Анализ произведения Жизнь Клима Самгина Горького

«Роман «Жизнь Клима Самгина»»

Тема исторической закономер­ности, неизбежности Великой Октябрьской социалистической революции развита Горьким и в романе «Жизнь Клима Самгина». Роман был задуман после 1905 года. Приступил к нему Горький в 1925 году, сразу по окончании «Дела Артамоновых». Работал он над эпопеей до последних дней своей жизни. Чет­вертый том так и остался незаконченным.

В романе «Жизнь Клима Самгина», носящем подзаголовок «Сорок лет», следует выделить две главные линии: 1) художест­венный анализ исторических предпосылок Великой Октябрьской социалистической революции и 2) изображение краха буржу­азного индивидуализма. Действие романа развернуто на широ­ком фоне социальной и духовной жизни России с конца 70-х годов XIX века до 1917 года.

Эпопея Горького не имеет себе равных по широте охвата исторической действительности. Перед читателем проходят основные события идейно-политической жизни России на протя­жении 40 лет.

Крах народничества и зарождение марксизма, жаркие бои революционных марксистов с политическими противниками, знаменитая Нижегородская ярмарка, коронация Николая II и кровавая Ходынка, где в безумной давке погибли тысячи людей, события революции 1905 года, мировая война, бурные дни 1917 года — таковы исторические события, нашедшие свое отра­жение в романе.

На этом фоне Горький рисует двух главных героев, олице­творяющих собой два социальных лагеря, две противоположные идеологии — буржуазную и социалистическую.

Первый лагерь представлен Климом Самгиным. Горький таким образом характеризует его: «Мне хотелось изобразить в лице Самгина такого интеллигента средней стоимости, который проходит сквозь целый ряд настроений, ища для себя наиболее независимого места в жизни, где ему было бы удобно и мате­риально, и внутренне».

Клим Самгин — буржуазный интеллигент, он думает только о себе, о своем благополучии, о своих интересах. Это — вопло­щение безудержного эгоизма, морального и политического дву­рушничества. «Человек счастлив только тогда, когда он оди­нок» — этот излюбленный афоризм Самгина хорошо выражает его мировоззрение. Самгин лишен идеалов и не верит в них, он чужд народу и враждебен ему. Суть изменений, происходящих с Самгиным, заключается в том, что по мере развертывания революционных событий, по мере роста борьбы за свободу, за социализм все больше обнажается контрреволюционность Сам­гина, все яснее обнаруживается его вражда к революции, все отчетливее становится его духовное убожество.

Другой лагерь представлен в романе Степаном Кутузовым — революционером-большевиком.

Это человек с большим политическим кругозором. Он оли­цетворяет собой энергию, волю, ум, стойкость, уверенность в победе пролетарской революции. Ему чуждо мелкобуржуазное псевдореволюционное позерство.

«Революционеры от скуки жизни, — говорит он, — из удаль­ства, из романтизма, по евангелию, все это — плохой порох. Интеллигент, который хочет отомстить за неудачи его личной жизни, за то, что ему некуда пристроить себя, за случайный арест и месяц тюрьмы, — это тоже не революционер».

Насколько сер, безлик Клим Самгин, настолько ярок и свое­образен, душевно богат и глубок Степан Кутузов. Контраст этих художественных образов свидетельствует о том, что эпоха кру­шения капиталистического мира и нарастания пролетарской революции приводит, с одной стороны, к измельчанию, к вырождению и гибели буржуазную личность, и, с другой стороны, она создает условия для возникновения, роста и развития новой, яр­кой личности социалистической эпохи.

Идейно-художественное значение романа Горького огромно. В нем писатель с исключительной глубиной раскрыл нравственное вырождение старого мира, осудил буржуазный индивидуализм и показал крах буржуазного сознания.

Роман Горького представляет собой острое и действенное оружие борьбы против врагов революции и социализма, как бы они ни маскировались.

Романы «Дело Артамоновых» и «Жизнь Клима Самгина» раскрыли обреченность капитализма и неизбежность победы социалистической революций.

госы_1 / готов.госник / 45. Жизнь Клима Самгина А.М.Горького. Центральный герой – проблематика и поэтика

45. «Жизнь Клима Самгина» М.Горького. Главный герой: Проблематика и поэтика образа.

Макси́м Го́рький, также известный как Алексе́й Макси́мович Го́рький (1868—1936) — русский писатель, прозаик, драматург. Один из самых популярных авторов рубежа XIX и XX веков, прославившийся изображением романтизированного деклассированного персонажа («босяка»), автор произведений с революционной тенденцией, лично близкий социал-демократам, находившийся в оппозиции царскому режиму, Горький быстро получил мировую известность.

Последний 11 лет жизни Горький работал над 4хтомной эпопеей «Жизнь Клима Самгина» (1925-1936). Сам писатель считал роман своей главной книгой. Четвертый том писатель подготовить к печати сам не успел; остался недописанным финал.

“Жизнь Клима Самгина” – это идеологический роман в самом высоком смысле этого слова, раскрывающий насквозь идеологизированную жизнь общества в ХХ веке. В идейных спорах героев прозвучало более 70 имен философов и политиков, более чем на 100 страницах упоминается Лев Толстой, на стольких же Достоевский и Леонид Андреев. Размышляет Самгин и о “Вехах”, и о “развенчанном” Горьком. Активизация общественной жизни требует от человека социально-политического самоопределения, и если в глубине души этого нет, то человек вынужден актерствовать, играть – таков объективный вывод писателя.

Замысел – представить духовную жизнь русской интеллигенции на фоне всей России в переломный момент (убийство Александра 2 – революция). Замысел этой книги возник у Горького еще в 1907—1908 годах, когда буржуазная интеллигенция обнажила свое лицо, началось повальное предательство ею революции. Горький тогда и поставил своей целью разоблачить ренегатскую природу этой довольно значительной части русской интеллигенции, показать ее исторический путь. Самгинский тип мы видим в незавершенной повести «Записки доктора Ряхина» и «Все то же», где герое склонны выдумывать себя, представлять себя значительнее, также как К.Самгин.

“Жизнь Клима Самгина” — образец новаторского исторического жанра. В этом произведении во всех художественных образах, картинах представлена русская история в ее революционном развитии за 40 лет — с 80-х годов XIX века до Октябрьской революции. Горький рассказывает о переломной эпохе в жизни России, отражена политическая борьба всех основных классов страны, но и раскрывается глубоко и многосторонне идеологическая жизнь России за полустолетие.

Очень поражает энциклопедичность книги Горького: политика и экономика, философия и литература, искусство и культура в широком смысле этого слова. И все это взято, раскрыто в свете ожесточенной классовой борьбы с самодержавием и капитализмом.

В книге представлены самые разные слои населения, ничто не ускользнуло от взора художника. На страницах романа Горького тема народа раскрыта в многочисленных массовых сценах. Картины народного труда противостоят интеллигентским спорам, ярко прорисованные фигуры рабочих и крестьян выступают символом надвигающихся перемен.

Главная задача – суд художника над той частью интеллигенции, которая не приняла революцию.

В центре внимания – история пустой души русского интеллигента. Первоначально книга так и называлась – «История пустой души». Перед читателем проходит множество исторических событий, изображённых масштабно и оценённых с философских позиций. Трагедия Ходынки и Кровавого воскресенья 9 января 1905г., массовые демонстрации рабочих, похороны Баумана и др. А рядом – множество людей: рабочих, предпринимателей, священников, чиновников, революционеров, газетчиков, учителей, политических деятелей, купцов, сельских кулаков, сектантов, декадентов и др. Многие действующие лица сюжетно мало связаны между собой, но внутренняя цельность эпопеи несомненна.

Грандиозное художественное полотно, оправдавшее свое подзаглавие “Сорок лет” вобрало и синтезировало социальную проблематику всего предшествующего творчества писателя. Перечислим лишь некоторые из постоянных горьковских мотивов. Заявленное еще в “Вассе Железновой” и “Деле Артамоновых” сомнение писателя в перспективах русского предпринимательства завершается образом Варавки. Понимание того, что для русской ментальности характерно трагическое противостояние личности существующему миропорядку (Фома Гордеев, Егор Булычев и др.) воплотилось в образе Лютова. Скептическое отношение к интеллигенции, претендующей быть “солью земли”, но не способной что-либо изменить в народной судьбе и равнодушной к ней, идет от Горького-драматурга 900-х г.г. (“Дачники”, “Варвары”, “Дети солнца”) и реализовалась в главном герое романа и его ближайшем окружении (описание которого, кстати, вовсе не противоречит критическим суждениям о русской интеллигенции в знаменитых “Вехах”). Идущая от “Мещан” и “Матери” тема пролетарского движения раскрыта в патетических картинах первой русской революции и образе Степана Кутузова, только

последний подан с более объективной и подчас нелицеприятной позиции.

Роман стал большим художественным открытием, синтезирующим опыт и Достоевского, русской и мировой литературы первой трети ХХ века. Это сказалось в расширении тематического диапазона – в изображении крупным планом русского сектантства, в пристальном внимании к проблемам пола – а главное, в новых принципах художественного пересоздания жизни.

Центральный образ – образ Самгина – пустой души.

Самгин: главный посредник между автором и другими героями, объект сатиры.

Клим Самгин – средство выражения авторской оценки, несмотря на то, что автор и герой – антиподы >>>> проблема взаимоотношения автора и героя. Корень характера – гипертрофированная самость >>>:

расхождение формы и сущности. Самгин ведет игру на понижение ценностей. Узнать человека – значит вывернуть его наизнанку, поймать на какой-нибудь лжи. Он ищет в других что-то плохое. Такая установка героя ведет его к потере непосредственности. >>> Основной тон его восприятия жизни – скучно, противно, глупо. Отношение к людям – равнодушие (смерть близких людей). Клим – сторонний наблюдатель.

2. Отношение к правде и иллюзии. Отношение Самгина к правде двоится:

– «адвокат правды» >>> ложная самооценка (наблюдение Самгина за поднятием колокола)

– отвернуться от неугодной ему действительности («А был ли мальчик»)

Мотив мальчика – мотив трагической вины героя перед убитым – традиция Пушкина- Горький трансформирует ее в мотив потери.

Психологические приемы раскрытия внутренней противоречивости Самгина:

Горький пользуется средствами русских классиков (традиции Достоевского и др.)

внутренние монологи, в которых самооценка героя расходится с реальным положением вещей

оценка поведения героя другими героями

система пародирующих фигур (Самгин и Безбедов, Самгин и Дронов…), т.е. внешние двойники

образы раздвоенного сознания Самгина т.е. система внутренних двойников (сны, человек, потерявший тень, люди без лиц и т.д.)

искусство компрометирующей героя бытовой детали.

Фигура Клима Самгина является своеобразным композиционным центром книги. Он претендует на ведущее положение в обществе, на оригинальность, неповторимость, лидерство. Но никаких данных у него для этого нет. Он говорит об идеалах, но в эти идеалы не верит. Он зовёт на борьбу, но сам бороться не собирается. На самом деле его цель – сыто, мещанское. Комфортное существование. И ради него Самгин готов предать то, к чему только что звал. Самгинщина – это внутренняя пустота, духовное обнищание жизни, безликий индивидуализм, бесплодие и пассивность. Знаменитый тезис Самгина: «Человек – это система фраз» – разоблачает его до конца. Неслучайно рефрен «Да был ли мальчик-то, может, мальчика-то и не было?» сопровождает образ Самгина.

Характер Самгина раскрывается в контактах с многочисленными людьми как близкими, так и враждебными ему. Особенно показательны его отношения с Кутузовым. Именно в Кутузове олицетворена та сила, которой особенно опасается Самгин. Это один из тех «чернорабочих, мастеровых революции», чьими усилиями и осуществляется социальный прогресс. В столкновениях Кутузова и Самгина раскрывается смысл произведения: противопоставляются воля и равнодушие, энергия и дряблость, принципиальность и демагогия.

На деле “движущаяся панорама десятилетий” (А.Луначарский), и события, и персонажи – а их более 800 – поданы Горьким лишь через поток сознания одного героя. Такой гипертрофированный интерес к личности – характерная черта литературы серебряного века. Уже фамилия “Самгин”, как обратил на это внимание Луначарский, заключало в себе “самость”, опору на себя, желание быть самим собой. То, что социальные вопросы ничтожны рядом с трагедией индивидуального бытия – кредо Самгина – автором с порога не отвергается. Напротив, экзистенциальные мотивы его раскрытия делают образ Самгина нелицеприятно правдивым, объективно раскрывающим многие стороны человеческого характера.

Оригинальность горьковского проявились в том, что свидетелем эпохи (за сорок лет!) выступил антигерой, почти всегда противостоящий авторской позиции. Это уже не “мир в личности” романтического по своим истокам искусства. А жесткое реалистическое видение, сохраняющее status quo “личностью в мире”. Поданный только через восприятие Самгина “мир” тем не менее сохраняет свои очертания, благодаря удачно найденному приему: “. Только Самгин показан “изнутри”, все остальные – “извне”. Внутренние процессы сознания Самгина даны непосредственно, внутренний мир других героев – только в его восприятии и в прямой речи диалога. Как думает – все остальные показаны только как они действуют и как говорят”.

Внешность Самгина отмечена ординарностью. “А лицо у вас обыкновенное”, — сказала ему Тося. Когда он родился, родители долго думали, какое ему дать имя. Отец назвал его Климом, говоря: “Простонародное имя, ни к чему не обязывает. ” Претензия на героическую судьбу у нашего героя проваливается сразу же. С детских лет Клим решил “выдумать” себя, “иначе никто из взрослых не будет меня замечать”. Он также был озабочен своей оригинальностью. Трудно назвать другое произведение, в котором были бы даны различные образы опустошенности, как это сделал Горький в своем романе. И Самгин встает перед читателем как некий символ пустоты.

Самгин не красив и не уродлив. В его внешности нет ничего яркого. Мелкие, невыразительные черты лица. Клим Самгин вечно находится на грани между порядочностью и аморализмом. Он всегда колеблется и никогда не может двинуться в ту или иную сторону. Он тяготеет к предательству, но сам себе в этом ни за что не признается. Жизнь Клима Ивановича Самгина раскрыта Горьким как жизнь человека, постоянно находящегося в процессе довольно напряженных, мучительных исканий, но не способного что-либо найти, до конца самоопределиться. Над чем бы Самгин ни думал, сознание его всегда было на перепутье, на перекрестке людей и течений.

Клим Самгин причислял себя к “лучшим людям страны”, но всерьез не задумывался над вопросом, какую позицию должны занимать эти люди к царящему мраку. Свое душевное состояние Клим еще в юности оценил как “смуту”. Постоянно боясь утратить свою индивидуальность, Клим не замечал, что он все больше утрачивает ее. Он довольно часто боится остаться наедине со своими мыслями.

Достигнув сорока лет, он говорит: “Я еще не познал себя”. Фраза эта вырвалась у него “неожиданно”, а неожиданные, непроизвольные высказывания Самгина были самыми искренними. “В сущности, я бездарен”, — признается Самгин в горькую минуту самопознания, наедине с самим собой. Самгин бездарен в любви, в человеческих отношениях, в жизни. У него нет ни друзей, ни близких. В противоречивой двойственности — весь Самгин. Носитель интеллекта, он тяготится им; представитель интеллигенции, он отрицает ее. Этот мотив самоотрицания в конечном счете приводит к самоуничтожению, пустоте, варварству. В конце романа Самгин находится в состоянии полнейшей растерянности. Одинокий и опустошенный, он ставит все тот же роковой вопрос, который не давал ему покоя в юности: “Что должен делать я и что могу я сделать?”

Читайте также:  Дом - краткое содержание романа Абрамова (сюжет произведения)

Подводя итог жизни своего героя, Горький пишет: “Клим Иванович Самгин видел много, много слышал и пребывал самим собою как бы взвешенный в воздухе над широким течением событий. Факты проходили перед ним и сквозь него, задевали, оскорбляли, иногда — устрашали. Но все проходило, а он непоколебимо оставался зрителем жизни”.

Сюжетные и фабульные связи романа завязываются и развиваются так, будто художественный мир творится без прямого авторского вмешательства, как бы сам по себе, объективно возникая из существующего хаоса. Отсюда определение романа как философской прозы.

Эпопея М.Горького «Жизнь Клима Самгина»

Понять произошедшее в стране Горький стремится через прошлое. Четыре десятилетия из истории России, из жизни ее «мозга», русской интеллигенции, составляют содержание эпопеи «Жизнь Клима Самгина», над которой писатель работает с 1925 до 1936 г. Первая ее книга вышла в 1927 г., вторая – в 1928 г., третья – в 1931 г., четвертая, незаконченная, печаталась в 1933 г.(частично) и в 1937 г. (полностью). Замысел был грандиозен – представить духовную жизнь русской интеллигенции в панораме жизни всей России на переломе истории, за сорок лет – с 80-х годов прошлого века до 1917 г., с момента убийства царя Александра II до крушения последней российской монархии в революции.

Привычные толкование и оценка произведения в нашем литературоведении таковы: это вершина творчества Горького, роман-эпопея, где воплощен правый суд художника над той частью русской интеллигенции, которая не приняла социалистической революции, не поняв ее исторической неизбежности и освободительной миссии пролетариата и большевиков. Крупным планом это художественное отрицание вершится в образе Самгина, «пустой души», который является центром повествования, главным посредником автора в его взаимоотношениях со всеми другими героями романа и одновременно основным объектом его «скрытой» сатиры. Но при таком толковании мы молчаливо обходим то обстоятельство, что произведение создавалось в течение многих лет, с 1925 г. по 1936-й, когда Горький не был равен самому себе. В романе сошлись как бы концы и начала художественного сознания автора, нередко расходясь и противореча друг другу. Потому «Жизнь Клима Самгина» стоит перед нами немалой загадкой, и настало время во многом заново его оценить.

В романе поставлены традиционные для русской культуры вопросы: интеллигенция и революция, народ и интеллигенция, личность и история, революция и судьба России. Интеллигенция предстает в романе во множестве фигур, различных идейных, философских и политических течений, во множестве точек зрения на жизнь – в диалоге, полилоге, «хаосе» голосов. И подобный разросшийся, непрерывный диалог и организует по преимуществу его форму, его основной способ повествования. Сама по себе такая художественная форма, с некоторой избыточностью диалогов, в основном соответств ет тону и духу изображаемого времени – возрастающему напряжению по мере приближения к революционным кульминациям эпохи. Перед нами проходят консерваторы и революционеры, атеисты, ницшеанцы и сторонники нового христианства, оптимисты и пессимисты, декаденты (Нехаева). народники (отец Клима Иван Самгин, его брат, ссыльный Яков. писатель Катин и многие другие), социал-демократы, марксисты (Кутузов, Елизавета Спивак, Поярков, Гогин. Любаша Сомова), такие самобытные индивидуальности, как умный, трезвый и циничный интеллигент-делец Варавка, иронический и скептический аристократ Туробоев, «купеческий сын», миллионер, сочувствующий марксистам, Лютов, гуманист, вечный защитник женщин врач Макаров, интеллигент-плебей журналист Дронов, пророк-идеалист Томилин, насквозь земная, отрицающая христианство и поверившая в святость хлыстовских радений Марина Зотова.

Тест на внимательность Только 5% пользователей набирают 100 баллов. Сколько баллов наберешь ты?

Разветвленная и многоликая система образов в романе держится концентрической формой повествования, единой господствующей в ней точкой зрения Самгина. а мы не перестаем ощущать, что Клим смотрит на все сквозь серые, дымчатые очки, обесцвечивающие и искажающие мир. Однако точка зрения резко «критически мыслящей личности» героя может служить и средством выражения авторской оценки, несмотря на то, что автор и его «отрицательный» герой в «Жизни Клима Самгина» во многом антиподы. Именно поэтому проблема «автор и герой» есть первый и труднейший узел, который необходимо распутать ради верного прочтения романа.

Корень характера Самгина – и в этом типичная для интеллигенции болезнь духа в понимании Горького – гипертрофия «самости», крайний индивидуализм. В это метит автор уже фамилией героя – Самгин – и всей историей его жизни, начиная с момента появления Клима на свет и сцены придумывания ему имени: родители озабочены тем. чтобы сразу выделить сына – имя должно быть необыкновенно и простонародно (прогрессивно). Стремление во что бы то ни стало выделиться из окружения, отличиться, с детства подогреваемое в Климе семьей, атмосферой дома, всей средой, постепенно формирует в характере героя расхождение формы и сущности (роль исключительного ребенка, ранняя поза солидности, дымчатые очки, чтобы не походить на сверстников, выдумывание самого себя, ложные самооценки, когда, например, Самгин, автор скучных, посредственных статей, мысленно ставит себя рядом с Писаревым или Чеховым). Чтобы утвердиться в чувстве превосходства над людьми, Клим совершенствуется в умении находить, а чаще воображать во всех известных ему лицах неприглядные черты – глупости, тщеславия, злобы и др. Для него узнать человека – значит уличить, «обнажить человека, вывернуть его наизнанку», поймать на какой-то фальши. Это качество героя, надо признать, с излишней настойчивостью, почти навязчиво педалировано в романе. Смысл игры на понижение ценностей, которую постоянно ведет Самгин, точно улавливается в реплике Лютова, адресованной Климу (а перекрестный огонь взаимооценок персонажей – один из ключевых приемов их характеристики в романе): «Легко, брат, убеждать людей, что они – дрянь, они этому тоже легко верят, черт их знает почему! Именно эта их вера и создает тебе и подобным репутации мудрецов».

Такая установка героя приводит его к неизбежной потере непосредственности и естественности, культивирует в нем сухо рассудочное. черство рационалистическое отношение к миру. «Скучно», «противно», «глупо» – основной тон его восприятия реальной жизни, окрашивающий собой и тон повествования в романе. Иссушающе рефлектирующее, рассудочное мировосприятие Самгина особенно недвусмысленно обнаруживает себя в сюжетах его любовных увлечений, в его отношениях к женщине («слежка» за собой в страхе – как бы не показаться смешным и глупым) или в сценах его общения с природой.

Во взаимоотношениях Самгина с людьми, с миром автор подчеркивает не только созерцательность и недостаточную действенность, но и на поверку – устойчивое равнодушие, когда интерес к человеку (а он несомненно присутствует у Клима) не выходит за пределы холодного, испытующего и ироничного любопытства (вспомним, например, эпизоды смерти людей, близких Самгину, – жены Варвары, Марины Зотовой, Лютова, Туробоева).

Другой важнейший узел внутренних противоречий в характере Самгина – это его отношение к правде и иллюзии, к реальности и мечтаниям о ней – сквозной мотив не только «Жизни Клима Самгина», но творчества Горького в целом, дилемма, на острие которой он испытывал многих своих героев, как испытывал в жизни самого себя. Отношение Самгина к правде двоится. С одной стороны, в своих собственных глазах он – сторонник полной объективности и трезвой правды, «не романтик». И это уже некое противоречие, некий даже парадокс: человек, «выдумывающий» самого себя, вся жизнь которого подчинена желанию «показать себя» (мудрецом, революционером, оригиналом и пр.), считает себя адвокатом правды. Но загадка, оказывается, лежит еще глубже, не только в ложной самооценке. Клим и в самом деле не раз на протяжении романа оказывается сторонником правды. Одной из ключевых здесь является сцена освящения церковного колокола, когда Самгин с приятелями – Лидией, Лютовым, Алиной, Макаровым – наблюдает, как огромный колокол поднимают на колокольню. Выразительно передано ощущение торжественного момента, восхищение чудесной силой народа (образ богатыря кузнеца) и страшною нарастающего напряжения. И в этот миг, когда у всех участников сцены создается впечатление, что люди поднимаются, внутренне растут в трудном общем деле («выпрямлялись», «как бы желая оторваться от земли», «тянутся все, точно растут»), Самгин опровергает это: «Врешь», – подумал Клим Самгин. И в чем-то оказывается прав, словно предвещая последовавшее затем несчастье, когда оборвалась веревка и был задавлен молодой парень. Самгин здесь, как и в других подобных ситуациях, выступает в роли правдолюба, похожего на Бубнова из пьесы «На дне», правда-констатация которого по сути есть отрицание надежды, отрицание возможностей развития. Такого рода бубновская философия, как известно, была абсолютно неприемлемой для Горького.

И вместе с тем Самгиным движет нередко иное начало. Это стремление отвернуться от неугодной ему действительности, от правды, словно стереть ее в своем сознании, объявив обманом, иллюзией. Таков в итоге смысл символического лейтмотива, скреплявшего во многом образный строй романа: «А был ли мальчик?» (эпизод гибели Бориса Варавки, свидетелем которой был Клим, – эпизод, и послуживший источником символа несуществовавшего «мальчика»). Герой пытается уверить себя и нас, что «мальчика» не было. а значит, не было и никакой вины Клима перед ним. Мотив «мальчика», восходящий к известному пушкинскому (мотив трагической вины героя в «Борисе Годунове»), превратившийся у Самгина в скептическое сомнение, в вопрос («А был ли мальчик?»), становится знаком кардинального свойства его мировосприятия – скептицизма, стремления прошедшие перед его глазами, но неугодные ему факты и события объявлять иллюзией, действительностью несостоявшейся или недолжной, тем самым снимая всякую ответственность за них с себя самого. Именно так, как с обманувшей его исторической иллюзией, расстается Самгин с революцией 1905 г.

Подобную внутреннюю противоречивость Самгина Горький раскрывает своеобразными приемами психологического анализа, широко пользуясь при этом богатым инструментарием русских реалистов, в особенности Достоевского. Это внутренние монологи, в которых самооценки героя расходятся с реальным положением вещей: оценки поведения героев и его побудительных мотивов другими лицами романа; система пародирующих его фигур – «зеркал» (ср.: Самгин и Безбедов, Самгин и Дронов и т.д.), образы раздвоенного сознания, внутренних двойников Самгина (сны Клима с появлением его двойника, потерявшего собственную тень, видения человеческих существ без лиц), наконец, в большой мере присущее Горькому искусство компрометирующей персонаж бытовой детали.

В результате в центральном герое перед нами приоткрывается весьма резкое несовпадение его роли и сущности, «кажимости» и подлинности, которое так или иначе сказывается на всех сторонах его бытия. Адвокат по профессии, Самгин – вечный обвинитель по пристрастию; уличающий всех окружающих в несамостоятельности мысли, он сам в своем мышлении не более, чем «система чужих фраз»; «покорный слуга революции», он по сути – лишь ее невольник, а потом и отступник. В изображении всего этого Горький недвусмысленно, хотя и без участия прямого, оценочного слова от автора, расходится с Самгиным, жестко судит его, освещая его фигуру светом едкой иронии и сарказма.

Однако в фигуре Самгина, в его замысле и воплощении потаенно присутствует и другая сторона. Р. Роллан заметил однажды, что Горький не любит своих героев. Это можно отнести к героям, подобным Самгину. Автор «Жизни Клима Самгина» действительно не любит своего героя, но так, как не любят неприятное существо, с которым ощущают некую родственную связь, пусть даже с собой прежним. В Самгине есть нечто, что принадлежит самому автору, его духовной биографии, причем это не только отдельные суждения и оценки, но и определенные состояния, мировоззренческие установки, противоречия и сомнения, пережитые самим художником, позднее им преодоленные, отброшенные или оставившие в его сознании тот или иной след. Так, во многих скептических суждениях Самгина о русской деревне («хитрая деревня», которая никого не жалеет), в его недоверии к мужику (сцены пребывания Самгина в провинции во время войны, его встречи с солдатами в 4-й части романа) нельзя не услышать отзвуки настроений самого автора.

Авторский голос нетрудно угадать и в отношении Самгина к декаденству, к тому, что Клим называет «нехаевщиной». Пережив увлечение экзотикой декадентщины, роман с Нехаевой. Клим в конце концов выносит последней свой беспощадный приговор: «Смертяшкина» (вспомним, что такого рода оценками сам Горький не раз клеймил поэтов-символистов, например.Ф. Сологуба).

Можно обнаружить определенную близость автора к герою и в философской плоскости. Самгин отрицает значимость природно-космического плана человеческой мысли, не раз саркастически высказывается на этот счет, ядовито-иронически воспринимает «космизм» в речах Л. Андреева (сцена на квартире у писателя), полагает, что «космизм» мировосприятия удобен как способ «отводить человека далеко в сторону от действительности»; «космологическая картина» Вселенной однажды кошмаром является Климу во сне.

Все это подтверждает мысль о том, что расстояние между автором и развенчанным им «отрицательным» героем не столь велико, как представляется на первый взгляд. И это необходимо помнить, чтобы вполне понять и оценить позицию автора в произведении. Учитывая это обстоятельство. нужно уточнить и привычное в нашем литературоведении толкование идейных позиций автора в романе, и в частности отношения к Кутузову, в образе которого воплощен тип большевика, главного деятеля русской революции 1905 и 1917 годов.

Степан Кутузов, которого мы наблюдаем в романе на большом промежутке времени, очерчивается в чем-то существенном по-иному, нежели Павел Власов и другие горьковские герои этого типа. Чтобы создать впечатление многосторонности личности. Горький впервые знакомит читателя с Кутузовым в окружении веселой молодой компании, в роли талантливого певца, вводит сюжет его любовных увлечений (Марина Премирова). пользуется приемом самохарактеристики героя через его письма.

Даже в призме восприятия желчного скептика Самгина Кутузов – единственная встреченная им на пути цельная личность, «существо совершенно исключительное по своей законченности». Но это «законченность» силы: Кутузов поражает окружающих способностью их подчинять, умением «сопротивляться людям». И эта сила не раз обнаруживает себя как сила однолинейная и жестокая. Кутузов пренебрежительно отмахивается от «микстуры гуманизма», «патоки гуманизма», от жалости. когда ему рассказывают о стрельбе солдат по безоружным, о смерти лично ему знакомого человека (старого Дьякона), о гибели множества рабочих в московском восстании («- Меньше, чем ежедневно погибает их в борьбе с капиталом, – быстро и как будто небрежно отвечал Кутузов»), подобно тому, как Гогин, единомышленник Кутузова, отбрасывает мотивы совести, прозвучавшие у Любаши Сомовой («не может изжить народнической закваски, христианских чувств»). В своем безжалостном прогнозе революции Кутузов допускает даже «гибель» большинства: «. большинство – думать надо – будет пассивно или активно сопротивляться революции и на этом – погибнет». Оценка подобного безжалостного расчета принадлежит Самгину: «это – жестоко», и эту оценку, скорее всего, разделяет автор романа. Размышления Кутузова о морали и человечности отличаются безжалостностью и прямолинейностью, по сути ведут к их отрицанию. «Человек, – это потом». Все подобные суждения Кутузова складываются в характеристику его философии как «упрощенной»: ««кутузовщина» очень упрощала жизнь. » Этот оценочный мотив ведется в романе, конечно, от имени Самгина, но много раз варьируется и повторяется также от лица других персонажей и, подкрепленный характером Кутузова, его образом действий, не может быть отброшен и в определении собственно авторской оценки последнего. И это подтверждается тем обстоятельством, что аналогичный упрек в упрощении жизни прямо or автора адресован большевикам в очерке Горького 1924 г. «Владимир Ленин».

Читайте также:  Великий инквизитор - краткое содержание притчи Достоевского (сюжет произведения)

Образ Ленина в «Жизни Клима Самгина» дан опосредованно (его фигура ни разу не появляется на страницах романа), в полилоге точек зрения на него, в разноречии голосов. Это сделано писателем, вероятно, намеренно, чтобы усилить впечатление сложности времени, духовного состояния российской интеллигенции эпохи революции и самой фигуры Ленина. В «хаосе голосов», судящих о Ленине, раздаются такие: нечто нечаевское (оценка, разделяемая самим Горьким периода «несвоевременных мыслей» 1917-1918 годов), «парень для драки», Дон-Кихот, ум, блестяще сочетающий иронию и пафос, Аввакум революции, надежда рабочих. Как видим, в составе образа Ленина в данном случае, сложно преломляясь, откладывались и сталкивались разные «этажи» художнического сознания писателя, разные моменты его духовного пути – от позиций 1917-1918 годов к 1924-му и. наконец, 30-м годам, когда писалась последняя часть романа. Противоречия авторского сознания сказываются и в жанровой природе произведения. С одной стороны, огромное по охвату времени и пространства полотно развивается, подчиняясь логике героико-эпического начала, эпопейного повествования. Это образная «хроника» событий национальной истории предреволюционной эпохи – картины, массовые сцены коронации царя и страшной Ходынки, нижегородской ярмарки, девятого января и баррикадных боев московского восстания, революции пятого года. эпизоды, выражающие общественные настроения первой мировой войны и кануна Октября. Здесь господствует пафос неизбежности революции 1917 г., прослеживаются попытки России «выскочить в царство свободы» от сцен на Ходынском поле. где мечутся и погибают люди – «икринки», до картин массовых революционных демонстраций, как похороны Баумана, в которых угадывается уже грозный, но организованный внутренний строй, дыхание заговорившего в народе свободолюбивого духа. Это пафос надежды.

Вместе с тем «Жизнь Клима Самгина». в развитии его основного сюжетного действия можно замети ть и ними обрачпую логику – романа-трагедии. Роман перенасыщен образами смертей – убийствами, самоубийствами. гибелью основных действующих лиц романа (убийство Туробоева, самоубийство Лютова. гибель Тагильского, убийство Марины Зотовой, смерть Любаши Сомовой, Варвары Антиповой, жены Клима, наконец. гибель Самгина). Финал романа (по наметкам и планам автора) – трагическая гибель центрального героя произведения под сапогом «мужика», солдата. Трагический мотив звучит в библейской легенде об Аврааме, пожертвовавшем ради Бога своим сыном Исааком. – в мифе, который становится одним из сквозных символов романа, начинает и завершает его. Символ: интеллигенция (Исаак) – жертва истории во имя народа – трактуется в романе как миф народнического сознания, а также плод фантазии от страха перед историей «поумневшего» потомка народников Клима Самгина. Это на поверхности романа, на уровне его прямых слов. Но на уровне его подтекста можно распознать и нечто другое – отзвук тревожных сомнений самого автора, мучивших его в 20-е годы вопросов: не станет ли русская интеллигенция жертвой истории, а Россия – страной, «данной миру для жестоких опытов», как писал Горький в 1923 г.

Таким образом, в,Жизни Клима Самгина» сходились, часто не согласуясь друг с другом, разнонаправленные моменты горьковского художественного сознания, вместившего в себя его эволюцию за полтора десятилетия, когда писался роман, – от сомнений к окончательному утверждению в эстетике Горькою 30-х годов принципиально бестрагедийного рационалистического мировосприятия. Потому заложенная в роман трагедийная канва несколько размывается, распыляется, «преодолевается», подается как ложь или заблуждение интеллигентов самгинского типа, уклонившихся от законов истории.

Разноречия творческой мысли, сомнений и авторской воли, стремящейся их подавить или сгладить, разумеется, влияли на художественное качество «Жизни Клима Самгина». нарушали его целостность.

Образ и характер Жизнь Клима Самгина (Горький Максим)

Ещё более значительным историческим и социальным содержанием, ещё более совершенным словесным мастерством, ещё большей глубиной психологического анализа отличается итоговое произведение Горького — роман «Жизнь Клима Самгина».

«Жизнь Клима Самгина» представляет собой апофеоз почти полувековой “борьбы Горького против буржуазной реакционной культуры, против антинародной философии, этики и эстетики, выдвигаемых в качестве последнего бастиона эксплуататорскими классами в период их исторического крушения.

Можно с уверенностью сказать, что нет такого философского или эстетического ухищрения реакции, которое не было бы — в истоках своих, в самой сущности своей — разоблачено в горьковской эпопее. Как бы ни изощрялись в словесных хитросплетениях современные западные эстеты и мистики, их туманная декламация не может обмануть нас, нам слишком хорошо известны их предшественники: «рыжий философ» Томилин, пришедший и в теории и, на практике к самому низкопробному цинизму, мистически экзальтированная, враждебная жизни Серафима Нехаева, изломанная Лидия Варавка и прочие декаденты, беспощадно ярко изображенные Горьким. Роман «Жизнь Клима Самгина» усиливает не только нашу политическую, но и нашу эстетическую и философскую бдительность, помогает нам разглядеть, понять всё то ничтожное, опасное, уродливое, противоестественное, что скрывается за разговорами современных декадентских наставников об изжитости морали, о сексуальной революции, о последней свободе и т.

п. И когда мы наблюдаем на Западе межеумочную позицию либеральной, оппортунистической интеллигенции и слышим её сбивчивые рассуждения о грозящем посягательстве демократии на пресловутую «свободу духа», мы вспоминаем печальные блуждания, и гордыню, и тоску беспредельную, и одиночество, и духовное поражение Клима Ивановича Самгина — главного персонажа горьковской эпопеи.

Мы уже знаем, что Горький интересовался психологией людей, находящихся в процессе самоопределения. Это объясняется не только индивидуальными склонностями художника, многое творчески воспринявшего от психологизма русской классической литературы (особенно от Достоевского), но и суровой требовательностью эпохи, заставившей миллионы людей размышлять над своим местом в социальной действительности, над своей жизненной программой.

Монументальный образ человека, живущего в эпоху невиданных исторических сдвигов и потрясений, но не имеющего социальной позиции и пытающегося определить своё «я» и своё общественное призвание, нарисован Горьким в романе-эпопее «Жизнь Клима Самгина».

Герой романа напряженно, мучительно (иногда доходя до слез) старается разобраться в себе и в том, что происходит вокруг него. В душе Клима Самгина постоянно «кружится медленный вихрь различных мнений, идей, теорий, но этот вихрь только расслабляет его, ничего не давая, не всасываясь в душу, в разум».

Подобно профессору из «Скучной истории» Чехова (о которой, кстати, многозначительно упоминается в романе), горьковский герой никак не может найти общую организующую идею, которая вносит свет и целеустремленность в жизнь человека.

Образ Самгина, как и образ чеховского профессора, мог бы служить иллюстрацией к рассуждениям знаменитого философа Спинозы о природе человеческих стремлений и побуждений, которые «нередко до того противоположны друг другу, что человек влечется в разные стороны и не знает, куда обратиться».

Но чеховский профессор лишь на склоне дней вдруг понял, что он не знает, «куда обратиться». А Самгин начинает с бездорожья и кончает бездорожьем. Ему так и не удалось «найти свою тропу к свободе от противоречий, от разлада с самим собою». Очевидно, здесь перед нами уже новый этап в развитии буржуазного сознания, этап декаданса (было бы упрощением зачислять Самгина в декаденты, но влияние ущербной буржуазной культуры на него — факт несомненный).

Нельзя сказать, что Самгин не пытается выйти из лабиринта, из буржуазного тупика. Человек отнюдь не обломовского склада, он вовсе не склонен погрузиться в дремоту повседневного существования, он всё время оглядывается, он мечется по жизни. Его внутренние монологи иногда отличаются страстью. Например: «Как вырваться из непрерывного потока пошлости, цинизма и из непрерывно кипящей хитрой болтовни, которая не щадит никаких идей и «высоких слов», превращая все их в едкую пыль, отравляющую мозг?»

К беспокойным размышлениям о себе, о своей участи его толкало и социальное положение — положение человека умственного труда. Однажды в юности, разглядывая в ресторане финансово-торговых воротил своего родного города, он подумал: «Кончу университет и должен буду служить интересам этих быков». Да и в зрелые годы он порой довольно остро ощущал неприятную для него зависимость от денежного мешка.

В Самгине ещё не умерло известное уважение к заветам отцов, т. е. передовой демократической интеллигенции. В этом полу дворянине-полу разночинце, выросшем в доме, где и в период реакции 80-х годов «не торопились погасить все огни», есть демократическая закваска (отдаленные отголоски декабризма и революционного народничества), и она побуждает его оказывать услуги революции: он распространяет революционные листовки; в его доме большевики всегда могут найти приют; во время Декабрьского вооруженного восстания он даже выполняет обязанности связного между большевистским штабом и баррикадой, рискуя жизнью при этом.

Но идеалы социализма не поняты Самгиным, они остаются ему чужды. Да и знает он их очень мало, представление о них у Самгина довольно-таки фантастическое. А узнать их получше, сблизиться с народом, с народным авангардом. Этому мешает непреодолимый культ своей личности, своего «я». С юношеских лет Самгин находился под влиянием самых разных теорий буржуазных «учителей жизни», начиная от английского социолога Спенсера до немецкого реакционного философа Ницше. Преодолеть внушения буржуазной идеологии он не мог. Она поработила его. В результате история русского интеллигента Клима Ивановича Самгина становится отражением истории упадка и крушения буржуазного индивидуализма.

В сюжетно-тематическом отношении Самгин оказался для Горького весьма удобен не только потому, что воплотил в себе многие типические свойства неприкаянных слоев интеллигенции (и не одной интеллигенции: Петр Артамонов знал ужас раздвоения, мучивший Самгина), но и потому, что самгинское стремление наблюдать жизнь, всё обдумывать позволило худож-нику развернуть широкую панораму России. Мы видим в романе картину постепенного пробуждения народа, видим дела и подвиги подлинно народной интеллигенции — особенно замечательны образ Степана Кутузова, прирожденного бойца и полемиста, и образ скромного, как бы незаметного «товарища Якова», талантливо и твердо руководящего героями баррикады, — видим, как исторически обусловлена, как неизбежна и как справедлива была величайшая революция мировой истории.

Характерное для Горького-психолога стремление идти по линии наибольшего сопротивления, выявлять все грани человеческой натуры, в частности показывать реалистически, во всей сложности людей враждебного или чуждого лагеря, проявилось в романе «Жизнь Клима Самгина» с яркостью и мудростью высокой классики.

Не говоря уже о главном герое, изображение всех, даже самых эпизодических персонажей романа отличается многогранностью и многоцветностью. Гениально обрисован выбитый из колеи, находящийся в полном смятении, отбившийся от своего класса и с чисто русским размахом ломающий всю свою жизнь купец Владимир Лютов. Отвратителен и вместе с тем интеллектуально значителен международный хищник Захар Бердников.

И ещё один пример: мать Клима Самгина — Вера Петровна. Образ Веры Петровны Самгиной окрашивается даже и в трагические тона, когда эта женщина, не нашедшая счастья в союзе с дельцом Варавкой, утрачивает однажды обычную свою сдержанность, немногословность и пытается сказать об этом своему сыну, Климу.

«Она судорожно терлась щекою о его плечо и, задыхаясь в сухом кашле или неудачном смехе, шептала:

— Я не умею говорить об этом, но — надо. О великодушии, о милосердии к женщине, наконец! Да! О милосердии. Это — самое одинокое существо в мире — женщина, мать. Одинока до безумия. Я не о себе только, нет. »

Увы, сын не понимает её, но она ещё верит в то, что он поймет её — и продолжает:

«— Гордость, которую попирают так жестоко. Привычное — ты пойми! — привычное нежелание заглянуть в душу ласково, дружески. Я не то говорю, но об этом не скажешь. Ты должен знать: все женщины неизлечимо больны одиночеством.

И вдруг, взглянув на сына, она отодвинулась от него, замолчала, глядя в зеленую сеть деревьев. А через минуту, поправляя прядь волос, спустившуюся на щеку, поднялась со скамьи и ушла, оставив сына измятым этой сценой».

Сколько скрывается за одной только деталью — «взглянув на сына»! Единственный человек, от которого она ждала понимания, — её младший сын. И хотя Горький ничего не говорит о том, каким было лицо Клима в эти минуты, мы видим это лицо: недоумевающее, усталое, удивленное, даже, наверное, и раздраженное. Мать больше ничего не говорит — просто уходит.

Роман замечателен своей глубокой, ненавязчивой, как бы не сразу заметной, но духовно покоряющей художественной логикой. На протяжении всего повествования каждая идея, отстаиваемая тем или иным персонажем, как бы сопоставляется с действительностью, подвергается реальной исторической проверке. И мы видим, как вся логика исторической процесса подтверждает великую правду, отстаиваемую большевиками. Мы остро ощущаем жизненные корни пролетарского мировоззрения, видим его постепенное становление. У Горького были все основания заметить (в беседе с одним журналистом): «На протяжении всего романа показываю, как формировались большевистские идеи».

В советское время Горький продолжал интенсивно и плодотворно работать также в области новеллистики, драматургии и литературного портрета.

В 20-е годы писателем создана своеобразная, причудливая, творчески дерзкая книга «Заметки из дневника. Воспоминания». Пестрая, эксцентричная коллекция очерковых миниатюр воспринимается как единый образ старой России с её талантливостью, с её чудачествами, с её исканиями и спорами и всей неустроенной жизнью, многое искажавшей в людях и не дававшей простора для развития дарований.

С «Заметками из дневника. Воспоминаниями» имеют немало общего горьковские «Рассказы 1922 —1924 годов». Но здесь типическое в жизни старой России и в её людях раскрывается не путем воссоздания реальных фактов, наблюдений, а путем их творческого преобразования, или, иными словами, на основе художественного вымысла. Книга эта, как и предыдущая, замечательна своим углубленным (порой изощренным) психологизмом. Кроме того, для «Рассказов 1922—1924 годов», как и для некоторых дореволюционных рассказов Горького, характерно весьма плодотворное, эффективное соединение двух эстетических начал — реалистического и романтического.

Источники:

    Горький М. Избранное/ Предисл. Н. Н. Жегалова; Ил. Б. А. Дехтерева.— М.: Дет. лит., 1985.— 686 с., ил., 9 л. ил. Аннотация: В том вошли избранные произведения М. Горького: повести «Детство» И «В людях», рассказы «Макар Чудра», «Челкаш», «Песня о Соколе», «Однажды осенью», «Коновалов», «Бывшие люди» и др.

О романе М. Горького «Жизнь Клима Самгина»

Автор: Пользователь скрыл имя, 25 Декабря 2011 в 21:14, реферат

Краткое описание

Анализ последнего четырехтомного романа “Жизнь Клима Самгина” выходит за рамки учебного пособия, однако надо сказать об особом его месте в горьковском наследии. Сам писатель считал роман своей главной книгой и, как будто предвидя сегодняшние дискуссии, вкладывал, по свидетельству В.Ходасевича в уста потомков следующий вердикт (и соглашался с ним): “Был такой писатель Максим Горький – очень много написал и все очень плохо, а если что и осталось от него, так это роман “Жизнь Клима Самгина”.

Читайте также:  Ночь в Лиссабоне - краткое содержание романа Ремарка (сюжет произведения)
Файлы: 1 файл

Жизнь Клима Самгина.docx

ВКГТУ IT – колледж им. Д. Серикбаева

Тема: «О романе М. Горького «Жизнь Клима Самгина»»

Выполнила: Кузубаева Р.

Проверила: Ситникова М. А.

г. Усть – Каменогорск 2011 год

Анализ последнего четырехтомного романа “Жизнь Клима Самгина” выходит за рамки учебного пособия, однако надо сказать об особом его месте в горьковском наследии. Сам писатель считал роман своей главной книгой и, как будто предвидя сегодняшние дискуссии, вкладывал, по свидетельству В.Ходасевича в уста потомков следующий вердикт (и соглашался с ним): “Был такой писатель Максим Горький – очень много написал и все очень плохо, а если что и осталось от него, так это роман “Жизнь Клима Самгина“. Над своим “завещанием”, как принято называть это самое значительное произведение М.Горького, он работал двенадцать лет – с 1925г. до последних дней своей жизни и говорил: “Я не могу не писать “Жизнь Клима Самгина“. Я не имею право умереть, пока не сделаю этого”. (Несмотря на условность этой фразы, она заставляет задуматься об обстоятельствах, ускоривших кончину Горького). К сожалению, четвертый том писатель подготовить к печати сам не успел; остался недописанным финал.

Грандиозное художественное полотно, оправдавшее свое подзаглавие “Сорок лет” вобрало и синтезировало социальную проблематику всего предшествующего творчества писателя. Как заметил Луначарский, в “Климе Самгине” Горький “приводит в порядок весь свой опыт” (“Писатель и политика”). Перечислим лишь некоторые из постоянных горьковских мотивов. Заявленное еще в “Вассе Железновой” и “Деле Артамоновых” сомнение писателя в перспективах русского предпринимательства завершается образом Варавки. Понимание того, что для русской ментальности характерно трагическое противостояние личности существующему миропорядку (Фома Гордеев, Егор Булычев и др.) воплотилось в образе Лютова. Скептическое отношение к интеллигенции, претендующей быть “солью земли”, но не способной что-либо изменить в народной судьбе и равнодушной к ней, идет от Горького-драматурга 900-х г.г. (“Дачники”, “Варвары”, “Дети солнца”) и реализовалась в главном герое романа и его ближайшем окружении (описание которого, кстати, вовсе не противоречит критическим суждениям о русской интеллигенции в знаменитых “Вехах”). Крушение народнических иллюзий, показанное в начале романа, восходит к образу Евгении Мансуровой в “Жизни Матвея Кожемякина”. Идущая от “Мещан” и “Матери” тема пролетарского движения раскрыта в патетических картинах первой русской революции и образе Степана Кутузова, только последний подан с более объективной и подчас нелицеприятной позиции. Подступами к итоговому роману справедливо считаются “Рассказы 1922-1924г.г.” с их не только социальной, но и экзистенциальной проблематикой. Но все это осталось бы лишь самоповторением, хотя и с важными дополнительными нюансами, если бы роман не стал большим художественным открытием, синтезирующим опыт и Достоевского, русской и мировой литературы первой трети ХХ века. Это сказалось в расширении тематического диапазона – в изображении крупным планом русского сектантства, в пристальном внимании к проблемам пола (о значимости этих тем для русской литературы начала века уже говорилось выше) – а главное, в новых принципах художественного пересоздания жизни, о чем убедительно говорится в литературоведческих работах последних лет: С.Сухих, Л.Киселевой, А.Минаковой, за рубежом – Х.Иммендорфер и др.

Адекватному прочтению романа в советском литературоведении мешала, как убедительно показал С.Сухих, трактовка его как эпопеи, что разрушало художественную целостность повести (авторское определение жанра произведения об одном герое). На деле “движущаяся панорама десятилетий” (А.Луначарский), и события, и персонажи – а их более 800 – поданы Горьким лишь через поток сознания одного героя. Такой гипертрофированный интерес к личности – характерная черта литературы серебряного века. Уже фамилия “Самгин”, как обратил на это внимание Луначарский, заключало в себе “самость”, опору на себя, желание быть самим собой. То, что социальные вопросы ничтожны рядом с трагедией индивидуального бытия – кредо Самгина – автором с порога не отвергается. Напротив, экзистенциальные мотивы его раскрытия делают образ Самгина нелицеприятно правдивым, объективно раскрывающим многие стороны человеческого характера. Вопреки утвердившемуся в советском литературоведении мнению Луначарского: Самгин “является во всем антиподом авторской личности” (“Самгин”). Начало нового прочтения романа после перестройки было положено тезисом Б.Парамонова: Самгин – психологический автопортрет писателя, это бессознательное Горького, его тень, а на страницах “Учительской газеты” вопросом: “Что в Самгине от самого Горького?”. Горький-человек в отличие от Самгина шел навстречу истории, но считал своим писательским долгом типизировать судьбу тех “средних” людей (а их большинство), кто видел в истории насилие над собой и предпринимал попытки, большей частью безуспешные, от нее укрыться.

Оригинальность горьковского решения, “беспрецедентная для литературы дерзость” (34; 137) проявились в том, что свидетелем эпохи (за сорок лет!) выступил антигерой, почти всегда противостоящий авторской позиции. Это уже не “мир в личности” романтического по своим истокам искусства. А жесткое реалистическое видение, сохраняющее status quo “личностью в мире”. Поданный только через восприятие Самгина “мир” тем не менее сохраняет свои очертания, благодаря удачно найденному приему: “. Только Самгин показан “изнутри”, все остальные – “извне”. Внутренние процессы сознания Самгина даны непосредственно, внутренний мир других героев – только в его восприятии и в прямой речи диалога. К а к д у м а е т – все остальные показаны только как они д е й с т в у ю т и к а к г о в о р я т” (34; 137).

Сюжетные и фабульные связи романа завязываются и развиваются так, будто художественный мир творится, как уже отмечено Л.Киселевой, без прямого авторского вмешательства, как бы сам по себе, объективно возникая из существующего хаоса. Эти связи возникают, говоря словами Горького, в “атмосфере мысли”. Отсюда определение романа как философской прозы.

Жизнь Клима Самгина” – это идеологический роман в самом высоком смысле этого слова, раскрывающий насквозь идеализированную жизнь общества в ХХ веке. В идейных спорах героев прозвучало более 70 имен философов и политиков, более чем на 100 страницах упоминается Лев Толстой, на стольких же Достоевский и Леонид Андреев. Размышляет Самгин и о “Вехах”, и о “развенчанном” Горьком. Активизация общественной жизни требует от человека социально-политического самоопределения, и если в глубине души этого нет, то человек вынужден актерствовать, играть – таков объективный вывод писателя.

Но все это становится фактом искусства благодаря художественности воплощения творческого замысла. Идиостиль автора “Самгина” формируют, как показано в современном горьковедении, специфические особенности его поэтики. Своеобразна, как показывает Л.Киселева (13а), соотнесенность позиции героя и автора; ведущими представляются сквозные образы-лейтмотивы: развитие сюжета во многом определяют они, словесные образы, а не привычные для читателя логика характеров и событий. Необходимо также отметить двойничество героя (13), доведенное в картине сна до гротескного множества самгиных. Как принцип отражения и осмысления мира главным героем выступает зеркальность (16) (вспомним Ницше: “Меж сотен зеркал сам себе неведом”); сквозь социально-актуальный слой романа, как показано А.Минаковой, проступает мифопоэтический с его оппозицией Земля/Город, с новым пониманием сакрального и профанного пространства, центра и периферии (16; 93-100). Горький был прав в своем утверждении, что сокровенный смысл романа могут постичь только потомки.

Специальное исследование итоговому горьковскому роману посвятил С.И.Сухих. Он подчеркнул, что дальнейшее осмысление трагического опыта революции меняет направление мысли Горького: от негативности оценок “кремлевских властителей” и революции сразу после эмиграции к попыткам оправдания революции по прошествии некоторого времени. Рассматривая взаимоотношения Горького и революции на материале романа “Жизнь Клима Самгина“, С.И.Сухих приходит к выводу, что “в романе показана неизбежность победы марксистов над идейными противниками и в силу железной логики учения, и в силу непоколебимой уверенности в своей правоте, и в результате несокрушимой твердости в действиях (. ), понятности и привлекательности их идей и лозунгов для массы. В изображении Горького путь России к революции и к победе большевиков показан как неизбежность (. ) Горький как идеолог может “оправдать” большевизм, как художник с “честными глазами” – он просто показывает, что такое большевизм, как и благодаря чему он побеждал и каковы были люди,

делавшие историю. Большевизм оказывается в “Жизни Клима Самгина” единственной силой, способной перевернуть судьбу России, – и это историей подтверждено. Но в романной полифонии сила эта высвечена со всех сторон, в том числе читатель не может не видеть, что для большевиков в высшей степени свойственны и способность фанатического превращения идеи в веру, и непримиримость, нетерпимость, отбрасывание с порога и подавление любых оппонирующих им идей, в том числе и таких, которые, как показала та же история, отбрасывать и подавлять было катастрофически опасно”

Анализ произведения Жизнь Клима Самгина Горького

«Жизнь Клима Самгина» в контексте творчества М. Горького. Герой и жанр.

«Жизнь Клима Самгина» – роман-хроника, самое крупное, итоговое произведение Горького . Состоит из четырёх частей. Четвёртая часть немного неокончена и не отредактирована автором. Роман писался с 1925 года до смерти Горького в 1936 году.

Образ Клима Ивановича Самгина имеет огромное национальное и мировое значение. Это наиболее сложный и психологически тонкий образ во всем творчестве Горького. В романе нет ни одной сюжетной линии, которая не была бы непосредственно связана с Самгиным.

Самгин не красив и не уродлив, у него мелкие невыразительные черты лица. Тося: «А лицо у вас обыкновенное».

Горькому важно дать обстановку, в которой воспитывался герой. Сначала постаралась «кривая семья», взрослые, нелепо восторженный отец («Ваня с праздником», как его метко прозвал Варавка) и равнодушная мать. Ради тщеславия и развлечения выдумали себе мальчика-вундеркинда, отняли у него непосредственность и безмятежность детства. А потом и сам Клим начал выдумывать себя. Маленький Самгин казался унылым старичком, он не умел играть и веселиться. Через всю жизнь пронес он далеко упрятанную зависть к по-настоящему ярким людям.

Не прошли даром и «уроки», преподанные Варавкой. Клим хорошо усвоил мораль «делателя денег»: блага мира принадлежат избранным, остальные – рабочая сила.

На «хорошую» почву упали семена, посеянные «рыжим мудрецом» Томилиным, искателем удобных истин, утверждавшим «неизбежность зла и вражды на земле». От него Клим заимствовал скептическое отношение к прекрасному, циническое неуважительное отношение к женщине.

Клим Самгин – один из самых зловещих художественных образов. Внешне такой респектабельный, подтянутый, (по-своему «гуманен», он даже «помогает» революционерам), Самгин страшен своей видимостью порядочного человека. Горький постепенно, одну за другой, снимает с Клима все его защитные оболочки.

Горький вслед за Достоевским пользуется «системой двойников». Отраженные самгинские черты выступают в других персонажах либо в заостренном, либо в сниженном виде и тем самым приобретают компрометирующий характер. Самгин повторяется в рассудительном шпионе Митрофанове, в беспринципном Дронове и сам огорченно догадывается об этом. Другой прием Горького – внутренние монологи Самгина и сложные ассоциативные сближения, например, с живописным миром картин Иеронима Босха, которые Клим рассматривает в берлинском музее, созерцая уродливые чудовища-гротески.

Претендуя на роль героя, «вождя», Самгин не способен думать о России, народе, о благе людей. Горький не раз показывает несостоятельность его представлений о путях исторического развития. Самгин восхищается тишиной, в которую якобы погружена патриархальная русская деревня, а, въезжая в «бунтующееся» село, заявляет Дронову, что революция в России невозможна.

Индивидуализм, отстаиваемый Самгиным в качестве основы для всестороннего развития личности, оборачивается одиночеством. Этот вакуум вокруг героя чувствуют другие. Лютов: «Ты хладнокровно ведешь какой-то подсчет страданиям людским, как математик, немец, бухгалтер, актив-пассив, черт тебя возьми. » Люди постепенно отворачиваются от него. Даже Дронов, единственный, кто остался вблизи Самгина по причине своей циничной всеядности констатитрует: «Ты холостой патрон, галок пугать – вот что ты»

Самгин старается стать над действительностью, жить вне ее влияний, но у него не получается. Желая отгородиться от жизни и по-своему истолковать происходящее, Клим прибегает к словесным формулам-афоризмам, которые, повторяясь в тексте, становятся лейтмотивами. Одна из них – «был ли мальчик-то, может мальчика-то и не было?» – была призвана убедить его в иллюзорности случившегося в самых различных жизненных ситуациях. Другая формула-поговорка, услышанная первоначально из уст горбатой девочки «Да что вы озорничаете?». Она нужна Самгину как некий желанный окрик сильных мира сего на тех, кто чем-то недоволен.

К этим формулам Самгин нередко прибегает и в личной жизни. Во взаимоотношениях с женщинами особенно наглядно обнаруживаются гнусность Клима. Это очевидная фальшь в юношеских взаимоотношениях со швейкой Маргаритой Вагановой, это циничное любопытство в интимной жизни с экзальтированной декаденткой Серафимой Нехаевой, это безлюбовный брак с безликой Варварой, это бесстыдные встречи с горничной гостиницы Бланш, за которые он расплачивается деньгами и.т.п.. Такое обилие романов показывает неспособность Самгина к истинной любви.

Создавая образ Самгина, Горький не сгущал красок. Самгин не схема, а живая личность. В этом плане характерна сцена, в которой рисуется растерянность и сострадание Клима во время первой болезни Варвары. Читатель видит здесь его единственный раз плачущим.

Как опавший лист, кружится Клим в поисках своего пути: Петербург и Париж, революционное подполье и ресторанные оргии. Клим путешествует по всем кругам жизни и везде оказывается лишним. Каждый раз он занимает такую позицию, правее которой начинается предательство: еще один шаг — и он станет сообщником Никоновой, или Митрофанова, или Безбедова. Однако не становится, а если и доносит на людей, то делает это как бы нечаянно.

Писатель не успел закончить свое произведение. По сохранившимся черновым наброскам и письмам Горького мы можем лишь догадываться о возможном конце Клима Ивановича.

В конце романа Клим ловит себя на том, что «наблюдает за собой, как за человеком, мало знакомым ему и опасным для него». Одинокий и опустошенный, он ставит все тот же роковой вопрос, который не давал ему покоя в юности: «Что должен делать я и что могу я сделать?» Подводя итог жизни своего героя, Горький пишет: «Клим Иванович Самгин видел много, много слышал. Но все проходило, а он непоколебимо оставался зрителем жизни».

Ссылка на основную публикацию