 1989/90 учебном году, которое мне сделали профессор Натан Тарков и профессор Аллан Блум из «Центра Джона М. Олина по исследованию теории и практики демократии» при Университете Чикаго. Они оба – преподаватели с большим стажем и мои друзья, от которых я потрясающе много почерпнул за годы знакомства – в частности (но не только), политическую философию. Эта лекция легла в основу хорошо известной статьи, к чему приложили немалые усилия Оуэн Гаррис, редактор журнала «Национальный интерес», и небольшой штат сотрудников этого журнала. Эрвин Глайкс из «Свободной прессы» и Эндрю Франклин из «Хэмиш Гамильтон» убедили меня превратить эту статью в книгу и приложили руку к редактированию окончательного варианта рукописи.

Настоящий том невероятно много выиграл от бесед с друзьями и коллегами и чтения их работ. Наиболее важный вклад внес Абрам Шульский, который найдет в книге много своих идей и озарений. Я бы хотел выразить особую благодарность Ирвингу Кристолу, Давиду Эпштейну, Алвину Бернштейну, Генри Хигуэра, Йошихиса Комори, Йошио Фукуяма и Джорджу Холмгрену, которые нашли время прочесть книгу в рукописи и сделать свои замечания. Кроме того, я хотел бы поблагодарить многих людей, знакомых со мной и не знакомых, которые дали полезные комментарии по разным аспектам настоящей работы, когда она представлялась на различных семинарах и лекциях в стране и за рубежом.

Джеймс Томсон, президент корпорации RAND, был столь любезен, что предоставил мне кабинет на время работы над книгой. Гэри и Линда Армстронг оторвали время от написания собственных диссертаций и помогли мне собирать материал, а также дали множество ценных советов по темам книги в процессе написания. Розали Фонорофф помогла вычитать рукопись. Вместо стандартных благодарностей машинистке я должен, наверное, выразить признательность разработчикам микропроцессора Intel 80386.

И последнее, но самое важное: это моя жена, Лаура, вдохновила меня на написание исходной статьи и этой книги, это она все время была рядом со мной при всех критиках и возражениях. Она была внимательным читателем рукописи, и невозможно перечислить все ее вклады в окончательную форму и содержание книги. Моя дочь Джулия и сын Дэвид, который решил родиться в процессе написания книги, тоже мне помогли – просто тем, что они есть на свете.

Дальние истоки данной книги лежат в статье, названной «Конец истории?», которую я написал в 1989 году для журнала «Национальный интерес»[1]. В ней я утверждал, что за последние годы во всем мире возник небывалый консенсус на тему о легитимности либеральной демократии как системы правления, и этот консенсус усиливался по мере того, как терпели поражение соперничающие идеологии: наследственная монархия, фашизм и последним – коммунизм. Более того, я настаивал, что либеральная демократия может представлять собой «конечный пункт идеологической эволюции человечества» и «окончательную форму правления в человеческом обществе», являясь тем самым «концом истории». Это значит, что в то время как более ранние формы правления характеризовались неисправимыми дефектами и иррациональностями, в конце концов приводившими к их крушению, либеральная демократия, как утверждается, лишена таких фундаментальных внутренних противоречий. Это утверждение не означает, что стабильные демократии, такие как США, Франция или Швейцария, лишены несправедливостей или серьезных социальных проблем. Но эти проблемы связаны с неполной реализацией принципов-близнецов: свободы и равенства, а не с дефектами самих принципов. Хотя какие-то современные страны могут потерпеть неудачу в попытке достичь стабильной либеральной демократии, а другие могут вернуться к иным, более примитивным формам правления, вроде теократии или военной диктатуры, но идеал либеральной демократии улучшить нельзя.

Опубликованная статья вызвала необычайно большой поток комментариев и возражений, сначала в Соединенных Штатах, потом в таких различных странах, как Англия, Франция, Италия, Советский Союз, Бразилия, Южная Африка, Япония и Южная Корея. Критика звучала в любой возможной форме; некоторые возражения были связаны просто с непониманием моего изначального намерения, авторы других сильнее вникали в мои доводы[2]. Многих в первую очередь смущал смысл, который я вкладывал в слово «история». Понимая историю в обычном смысле, как последовательность событий, мои критики указывали на падение Берлинской стены, на подавление китайскими коммунистами волнений на площади Тяньаньмэнь и на вторжение Ирака в Кувейт как на свидетельства, что «история продолжается», тем самым доказывая мою неправоту.

Но то, что, по моему предположению, подошло к концу, – это не последовательность событий, даже событий серьезных и великих, а История с большой буквы – то есть история, понимаемая как единый, логически последовательный эволюционный процесс, рассматриваемый с учетом опыта всех времен и народов. Такое понимание Истории более всего ассоциируется с великим немецким философом Гегелем. Его сделал обыденным элементом интеллектуальной атмосферы Карл Маркс, свою концепцию Истории заимствовавший у Гегеля; оно неявно принимается нами при употреблении таких слов, как «примитивное» или «развитое», «традиционное» или «современное», в применении к различным видам человеческого общества. Для обоих этих мыслителей существовал логически последовательный процесс развития человеческого общества – от примитивного племенного уклада, основанного на рабстве и жизнеобеспечивающем земледелии, к различным теократиям, монархиям и феодальным аристократиям, к современной либеральной демократии и к капитализму, основанному на современных технологиях. Этот эволюционный процесс не является ни случайным, ни непостижимым, даже если развивается он не по прямой и даже если усомниться, что человек становится счастливее или лучше в результате исторического «прогресса».

И Гегель, и Маркс верили, что эволюция человеческих обществ не бесконечна; она остановится, когда человечество достигнет той формы общественного устройства, которая удовлетворит его самые глубокие и фундаментальные чаяния. Таким образом, оба эти мыслителя постулировали «конец истории»: для Гегеля это было либеральное государство, для Маркса – коммунистическое общество. Это не означало, что остановится естественный цикл рождения, жизни и смерти, что больше не будут происходить важные события или что не будут выходить сообщающие о них газеты. Это означало, что более не будет прогресса в развитии принципов и институтов общественного устройства, поскольку все главные вопросы будут решены.

Настоящая книга не есть повторение моей статьи и не является попыткой продолжить дискуссию с ее многочисленными критиками и комментаторами. Менее всего ее целью является разговор о конце «холодной» войны или о любой другой животрепещущей теме современной политики. Хотя данная книга наполнена последними мировыми событиями, тема ее возвращает нас к очень старому вопросу: действительно ли в конце двадцатого столетия имеет смысл опять говорить о логически последовательной и направленной Истории человечества, которая в конечном счете приведет большую часть человечества к либеральной демократии? Ответ, к которому я пришел, утвердительный по двум различным причинам. Одна из них относится к экономике, другая – к тому, что называется «борьбой за признание» (struggle for recognition).

Конечно, недостаточно обратиться к авторитету Гегеля, Маркса или любого из их современных последователей, чтобы обосновать направленность Истории. За те полтора столетия, что прошли после написания их работ, их интеллектуальное наследство подвергалось непрестанным атакам со всех сторон. Наиболее углубленные мыслители двадцатого столетия нападали на самую мысль о том, что история есть процесс логически последовательный и познаваемый; разумеется, такие мыслители отрицали возможность, что какой бы то ни было аспект человеческой жизни философски познаваем. Мы, жители Запада, выработали у себя глубокий пессимизм относительно возможности общего прогресса демократических институтов. Этот пессимизм не случаен, но порожден поистине страшными политическими событиями первой половины двадцатого века – две разрушительные мировые войны, взлет тоталитарных идеологий и обращение науки против человека в виде ядерного оружия и разрушения окружающей среды. Жизненный опыт жертв политического насилия прошедшего века – от переживших гитлеризм или сталинизм и до жертв Пол Пота – противоречит допущению, что на свете существует исторический прогресс. И конечно же, мы настолько привыкли теперь ожидать от будущего плохих вестей относительно здоровья, безопасности или достойной, либеральной и демократической политической практики, что нам трудно узнать хорошие новости, когда они появляются.

Ссылка на основную публикацию